Первый снег

Антон задумал это давно. Сейчас ему девятнадцать, а мысль покинуть этот мир живёт с ним с шестнадцати, с того момента, как у него умерла мать. Мир тогда перестал играть какими-либо яркими красками, каждое утро становилось и по сей день становится пыткой — открывать глаза и вновь понимать, что ты один и больше никому не нужен, что у тебя больше никого нет, просто невыносимо. Пустота окружает не только в квартире, но и в душе. Стены и тишина давят настолько, что лежащий на столешнице кухонный нож хочется воткнуть в своё сердце, чтобы закончить эти страдания. Два раза в неделю юноша ходит на могилу матери, остальное время ходит в университет, думая, что хоть что-то вернёт былую любовь к жизни, но всё тщетно. От осознания того, что теперь ты существуешь, а не живёшь, хочется задохнуться в слезах, но Антон даже этого не может сделать. На похоронах матери он оставил всё — и свои слёзы, и свою любовь к жизни, и самого себя, в принципе, тоже. Антон теперь — материя. Материя в большой среде под названием жизнь. Он даже не помнит, когда в последний раз по-настоящему радовался, наверное, когда мать была жива и радовала своей улыбкой. Зато помнит, когда сам улыбался; это было пару дней назад, потому что к нему заходил Арсений. Попов подарил ему плюшевого мишку и крепко-крепко обнимал весь оставшийся вечер. Антон тогда чуть в лужицу не превратился. Вообще, Арсений, даже не догадываясь, был единственным, кто держал Антона на этом свете. Двадцатипятилетний сосед с десятого этажа уже давно был для Антона смыслом не воткнуть в себя нож, ну и предметом воздыхания. Только вот мысль, что чувства невзаимные, задевала парня до ноющей боли в сердце и делала всё только хуже. С Арсением Антон познакомился в пятнадцать лет, на крыше дома. Как оказалось, Арсений любит курить там так же, как и Антон. Любит «Marlboro» с кнопкой так же, как и Антон, а ещё, чисто по мнению того же Антона — Попов очень красивый, и похож на какого-нибудь графа. И мужчине он об этом говорил, но тот в ответ лишь смущённо смеялся. Но что важно, Арсений всегда был рядом; всегда поддерживал, поил вкусным зелёным чаем с земляникой и любил гладить Антона, как котёнка какого-нибудь. И вы хоть верьте, хоть нет — Шастуну это до безумия нравилось. Они вместе занимались похоронами, вместе ездили и оформляли документы. Первый месяц после смерти матери Попов вообще заставил Антона жить вместе с ним. Он успокаивал, читал сказки на ночь, выслушивал и часто-часто обнимал. Наверно поэтому Антон и прожил на три года больше. *** На улице конец ноября. В Санкт-Петербурге снег ещё, на удивление, не выпал, из-за чего тот серый и крайне унылый. На улице холодный ветер, и всё идёт к очередному дождю. Люди тоже крайне унылы, укутаны в шапки и шарфы, все куда-то идут, а кто-то даже умудряется радоваться. Чудики, не иначе. Шастун в полной тишине квартиры выводит грифелем карандаша на бумаге буквы, создавая свой последний текст, для не своего Арсения. Парень обдумал и продумал всё; Попов всегда возвращается с работы в шесть часов вечера, а сейчас половина шестого. Он поднимется, оставляет письмо у его двери и идёт на крышу. Двадцать минут на раздумья, шаг вперёд и его мучения закончатся. Шикарный план. Мысли у юноши крайне спутаны. Ему не хочется вот так бросать Арсения, но и жить так уже надоело. Да и, по его мнению, Арсению даже легче будет. *** Положив в карман пачку, с одной оставшейся сигаретой, «Marlboro», Антон выходит из квартиры, прикрывая дверь. Больше он сюда не вернётся. Никогда. Ему больно от того, что он не может попрощаться с Арсением лично, не может обнять его и по своей привычке уткнуться носиком во вкусно пахнущую дорогим парфюмом шею. Ему стыдно перед ним, ведь совсем недавно он обещал ничего с собой не делать, но за это, за несдержанное обещание, юноша будет расплачиваться уже на том свете. Нажав на кнопку лифта, через пару минут он приезжает, и юноша заходит в убитую временем и подростками железную кабинку, нажимая на кнопку, рядом с еле заметной цифрой десять. Лифт трогается, и пока он едет, Антон нервно покусывает губу и думает о том, а всё ли правильно он делает? Правильным ли решением