Stranger on the beach

But I tried to run             Though I knew it wouldn't help me none… 2.11.1979 — Поехали завтра на море? Римус, погружённый в чтение, услышал Бродягу не сразу. Его глаза бегали по словам, цепляясь за мысли и смыслы текста. Только спустя пять строк он запнулся и поднял взгляд. Ему потребовалось время, чтобы разделить мир реальный, с их небольшой кухней, кружкой черного чая, Сириусом, и мир вымышленный, где герой боролся с собой: с тревогой, ненавистью и, конечно, со страхами. Он посмотрел в окно, за которым уже царил сумрак, раздумывая над вопросом. Блэк его не торопил, пускай даже он и не понимал, как можно пропадать меж мирами — он всегда был здесь, со своими друзьями, своими желаниями и мечтами, своими ужасами и надеждами, все равно ждал, все для его Лунатика. Естественно, у Сириуса были грёзы и сны, он погружался в них с головой, но совершенно не так, как это делал его друг. Если же Бродяга с легкостью возвращался в реальность, Лунатику на это требовалось как минимум несколько минут, он не просто погружался в иной мир, он становился им, сливался с ним в единое целое. Наконец, Люпин посмотрел в серые глаза напротив и ответил: — Завтра? Ты уверен? — Да. Будто я умею в чём-то сомневаться, — озорная ухмылка мелькнула на губах Сириуса, — всё равно организацией вечеринки занимаются Сохатый и Хвост, да и будет она в воскресенье, только у нас с тобой завтра нет заданий от Ордена, думаю мы можем…отдохнуть? Последние слова прозвучали гораздо менее уверенно, не сложно было догаться почему. Война закалила их, они уже не были школьниками, которых волнуют лишь экзамены в конце года. После выпуска на них свалились груз ответственности, постоянные задания от Грюма, переживания за близких, скорбь за погибших и еще большая ненависть к Волдеморту и его соратникам. За прошедшие месяцы все они повзрослели, Сириус тоже. Движимый желанием защитить друзей, он со всем усердием и серьёзностью подходил к заданиям, балансируя между жизнью и смертью, битвой и смирением. Ни он, ни Мародёры уже не находили места для прежних школьных шуток и розыгрышей. Ему казалось, что он не имеет права на отдых, что если он расслабится хотя бы на один день, то весь мир рухнет. Римус его понимал. После недолгого молчания он ответил: — Поехали, — сказал он вслух, подумав о том, что очень хочется забыть обо всем этом хотя бы на двадцать четыре часа, а тем более в такой день. Он пытался быть честным, они оба ощущали одно и то же, но ни один не мог признаться в этом другому. Дело было не в том, что между ними не было доверия, вовсе нет, дело было в том, что они старались защитить друг друга, стать друг для друга надежной опорой в это тёмное время, — Что думаешь насчет Кромера?

***

3.11.1979 Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, щекотали изящный нос и бледные щеки. С кухни доносился приятный аромат черного кофе, кажется Лунатик уже проснулся и готовил завтрак. Сириус перевернулся на спину, лениво потянулся и разомкнул веки. Да, утро было худшей частью любого дня, даже если это был день рождения. Спустя двадцать минут, все еще сонный, он появился в их небольшой кухне, залитой солнечным светом. На подоконнике уже лежали письма, очевидно с поздравлениями от друзей и знакомых. Окажется ли он и в этот раз с ног до головы в разноцветном конфетти, вылетевшем из прошлогоднего письма Сохатого? Он посмотрит позже. На его плече появился острый подбородок, длинные руки обвили его, крепко сжимая в объятиях, мягкие кудри приятно защекотали кожу. — С днём рождения, Бродяга, — прошептал нежный голос. Вдруг в его руках оказался небольшой свёрток. Не выбираясь из объятий, именинник аккуратно развернул шуршащую бумагу, усыпанную звездами, и увидел его. Небольшой прямоугольник пыльно синего цвета, он сразу же понял, что это — Walkman TPS-L2, недавно поступивший в продажу, маленький проигрыватель, то есть аудио-плеер. — Я