бутылочка, крутись!

      На самом деле Илья — совершенно не такой. У него — любящие родители, стена, гордо поблескивающая десятком медалей, твердая «пять» по всему школьному курсу и все шансы на красный аттестат. У него белые рубашки под вязаные кардиганы и любовь к классической музыке. Он старается быть хорошим сыном и другом.       А еще Илья старается не врать. Поэтому честно, хотя бы в своей голове, признается, что на эту пьянку у Шепсов он пришел только из-за того, что Влад попросил. Да, вот так просто.       Компания у них собралась разношерстная. Сначала Олег повадился таскаться на тусовки старшего брата, видите ли, ему скучно в комнате сидеть, а тут родная душа под боком (ну и пиво никто не отменял). Саша выгнать его не смог, да и не хотел. Вера Сотникова всегда была их солнцем и доброй душой, а ее парень, Андрей Кислицын, казалось, вообще считал Олега за своего брата. Следуя за младшим Шепсом, в их доме стали всё чаще находиться Олеговы одноклассники. То Лина жучит Сашино печенье, роняя крошки на домашку Влада и заставляя того смешно отфыркиваться, то Дима застрянет около стойки с гитарами, пока Олег воодушевленно строит планы на ближайший школьный концерт. В конце концов, хозяева дома были только рады тому, что у их сыновей есть друзья, поэтому Саша просто перестал сопротивляться почти ежедневной толпе подростков у него дома.       Илья же появился позднее всех, переехав из Петербурга, но очень органично завершил их «творческую коммуну» (по словам Джебисашвили) или «дурдом на выезде» (по мнению Верочки).       На зимних каникулах было принято единогласное решение отпраздновать скорые экзамены младших и первую успешную сессию старших. Илья до последнего думал, что никто его на такой домашней тусовке не ждет, за что, конечно, получил просьбу не выебываться и смс-ку с датой и временем. Финальным аргументом, рассеявшим последние крохи сомнений, стало протяжно-шепчущее «соглашайся, Илюш» от Влада прямо в опаленную горячим дыханием шею. Но это точно не стало причиной стремительного побега с урока английского под насмешливым взглядом колдовских глаз.       Он отпрашивается у мамы, рассказывая, где и с кем будет отмечать, а потом отчаянно краснеет, когда перед уходом из дома находит в сумке несколько презервативов. Мама тепло улыбается, а в голову ее сыну лезут мысли совсем не о девчонках.       И вот Ларионов оказывается в этой точке своего жизненного пути, пытаясь понять, где именно свернул не туда и почему сейчас он зажат в кругу между Олегом и Верой, которая раскручивает пустую бутылку из-под белого вина, заливисто хихикая. Они играют в правду или действие уже несколько раундов, и у него всё еще получается тихонько отсиживаться. Он смеется вместе со всеми, когда Олег по заданию Лины исполняет макарену на столе, и громко аплодирует Саше, оставившему яркий засос на Димином плече. Дима крутит бутылочку лениво, она едва проворачивает круг и указывает точно на Влада. — Правда или действие, Черри? — Действие, — уверенная, лисья улыбка и смешливый прищур бездонных глаз. — Поцелуй любого человека в комнате. Влад кидает нечитаемый взгляд на Матвеева, получая в ответ короткое пожатие плеч и похожую усмешку. — Так, ну Андрея и Верочку я не трону, тут всё ясно… Дима, Олег, Саша, я тут явно лишний… Лина, любовь моя, прости, но с тобой уже не так интересно… Илюш? — Влад, не стесняясь, рассуждает вслух под тихий смех друзей, и Ларионов не замечает, как остается единственным претендентом.       Он кивает, стараясь скрыть дрожь за глотком из бокала. Череватый неспешно переползает поближе к нему, легко касаясь ладонями его коленей. — Ты можешь отказаться, — едва слышный шепот вызывает табун мурашек, которые Влад пропускает, не отводя взгляда от лица своего одноклассника. В ответ Илья только мотает головой и нервно зачесывает назад волосы.       