Задержался.

За мутноватым из-за мороза окном было уже давно темно, но был ещё вечер – зимой ведь солнце заходит раньше, чем обычно. Виднелись огни фонарей, проезжающих мимо машин и поздних межгородских автобусов, изредка посещающих остановки возле училища. Андрей задержался здесь на несколько часов, чтобы закончить работу по наказанию преподавателя, думая, что он остался один. Он иногда задерживался тут и занимался помимо классных часов на работу, ведь не успеть закончить её вовремя, – можно сказать, обыденность для учеников, работы-то очень объемные. В этот раз он оставался, чтобы закончить живопись, которую он не особо любил, но правила – есть правила, поэтому, несмотря на свою неохоту, он послушался, а иначе – как он позже будет объясняться со своей, скорее всего, неаттестацией? Андрей никогда не понимал, кто планировал это здание, а точнее – кабинеты, и насколько он гениален, раз сделал все кабинеты без раковин. Именно из-за этого ему, для того, чтобы поменять воду, да за одно – и вымыть от пёстрой краски руки, нужно было идти в туалет. В коридоре было темновато. Горели пара ламп в начале и конце коридора, при свете которых можно было увидеть двери кабинетов и служебных помещений, ведь лампы не вчера купленные, уже почти отработали своё время. А Андрей побаивался темноты, от чего ему так не хотелось выходить из светлого кабинета, но так надо. Он взял небольшую стеклянную банку, до резьбы наполненную тёмной, густо смешанной, из-за долгой работы, акварелью водой, вытащил из неё кисть и направился в сторону двери. Андрей открыл её рывком свободной рукой, выглядывая из кабинета в тёмный коридор, после чего ступил туда. Пол негромко скрипнул, парень слегка вздрогнул от неожиданности и решительно пошёл дальше. Иногда Андрей сам поражался своей боязни и посмеивался над этим, мол, ей-богу, как ребёнок малый! Но вот в моменты этого небольшого, и оттого смешного страха, было не особо весело. После врывания в полутьму коридора, а после – и следования по ней, было ощущение поглощения темнотой, в которой нет абсолютно никого, кроме самого парня и его мыслей, но эти мысли могли быть разными, совсем разными. Андрей сильно себя загонял, так он всегда думал в этих ситуациях. У него, буквально, сердце замирало после того, как он слышал какие-то посторонние звуки, не должные быть там. Он встал посреди коридора, не дойдя до места назначения, немного притупившись от страха, услышав голос. Прелестный, женский голос, но вот Андрея шелохнула мысль о том, кто бы это мог быть, ведь он здесь один. Вряд-ли это была техничка, она ведь ещё пару часов назад ушла со смены. Вариантов не было. Он просто стоял и вслушивался. Тихо, медленно вслушивался, не мешая повествованию пением своим присутствием. Были довольно отчётливо слышны слова, которые были в песне, поющейся той девушкой. У неё были прекрасные вокальные данные, так отметил для себя Андрей. И правда, голос её был чудесным: услышав его, хотелось бросить все свои дела и присесть, слушая его долго-долго, по конец, засыпая. Андрей не мог разобрать, что это за песня, но хотел слушать и слышать это. Аккустика маленького помещения туалета раскрывала голос, отчего он становился ещё более завораживающим. Он стоял там и слушал. Ему не хотелось уходить.