немного улучшил его, теперь к нему можно подключать двое наушников, а на кассете уже записаны все твои любимые песни, — пробормотал Римус в шею Бродяги. Сириус откинул голову назад, на плечо Лунатика, а затем и вовсе развернулся, крепко обнял в ответ и пробормотал сонные благодарности, его глаза искрились. Они постояли так еще минуту, пока закипевший чайник не привлёк внимание Римуса. После завтрака Сириус прочитал все письма (в этот раз не конфетти, а десяток маленьких фейерверков всевозможных цветов), быстро ответил знакомым из Ордена, а друзей он поблагодарит завтра, всё равно они сейчас на задании Грюма, разве что Поттер быстро подмигнул ему через зеркало, скривил рожицу за спиной Лили и исчез, оставив Сириуса. — Так, так, на море? — с детским задором поднял голову Блэк. — Думаю, мы можем трансгрессировать не сразу на пляж, а куда-нибудь в сам город, никогда там не был, хочу осмотреться. Римус ответил не сразу, в его глаза промелькнул игривый блеск, уголки губ дрогнули. — О, мы не будем туда телепортироваться. Я думал, как бы нам расслабиться, — «отдохнуть от войны, она поглотила весь волшебный мир, ты это знаешь» проскальзывало в словах, — думаю, мы можем провести один день без магии. Палочки будут с собой на всякий случай, это условие Сохатого, — конечно он обговорил эту идею с Джеймсом и Лили, предупредил их об этом небольшом путешествии — в нынешнее время осторожность была необходима, лучше друзьям знать, где они будут, чем волноваться в неведении, — но мы не будем ими пользоваться, только если нам не потребуется защищаться, проведём день как обычные люди, маглы. Сириус среагировал, как всегда, моментально: — Мне нравится! Давай! — Отлично, тогда собирайся, выходим через полчаса. Сириус уже почти привык к магловскому транспорту, но все ещё озирался по сторонам с блестящими глазами. Парни собирались доехать до города на поезде, а оттуда спуститься к пляжу, поэтому сейчас направлялись на вокзал, им нужен был Ливерпуль-стрит. Подземная змея из вагонов преодолевала расстояние за секунды, поток скорости ощущался во всем теле, потрясающе. Пожалуй, Римус разделял восторг Бродяги. Напротив них сидели две девушки и трое парней, все одетые в кожаные куртки, у кого потрёпанные, у кого расписанные, у кого с шипами. На ногах у всех была массивная обувь, волосы девушек были зачёсаны вверх, на губах бордовая помада, на ногах полупрозрачные чулки, на парнях были рваные джинсы и брюки в клетку. Лунатик обратил на них внимание не только из-за одежды, которая между прочим совсем не подходила для нынешней погоды, и Блэк и Люпин была одеты в пальто, но и из-за витавшей внутри их группы связи, так сильно похожей на школьную дружбу Мародёров. Все они поднялись, чтобы выйти на следующей станции, у одного из них на спине была кривая, но живая надпись «God Save the Queen». У девушки что-то блестнуло на шее, Римус успел разглядеть — это был замок, судя по всему в память об умершем участнике захватившей Лондон группы. Вообще в вагоне, на удивление, было многолюдно, Лунатик отчетливо чувствовал запах магии, он не был враждебным, поэтому волноваться не стоило. Он потянул Сириуса за рукав — им нужно было выходить. Поезд миновал ещё две или три станции, Лунатик вовремя вынырнул из своих мыслей, чтобы услышать объявление: «Следующая станция Ливерпуль-стрит». На вокзале было спокойнее, чем в метро. Парни купили билеты до Кромера на ближайший поезд, который отправлялся через 10 минут, и сейчас вихрем неслись к нужной платформе, к нужному поезду, к нужному вагону. Они заняли свои места внутри и только тогда отдышались. Поезд тронулся. Им повезло, сидения вокруг них пустовали. Дорога до города занимала чуть больше трёх часов. Лунатик и Бродяга поболтали о пустяках и оставшиеся два часа решили провести за прослушиванием любимой музыки через плеер, всё-таки совмещение магловских изобретений и магии всегда оказывалось удачным. Сириус