Fallout: Equestria - Soldier's notes

Время бежало неумолимо быстро. Две недели пролетели незаметно, пока я раздумывал над тем, как выйти из безвыходной ситуации. Во-первых, в лагере теперь было больше пони. Они смотрелись лучше, чем те глупые охранники и внимательно несли свой пост на входе в лагерь. Во-вторых, рядом со мной часто сидел либо серый рейдер-единорог, либо Рип. А в-третьих... Кажется, я начинаю сходить с ума. После "патруля", в лагерь прибыло немало пони. Все они теперь были рабами. Мест в клетках не осталось, поэтому их начали буквально запихивать туда. Теперь в одной небольшой конструкции помещались по два-три пони. Они не доверяли друг другу, обвиняли всех и всё, дрались и поднимали общий уровень стресса в лагере. Меня решили перевести в клетку по соседству. Как раз к Тайку и Варм. Мой небольшой размер не доставил им неудобств, даже позволил семье быть под моей защитой полностью. Но постоянные крики, потасовки и всё подобное ломали меня. Я стал чаще нервничать. На этом фоне у меня отступал аппетит, поэтому непонятную серую массу в полуразбитой тарелке я с радостью отдавал Варм, ведь свою порцию она всегда уступала сыну. Хорошая мать, ничего не скажу. Я стал вспыльчивее. Часто от постоянных оров я сам срывался и кричал на соседей, пытаясь их заткнуть. Серый рейдер-единорог останавливал меня и ему это удавалось. Я перестал следить за своими срывами и контролировать злость. Это пугало Тайка, который с тихим писком сразу забивался под крыло матери. Я больше не боялся ни умереть, ни получить очередную травму. Иногда мои срывы переносились на рейдеров. Группа из трёх пони перекрикивалась вместе со мной, нас разделяла лишь решётка. Рип, устав терпеть это, вышел ко мне, разогнав рейдеров. — Я выберусь! Слышите?! Выберусь! Я порву вам глотки, я замотаю ваши кишки вам на шеи как шарфы! Что, испугались?! Да, валите, выблядки! — за речью я уже давно перестал следить. То, что Рип меня не трогал, сыграло злую шутку и теперь я доводил рейдеров, что не могли меня тронуть и спускали свою злость друг на друга, а иногда и на рабах. — Хватит, Шепард, — Рип встал напротив клетки, спокойно проговорив мне это. Я был похож на бешенную собаку. Быстро дышащий от гнева, практически с пеной у рта, я готов был наброситься и на Рипа, стоило только открыть заветную дверь. Возможно, я правда стал сходить с ума. — Открой дверь. — Нет. — Открой дверь, я уничтожу тебя! — Да блять, успокойся! — громко крикнул жеребец, заставив замолчать всех в лагере. Его тяжёлое копыто резко ударилось в верхний край клетки и она пошатнулась. — Что ты себе позволяешь, щенок?! Сейчас твоя жизнь в моих копытах, поэтому заткни своё ебало, иначе я снесу его нахер и не посмотрю на то, что ты наше спасение от долгов! Я молчал. Наконец, до меня начал доходить смысл слов Рипа. — Я проговорился... — тяжеловоз потёр копытом переносицу, слегка оскалившись, а затем продолжил: — Завтра к нам придёт Грейнджер. Местный фермер. Мы уже несколько месяцев у него в долгу. Это всё из-за твоего конченного папаши! Короч. Ты теперь ходячий мешок крышек. Отдадим тебя и спасёмся от долгов. Так что не выёбывайся, а радуйся. Возможно, те удастся свалить от этого пердуна, с твоими-то приколами... Рип замолчал, а лицо его стало каким-то встревоженным. Кажется, он наговорил много лишнего, но заставил меня прийти в чувство и начать задумываться. Получается, мне теперь работорговцев и рейдеров спасать? Святая Селестия... Пони шумно выдохнул и ушёл. Варм, всё это время наблюдающая за нашим диалогом, становилась всё испуганнее. Я не нашёл ничего лучше, кроме как сесть рядом и похлопать её по плечу. — Спокойствие, Варм. — Да о каком спокойствии может идти речь... Ты ничего не знаешь, Шепард. Совсем ничего... — кобылка закрылась крыльями, копытами обняв своего сына. Мне не хотелось и хотелось узнать подробности от этой пегаски. Я должен знать, с чем столкнусь, но стоило мне и дальше травмировать Варм? Она явно была знакома с этим пони, но не в хорошем ключе, что и оправдывало её реакцию. Всё же, я не стал расспрашивать, решив оставить кобылку наедине со своими мыслями. Две недели в стрессе сильно повлияли на Варм. Она часто плакала и что-то шептала себе под нос, пока Тайк расспрашивал меня о том, как я получил свою кьютимарку либо слушал мои придуманные истории между срывами. Я старался отвлекать жеребёнка от того, что происходило вокруг. Хотя глупо было спасать его психику. Пустошь обязательно сломает каждого. Ещё один день подходил к концу. С каждым часом становилось всё холоднее, поэтому как бы нам не хотелось, но пришлось сильно сблизиться с Варм и Тайком, чтобы согреть друг друга. Ни одеяла, ни одежды нам не предложили, приходилось спать в обнимку, чтобы на следующее утро не заболеть. Я был не против, хотя Варм с недоверием рассматривала эту идею, но всё-таки пускала под своё крыло, под которым уже, свернувшись калачиком, тихо сопел Тайк. Сегодня же меня одолела бессонница. Я до полуночи не спал, положив голову на спину спящей Варм и всматриваясь вдаль. Тёплое крыло пегаски спасало меня от прохладного ветра. Одним копытом я приобнял её. Мне было неудобно, но зная чуткость сна кобылки, я боялся разбудить её, поэтому терпел. Что-то обсуждала группа пони в соседней клетке. Похоже, план побега. Я решил вслушаться, но ничего не получилось. До меня дошли лишь отдельные слова про какой-то подвиг, свободу и "яблоко на голову". Пытаясь разгадать этот шифр, я лишь забивал себе голову не самой нужной вещью, поэтому отвёл взгляд от пони, наблюдая за лагерем. У костра царила пустота. Все разошлись по палаткам, откуда был слышен лишь противный храп. У входа в лагерь же стояли два охранника, один из которых, оперевшись о деревянную ограду, мирно спал. Уйдя глубоко в свои мысли и пытаясь уснуть, я не заметил как наступил рассвет. Стало светлее, тёмная пелена начала отходить, уступая чудесному огненному рассвету. Я любовался этой картиной, позабыв почти обо всём. А затем неподалёку послышался собачий лай. Я вздрогнул. Охранники у входа обернулись, из палатки выбежала пара рейдеров, а пони в клетках уже начали перешёптываться. Зашевелилась Варм, из-под её крыла высунулась заспанная мордочка Тайка. — Он идёт! — предупредил один из охранников. Рейдеры и работорговцы начали выходить из палаток. Рип выбежал последним, подходя ко входу. У меня появилось плохое предчувствие. Я прижал уши, а Варм ахнула. Мы оба поняли, кто это. Тёмно-жёлтая шёрстка, серая грива, карие глаза и пара чёрно-белых собак, окрасом слегка схожими со мной (только вместо белого пятна вокруг левого глаза у них была белая мордашка). В лагерь явился сам Грейнджер.