будет пойти и закончить свою жизнь, спрыгнув с крыши? Через пару минут двери со скрипом открываются на нужном этаже и тогда Антон понимает, что пути назад уже точно нет. Взгляд медленно проходится по уже родному десятому этажу, и натыкается на знакомую дверь 291 квартиры. Сердце пропускает удар. Он ведь жил там. Сидел на столешнице, смотря, как Арсений готовит им завтрак. Спал в кровати с тем же Арсением, потому что мучили кошмары и потому что мужчина умел чудесно успокаивать. В этой квартире было много чего, того что больше не повториться никогда. Когда письмо было успешно оставлено в небольшом проёме между дверью, Антон прикладывает руку к холодному металлу, снова прикусывая губу от досады. Теперь счёт идёт на минуты. *** В подъезд спешно заходит мужчина в тёмном пальто. Арсений сегодня вернулся пораньше, ибо хотел подарить своему любимому Антону колечко, чтобы хоть как-то скрасить его и без того серые будни. Он всегда старался быть рядом, старался заходить к Антону как можно чаще, и как можно чаще обнимать его. Попов любил и любит этого мальчишку с яркими изумрудными глазками уже второй год. Просто сказать об этом боится. А зря. Арсений — поднимается на свой этаж, Антон — выходит на крышу. Арсений — подходит к двери и видит письмо, Антон — подходит к краю и оглядывает город. Арсений — открывает письмо, Антон — пачку с сигаретой. Арсений — читает, Антон — закуривает. Через пять минут лист бумаги теперь из дрожащих рук Арсения медленно летит на кафель, а из рук Антона с высоты десятого этажа летит вниз бычок от сигареты, и он готовится повторить его судьбу. Арсений со всех ног бежит к выходу на чёртову крышу, Антон — вдыхает грудью морозный Питерский воздух и расправляет руки, как ангел. — Антон, нет! — Арсений забегает на крышу и смотрит в спину стоящего на краю парня, начиная медленно двигаться к нему. Шастун вздрагивает и чуть отходит от края, встречаясь с обеспокоенным взором голубых глаз. «Он пришёл раньше?..» — Арс… — на выдохе начинает юноша. — Арс, не подходи… И Арсений останавливается, всматриваясь в изумрудные глаза своими, с застывшими на них пеленой слёз. Он понимает, что сейчас лучше слушаться. В противном случае он потеряет самое дорогое, что есть в его жизни. — Котёнок, — голос Арсения дрожит. — Ты сейчас сделаешь очень большую глупость, пожалуйста, иди ко мне, мы поговорим и вместе всё решим… Но Антон не двигается. Холодный ветер сильным порывом обдувает его открытые руки и неприятно задувает под футболку. Но юноша просто игнорирует этот холод. Чёлка развивается на ветру и лезет в глаза. Как в ебучей мелодраме. Парень после слов Арсения по-нервному усмехается, отводя взгляд в сторону. — Арс, я не вижу смысла жить дальше, — тихо говорит Антон, снова поднимая на мужчину опустошённый взгляд. — Увидь смысл в своём будущем, во мне, в конце концов, — Арсений протягивает руку и медленно начинает идти к парню. — Котёнок, пожалуйста… Но Антон только дёргается и пятится назад, останавливаясь на самом краю крыши. Попов в свою очередь тоже резко останавливается, с ужасом и слезами в глазах смотря за каждым движением Антона. — Я и видел в тебе смысл жизни, — на лице юноши появляется дрожащие подобие улыбки. — Но я не могу жить вот так; с пустотой в душе и неразделенными чувствами. Мне хотелось бы, чтобы ты помнил меня как хорошего человека, и не испытывал ко мне ненависти… На глазах Антона блестят поступающие слёзы, а сердце Арсения сейчас просто разрывается от происходящего. Он не решается сделать ещё шаг к Антону и просто стоит на месте, стараясь придумать хоть что-то, что сейчас спасёт смысл его жизни. — О каких чувствах ты говоришь? — Арсений надеется заговорить его и в удобный момент отвести от края крыши. — И почему я должен тебя ненавидеть? Антон смотрит на свою любовь и прикусывает нижнюю губу. По щекам текут слёзы, колени подкашиваются и начинают трястись. За спиной Антона сейчас высота. Один шаг и всему конец. — О чувствах к тебе, — говорит Антон, после пятиминутной паузы. — Я люблю тебя, Арс… И тишина. Сердце Арсения разбивается на мелкие частицы, что распадаются до атомов. Два года он думал, что невзаимно любит, всматривается