положил голову на плечо Римуса, поезд мерно качался из стороны в сторону и убаюкивал парней, в конце концов они оба задремали под «I Saw The Light»: But my feelings for you Were just something I never knew til I saw the light in your eyes But I love you best Its not something that I say in jest cause you're different, girl, from all the rest… Люпин открыл глаза, когда почувствовал, что поезд замедлился. На его губах появилась легкая, нежная улыбка, ему было так спокойно и тепло от того, что Блэк почти разлёгся на нем, обвив его своими руками. Вокруг них не было ни души, поэтому он не торопился будить его — ему нравилась эта щенячья нежность. Они прошли по узкой улочке, вдоль которой по обеим сторонам выстроились трехэтажные домики, забрели в пекарню, чтобы перекусить и выпить кофе, заглянули в комиссионный магазин, чтобы посмотреть пластинки, а после, вышли к пляжу. Здесь, на северо-востоке от Лондона было прохладнее, солнце не было ласково ярким, оно еле-еле пробивалось сквозь низкие облака. Ветер не был ледяным, но ни Римус, ни Сириус не пожалели, что оделись тепло. На них были одинаковые пальто, их им подарила Лили на прошлое Рождество, отличались они только цветом, у Бродяги черное, у Лунатика темно коричневое, шоколадного цвета, и шерстяные шарфы. — Прохладно, — сказал Римус, сморщив нос. На пляже было пусто, разве что вдали они заметили пожилого мужчину с ретривером, поэтому Блэк схватил друга за руку и побежал ближе к воде. Волны были небольшими, море, как и небо, было серым. Приятный шум раздавался в воздухе — шёпот прибоя, отдаленные крики чаек и звонкий смех Сириуса — он только что взял Римуса за вторую руку и закружил их. Серые и голубые глаза встретились, и те, и те на несколько секунд вспыхнули так же, как и лет пять назад в Хогвартсе, когда они были детьми и планировали шалость. Спустя мгновение Бродяга запутался в своих ногах и потерял равновесие, но он не успел упасть в грязный песок — сильные руки притянули его в объятия. Раздался оглушительный хохот Римуса, а потом оба смеха слились в один, такой, когда уже не хватает сил, чтобы остановиться, и дыхания, чтобы продолжать. — Ты согрелся? — пропыхтел разгорячённый, со слезами на глазах Сириус. Он всеми силами пытался перестать хихикать, чёрт, это было сложнее, чем стать анимагом. Получив утвердительный кивок, он выпутался из объятий. Пока Люпин любовался тихими волнами, мерно набегающими на берег, Блэк наблюдал за силуэтом, тихо отдаляющимся все дальше и дальше. Это был тот старик, которого они заметили около часа назад, когда только спустились на пляж. Кажется, всё это время он бродил по берегу. Пёс бежал рядом с хозяином, виляя хвостом. Римус оглянулся и не увидел черноволосого юношу. Мурашки покрыли его разгоряченную кожу, он сделал вдох, но не выдохнул, глаза начали бегать вокруг в поисках знакомой фигуры, рука потянулась к палочке, мысли, самые мрачные, судорожно крутились в беспорядке. Где он? Что с ним? Их выследили? Кто? Почему он не заметил? Внезапно что-то тёплое коснулось ноги Лунатика. Он перевёл взгляд вниз и, не моргая, уставился на угольного пса, в глазах которого читались тревога и вопрос. — Не пропадай так больше, — выдавил из себя Римус, прижимаясь к Бродяге. Как только он разомкнул объятия и начал подниматься, пёс, почти вставая на задние лапы, лизнул его в щеку, на которой в ту же секунду появилась ямочка. Всё было хорошо, они были в безопасности. Анимаг пристально посмотрел в глаза юноше, развернулся и побежал вперед, в сторону удаляющейся фигуры. Он не нёсся быстро, нет, он беззаботно переставлял лапы так, чтобы человек мог его догнать. За пару минут они настигли старика. Он не заметил бы их, если бы его золотистый ретривер не развернулся на месте, замерев, полный любопытства в глазах. Бродяга замедлился, не спеша подошёл к незнакомцам. Псы начали обнюхиваться, а после играючи закружились, звонко приветствуя