Они на пробу осторожно касаются губами, почти по-детски. Ларионов невольно выдыхает и Влад тут же подхватывает этот вздох, углубляя поцелуй. Илья цепляется руками за его шею, позволяя напирать, отбирать ведущую роль, подставляется под всё более откровенные прикосновения. Череватый кусает его за нижнюю губу, и это несколько отрезвляет. Он слышит свист и крики как сквозь толщу воды, постепенно возвращаясь в реальность. Касается пальцами ранки на губе и неосознанно слизывает кровь, ощущая алкогольно-вишневый привкус Влада, пока тот поспешно возвращается на место.       Влад вращает бутылку резко, и Илья единственный замечает его слегка трясущиеся руки. Череватый придумывает какой-то философский вопрос для Андрея пока Ларионов отключается от фонового шума. Он пытается понять, был ли подтекст или всё это — его фантазия и алкогольная шутка? Бутылочка останавливается на нем ровно в тот момент, когда Илья собирает остатки смелости, чтобы взглянуть Владу в глаза еще раз. Кислицын выглядит подозрительно довольным, предлагая Ларионову выбор. — Правда. — А теперь расскажи нам то, что никто в комнате о тебе не знает.       Тишина давит, а сердце ухает куда-то в желудок. Это звучит как идеальный момент, чтобы, наконец, признаться, опции солгать нет, но что-то внутри не дает выйти нужным словам и из него вырывается несколько жалкое: «Я иллюзионист». Компания живо интересуется скрытым талантом друга, наперебой спрашивая, почему он это скрывал. Конечно, они уламывают его показать им что-нибудь, и Илья не в силах отказать.       Он на секунду смущается внимания к своей персоне, но потом встает, и, чуть пошатываясь, подходит к младшему Шепсу. Он пытается встать максимально ровно, смотрит Олегу в глаза, затем бережно отводит упавшую на лицо прядь волос за ухо, становясь еще чуточку ближе… И с самым серьезным лицом вытаскивает у него из-за уха квадратик презерватива. Первой с обалдевшего лица Шепса сыпется Лина, и Ларионов падает в кресло под довольный гогот друзей. Андрей предлагает всем выпить, и игра прекращается сама собой, постепенно перетекая в разговоры под файтинги на приставке.       Время тянется медленно. Гирлянды бликуют на Вериных волосах россыпью желто-красных огней. Илья откидывает голову на спинку кресла, пытаясь удержать пьяную улыбку и фокус внимания на чем-то заземляющем. Натыкается на Влада, скользит взглядом по красивому изгибу шеи, задерживается на алеющих губах. Мысль о терпком вкусе виски и вишни ускоряет сердечный ритм, заставляя быстрее отвести глаза. Взглядом полу-дурным окидывает парочку, приютившуюся на мягком ковре у дивана: Олег что-то нашептывает в постепенно краснеющее ухо Димы, расположившегося аккурат между Шепсовых длиннющих ног. «Явно что-то неприличное», — проплывает мысль в пьяной голове, так же быстро исчезая.       Они делят пачку ароматизированных сигарет на всю компанию, раскидывая никотиновые палочки по столу и поджигая табак прямо в гостиной. Илья отказывается, бормочет что-то про любовь к вишневому вкусу, чувствует кожей острый взгляд карих глаз. Олег с удовольствием затягивается из рук Лины, запах мяты заползает в ноздри. Ларионов чихает громко, вызывая смех вокруг, смеется тоже, и взгляд мечется между бесовскими губами Влада, что докуривает за Сашей до фильтра, и дымом, так красиво клубящимся в Олежиных волосах.       А когда старший Шепс, смеясь, отбирает у брата подкуренную на двоих с Матвеевым сигарету и выдыхает дым прямо в пьяно приоткрытый рот Димы… Уже ничему Илья не удивляется, только щеки едва заметно жаром опаляет — то ли от выпитой водки, то ли от того, что Олег Сашу за запястье хватает и уводит их с Матвеевым куда-то в сторону своей спальни.       