Полимерный клей для зеркал

Микки в студии один – кто-то сбежал ещё до начала записи, а остальных он безжалостно выгнал сам. Вокруг него роится паранойя, то спиралью ввинчиваясь в затылок, то разжимаясь пружиной, заражая и раня случайных свидетелей. Его присутствие невыносимо, он знает об этом, но ничего не может исправить, чувствует, что бежит на месте, но не способен остановиться. Часы безрезультатной тревожной активности сменяются часами не приносящей отдыха апатии, и Микки кружит по помещению, переставляя вещи с места на место, включая и выключая свет, садясь и вставая, нечитаемым почерком лихорадочно записывая и яростно вычёркивая, комкает и выбрасывает, а затем достаёт, разворачивает и режет на куски. Металлический Щёлк, бумажный скрип, шорох падения. Щёлк. Скрип. Вскочить. Отодвинуть стул в противоположный угол. Шорх. Сесть. Гудение лампочки отвлекает – клац – тихо, но слишком темно. Проверить, заперта ли дверь. Снова Щёлк, скрип, Щёлк скрип, каменьножницыбумага – РАЗ. Море-волнуется-ТРИ. ЗАМРИ. Ложится на живот. Пол кажется таким успокаивающе прохладным для пронизанной раскалёнными добела мечущимися мыслями головы: я никогда не сделаю ничего стоящего потому что я никому не интересен скоро все меня разоблачат Прижимается лицом к шершавой поверхности, перекатывается с левой стороны на правую, охлаждая щёки. притворщик заигрался им нравятся мои песни, но они мои – а значит точно дерьмо Продвигается виском вверх-вниз, кожа цепляется об нескользкое покрытие и растягивается, искажая черты, сдвигаясь с положенного места. Вверх вниз. Вверх. Вниз. Вверхвниз Что будет, когда они поймут Что эта – маска И есть моё лицо Хоть и принадлежит им Отходит от костей, но не снимается Зачем-то высовывает язык и пробует на вкус. Вверх, вниз, щекам становится мокро, а во рту мерзко и шершаво. А чего ты ждал – Что грязный линолеум на вкус как дорогой бурбон? Если я ничего не напишу, они догадаются А если напишу – тоже, но позже Я трус Следовательно Напишу. Тянет руку в поисках опоры. Оттопыренный согнутый локоть, распластанная ладонь, подушечки пальцев первыми касаются пола, пластиковые от постоянной игры. Давит сильнее, наблюдая, как белеет кожа под ногтями. Замороженная ящерица и то быстрее Ископаемая рептилия, вот я кто Аллигатор Я как аллигатор — Я – аллигатор, — мурлычет-поёт-шепчет его голос. Микки уверен, что даже не закрывал рта, — Я – аллига-а-тор-р, — скрипяще заигрывает голос под ухом. С обратной стороны пола, словно кто-то точно такой же висит, приклеившись присосками-лапами к потолку в комнате этажом ниже. Необъяснимость топологии звука достаточно занимательна, чтобы приподняться и посмотреть вниз. Ничего неожиданного: во влажном от слюны чёрном линолеуме можно разобрать мутное ухмыляющееся лицо. — Das Schätzchen(1), не мог найти зеркала получше?, — глумится отражение. Микки отмечает аккуратно уложенные волосы, белёсые брови, холодный электрический взгляд. Чужие на набившем оскомину знакомом лице. Вот и не придётся ничего писать Может моя жизнь быть не настолько Театральной? Какой избитый приём Сойти с ума. Дешёвка — Драматично. А теперь перестань себя жалеть и сходи-ка в уборную. Рот от грязи промой, — звенит издёвкой и тонет в звукоизолированной обивке. Микки идёт в туалет. Образ следует за ним, искажаясь и преломлясь во всех способных отражать поверхностях. Двоится и раскалывается, порождая изломанный многоголосый хор. — Der braver Junge. (2)