друг друга. Кажется, у Сириуса появился новый друг или подружка. Римус мягко рассмеялся от этой мысли и всего происходящего вокруг, подумать только, его парень обратился в пса и сейчас играется с другой собакой на пустом пляже в отдаленном городке на северо-востоке страны. Неужели всё может быть так хорошо и просто даже в разгар войны? Бархатный, приглушенный смех вернул его в реальность. — Как его зовут? — спросил пожилой мужчина, кивая головой в сторону Сириуса. — Бродяга. На вид старику было лет шестьдесят, время, а может быть что и похуже, погасило юношеский пыл в глазах. Люпин задумался, пожалуй, даже глаза все ещё юных Мародёров уже не искрились, как пару лет назад, — противостояние Волдеморту неумолимо испепеляло их задор. Римус продолжил разглядывать незнакомца. Белоснежные волосы и брови, графичные черты лица, будто отчерченные по линейке, невысокий рост, прямоугольные очки на носу. Одет он был дорого, это было видно издалека — тёмное серое пальто идеально сидело на нем, скорее всего было сшитым на заказ, шарф был аккуратно завязан на шее, ботинки блестели, на левой руке поблескивало кольцо, явно не серебряное — Люпин сразу бы это почувствовал. — Её зовут Бэль, кажется, они поладили. Удивительно, как правило, она не подпускает других близко. — Ну, он умеет находить общий язык, — ответил волшебник, опуская глаза и пряча мягкую улыбку. Не было бы существа, к которому Сириус не смог бы найти подход. Римус поднял глаза на старика. Да, этот человек определенно был из высшего общества. За годы жизни с Мародёрами Лунатик хорошо изучил манеры и акцент аристократов. Этот мужчина кого-то ему напоминал, но Люпин никак не мог понять кого. Бродяга и Бэль бегали вокруг них, прыгая, кружась, маша хвостами, как маятниками. Старик и юноша молчали, наблюдая за ними минуту за минутой. Неожиданно, незнакомец произнес: — Мальчик мой, береги его. Верьте друг другу и вы справитесь. Он сказал эти слова таким тоном, будто знал о чём говорил. Будто знал, что они волшебники, что Бродяга на самом деле человек, что в их мире война сокрушает всё дорогое им. Он изрёк эти слова с таким чувством, с такой скорбью, будто сам пережил утрату, будто знал, что такое упустить самого близкого человека, и поэтому хотел, чтобы юные сердца оставались вдали от горя как можно дольше. Римус застыл на месте. Он должен был приготовить палочку, выведать, что известно этому человеку о них, об Ордене, но почему-то он стоял недвижим. Он умел чувствовать, или скорее чуять опасность и магию. От этого старика он не ощущал ни одного, ни другого. Могло ли это быть совпадением — их встреча и эти слова? Римус никогда этого не узнает. В то время как Лунатик, зачарованный этими простыми словами смотрел мимо сего мира, незнакомец уходил всё дальше и дальше, его ретривер следовал за ним, переливаясь золотом на редких лучах закатного солнца — облака чуть-чуть расступились, выпуская последние на сегодня шелковые лучи. — Что он тебе сказал? — спросил Сириус, по-птичьи склонив голову на бок. Ответа не последовало. — Эй, земля вызывает Лунатика, — молчание. — Что такое? Ты в порядке? Блэк шагнул вправо, чтобы оказаться прямо напротив Римуса и наконец-то поймал его взгляд. — А, да, ничего такого. Все хорошо, просто он напомнил мне Дамблдора. Бродяга ничего не ответил, но его брови слегка приподнялись. Время близилось к пяти часам. Они побродили по пляжу еще с полчаса, болтая о всяких пустяках и резвясь как дети. Парни решили возвращаться к вокзалу, чтобы не упустить возможность добраться домой также на поезде, слушая любимую музыку. Они шли плечо к плечу. Лунатик позволил своей руке двинуться влево больше положенного и коснуться костяшками изящной кисти Сириуса. Тот же без раздумий крепко сжал его руку. За весь день Римус ни разу не вспомнил о завтрашнем полнолунии. За весь день Сириус ни разу не вспомнил о войне и ни разу не забыл о своем двадцатилетии.