Лина о чем-то шепчется с Верой и потихоньку утаскивает ее в сторону кухни, где последний раз видели крайне сонного Андрея. Илья как раз пытается собрать мысли в кучку, когда Влад приглашающе похлопывает по месту на диване рядом с собой. Ларионов молча встает на ноги, но организм, не привыкший к такому количеству алкоголя в крови, предательски подводит: он валится прямо на колени к Череватому, ощущая крепкую хватку на талии. — Что, Илюшка, вертолетик словил? — скалится, но рук не отпускает, только перехватывает удобнее. — Влад, иди-ка ты нахер, — смеется ему в плечо Ларионов и пьяные бабочки в животе исполняют бешеный танец.       Они замирают в какой-то вязкой тишине, прерываемой только звуками их дыхания. Пульс Влада заполошной птицей бьется под рукой Ларионова, пока тот очерчивает пальцами контур татуировки. Влад смотрит на него слишком внимательно, и Илья почти физически ощущает, как черные омуты манят его, затягивают вглубь без шанса на спасение. — Я сейчас тебя поцелую, — выдает Илья полушепотом, запоздало понимая, что сказал это вслух. Тут же пытается слезть с колен, но хватка только усиливается, не давая пошевелиться. — Прости, я… Это случайно, ты не подумай… — Целуй. «Ну вот, уже галлюцинации по пьяни начались», — тоскливо думает Илья, в неверии уставившись на своего одноклассника. — Ну? — его губы растягиваются в чеширской улыбке, пока Ларионов ощущает себя в каком-то сне. «В самом потрясающем сне», — услужливо подсказывает внутренний голос.       Илья прикасается к Владу осторожно, и, не встречая сопротивления, смелеет, ведет руками по шее, слегка царапая ногтями бритый затылок, лижет на пробу нижнюю губу Череватого. Слышит довольный выдох и углубляет поцелуй, касается его языка своим, притирается грудью всё ближе, ерзает на чужих коленях, вызывая едва слышный стон. Руки Влада давят на спину, стараясь охватить как можно больше, с нажимом проходятся по напряженным мышцам. Череватый не пытается перехватить инициативу, позволяет вести, и Ларионов как будто только сильнее пьянеет от этой видимости власти. Он беспорядочно гладит парня под собой по щекам и плечам, чуть царапает татуировку и тут же широко ее лижет, зацеловывая доверчиво подставленную шею.       Именно в этот момент Линка решает зайти в гостиную и громко присвистывает, заставляя Илью в который раз отпрянуть от любимых губ. Он всё-таки валится с колен Влада и неприятно бьется копчиком об пол. — Извините, мальчики, я, конечно, рада, что вы наконец-то сообразили, но можно же было уйти в комнату, — она смеется и пятится назад, шутливо прикрывая глаза ладонями. — А ты не завидуй, — Череватый только улыбается, явно довольный происходящим. Он переводит взгляд на Ларионова, всё еще сидящего на полу и явно не понимающего сути разговора своих друзей. — Пойдем, горе мое, спать тебя уложим, — Влад как-то обреченно вздыхает, но нежная улыбка всё равно пробивается на его лице. Илья откровенно залипает, а потом смешно трясет головой и сердито смотрит на парня. — Эй, я не горе, — восклицает возмущенно, затем добавляет, — но твоим мне быть нравится.       Влад тащит его до свободной спальни практически на себе, аккуратно опускает на кровать. Тянется к футболке, выпутывая из нее с трудом функционирующего Ларионова. Тот замечает, как темнеют его глаза, почти видит в них пляшущих чертей. Илья чувствует, как краска заливает щеки и шею, пальцами цепляется за черный лонгслив, притягивая парня к себе, жмется лицом к животу Влада, дышит жарко, лезет под ткань, разгоняя мурашки по бледной коже. — Сука ты, Илюшенька, — почти рычит Череватый, резко роняя его на спину, оставляет россыпь кусачих поцелуев на груди и шее, врывается в рот, слизывая с губ рваные выдохи, переходящие в скулеж. Илья ощущает себя в аду и в раю одновременно. Жар расползается по всему телу, он хочет вплавиться в человека рядом с собой, залезть к нему под кожу. Сознание теряется от отсутствия кислорода, от невозможности оторваться и вдохнуть. Он забывает о времени, полностью погружаясь в пьяное удовольствие, цепляя языком вишневый вкус с чужой шеи, прогибаясь в спине до хруста, лишь бы быть еще ближе. Илья отдает всего себя, мечется под заботливыми, сильными руками, прикрывая веки, погружается в мягкий, но крайне грязный шепот своего искусителя, и берет в ответ, кусая и зализывая наливающиеся красным засосы, оставляя следы от ногтей на бледной спине. Трясущимися от возбуждения руками лезет ремню на чужих черных джинсах, пытаясь справиться с бляшкой, но его руки мягко отводят в сторону, берут в замок и прижимают обратно к кровати. Череватый пытается выровнять дыхание, его глаза светятся каким-то внутренним огнем, плавящим кости и разжигающим пожар внизу живота. — Илюша, мой хороший, ты — пиздец, — заключает Влад, сползая с его бедер и мягко касаясь ладонью его щеки, — но я не хочу так, по пьяни. Я хочу, чтобы ты помнил всё. Илья стонет недовольно, его кожа горит от касаний и алкоголя, голову кружит от близости любимого человека рядом, но Череватый просто-напросто придавливает трепыхающегося Ларионова собой, оставляя звучный поцелуй на его красных, припухших губах. — Обсудим утром, если захочешь, а теперь спи.       Илья недовольно закрывает глаза, но расплывается в предательской улыбке, когда чувствует чуть подрагивающие пальцы в своих волосах.       Солнце нещадно выжигает сетчатку даже сквозь закрытые веки. Илья со стоном отрывает голову от чего-то, слабо напоминающего подушку, задней мыслью отмечая, что подушки вообще-то не дышат. Влад (зараза такая) скалится во все тридцать два, явно не страдая ни от похмелья, ни от стыда тем более. В комнату влетает донельзя счастливая Лина с криком о том, что завтрак давно уже готов и ждут только новоиспеченных голубков. В громко хлопнувшую дверь летит подушка под аккомпанемент заливистого Линкиного смеха. Илья залипает на угасающих смешинках в родных глазах, и взгляд Чевеватого резко серьезнеет. — Ты… Ты хочешь поговорить? Ну, о том… — Илья мнется, ищет с нарастающей тревогой подсказку в бесовских омутах напротив. — Илюш… — что-то внутри Ларионова надламывается от ласкового обращения, произнесенного без привычной иронии, — Ты только не переживай сильно, мы ведь всегда можем сказать, что это шутка была. Он в ответ головой мотает отчаянно, шипит тихонько от боли. Прохладные пальцы тут же ложатся на лоб, вызывая благодарный выдох. Влад вздыхает, поглаживая его по волосам, и добавляет чуть слышно: — Но если ты хочешь, я останусь.       Илья чувствует, как тугой узел паники разом распускается в его груди, и позволяет себе чуть нервно улыбнуться. Влад в ответ мягко, немного неуверенно касается губами лба Ильи, затем клюет в щеку, в закрытые в приятной истоме веки, покрывает легкими поцелуями всё родное лицо, в конце концов кусая разнеженного Ларионова за нос. Пока Череватый гаденько смеется от потерянного вида напротив, в голове Ильи уже созревает план мести. Он слитным движением переворачивается и опрокидывает Влада на подушки, целуя сразу глубоко, проезжаясь бедром ровно по утреннему стояку, выбивая из него полузадушенный вздох. И тут же подскакивает с кровати как ни в чем не бывало, почти убегая из комнаты, физически ощущая тяжелый, но восхищенный взгляд своего, как он надеется, парня.       Илья с благодарностью принимает кофе и аспирин из рук Верочки и медленно оглядывает кухню. За барной стойкой Сотникова лениво поглаживает Андрея по явно болеющей голове. Лина греет руки о кружку с зеленым чаем, тихонько переговариваясь с Верой о планах на неделю. Дима сидит на полу, одной рукой пролистывая ленту в телефоне, а другой мягко, почти инстинктивно поглаживая кольца на Сашиных пальцах. Старший Шепс лежит на диване, перебирая длинные кудри брата, улегшегося, как кот, на его коленях.       Ларионов неспешно переплетает пальцы с подошедшим к нему Владом, крепко сжимая горячую кисть. Он ловит усмешку на любимых губах и трется носом о тату на шее Череватого.       От него пахнет клубничной зубной пастой и домом.       Илья улыбается.