в головокружительные глаза и мечтает поцеловать манящие губы. Если бы мужчина был смелей, то любовь залечила бы все раны этого мальчика. Сейчас бы они не стояли на крыше, сейчас Арсений не пытался бы переубедить его, сейчас бы они мирно находились в любви и объятиях друг друга. Но Арсений боялся вызвать к себе отвращение, боялся потерять хотя бы дружбу, боялся так же, как Антон. Сейчас от боли и бессилия Попову хочется упасть перед парнем на колени и закричать, зацеловать, заобнимать… Но вместо этого он делает ошибку, огромную ошибку — стоит на месте и отводит взгляд куда-то в сторону. — Прости… — тихо говорит Антон и поворачивается спиной к Арсению, и лицом к высоте, к своему концу. Шастун посчитал молчание за невзаимность. Он делает глубокий вдох и смотрит вниз. Один его шаг и закончится всё; закончатся мучения, закончится душевная боль, всё это сейчас закончится. И жалеет он только о том, что сейчас признался Арсению. «Встречай меня, мама…» Холодный порыв ветра дует в лицо. Антон делает глубокий вдох и расправляет руки, будто бы это крылья, прикрывает глаза и делает шаг, уже готовясь ощущать пару секунд свободного падения, а потом острую боль… Но только вот падать он начинает не вперёд, а назад. Арсений в последний момент резко подбегает, тянет его за футболку, и они вместе падают на бетонную крышу. Антон сначала не понимает в чём дело. Он уже мёртв? Тогда почему бетон такой мягкий и тёплый, почему он уже слышит плач и ощущает тепло на своей талии? Умирать настолько не больно? Через считанные секунды Антона резко переворачивают на мокрую от вчерашнего дождя поверхность, он чувствует, что бёдрам стало тяжелее. Открыв глаза, юноша в паре сантиметров от своего лица видит лицо Арсения. Арсения, которого сейчас трясёт как осиновый листик. Арсения, у которого слёзы текут водопадом. Арсения, который теперь почему-то пытается улыбнуться. — Какой же ты дурачок, Антон, — дрожащие ладони мужчины ложатся на скулы парня, начиная ласково поглаживать его, будто бы не веря, что он живой. — Я ведь тоже тебя люблю… Парню сложно в это поверить. Ему сейчас вообще всё сложно. Он смотрит в голубые глаза, которые так его притягивают и начинает осознавать то, что он всё ещё живой. Он чувствует тепло и наконец, понимает, что его любили. Всё это время любили; объятия, поглаживая, подарки — всё это являлось проявлением любви, о которой юноша так мечтал. — Арс… — дрожащим голосом шепчет Антон. — Ты сейчас спас мою жизнь… Внутри девятнадцатилетнего мальчика бушует буря эмоций. Сейчас, в объятиях любимого человека, он понимает, что и правда мог совершить огромную и неисправимую ошибку. Взять хотя бы то, что он мог сделать Арсению очень и очень больно, потому что сам знает, каково терять любимых людей. Сейчас он впервые за три года он чувствует, что хочет поистерить. И сдерживать себя в этот раз он явно не собирается. — Плачь, — тихо шепчет мужчина на ухо. — Я рядом, и буду рядом. Всегда. Руки парнишки медленно обвивают шею Арсения и притягивают его к себе, будто плюшевую игрушку. Попов обнимает трясущегося мальчишку взаимно и пальцами зарывается во влажные волосы, прикрывая глаза. Антон плачет громко, его тело дрожит, слышно, что местами тот даже задыхается и Арсений в такие моменты крепче прижимает того к себе и начинает поглаживать по голове, целуя ушко. Так как на улице холодно, спустя какое-то время, мужчина одевает на Антона своё пальто, и утягивает в очередные объятия, чтобы тот успокоился. — Со мной ты полюбишь жизнь, — с улыбкой шепчет Арсений. — Нужно только терпение. Антон устало, но с улыбкой кивает, так как вымотан истерикой, и поднимает взгляд в тёмное небо, откуда что-то мелкое и белое медленно летит на землю. — Арс… — заворожено говорит Антон, на что Арсений лишь вопросительно мычит, открывая глаза. — Арс, первый снег… Взгляд мужчины медленно уходит ввысь, откуда на Санкт-Петербург падают белые мелкие хлопья снега. Оба смотрят на это и улыбаются. Ветер стих, и на улице теперь тишина. Тишина и снег. — Этот снег нам свидетель, — начинает мужчина, привлекая внимание Антона. — Я люблю тебя. И Антон хочет сказать «я тебя тоже», но не успевает. Его губы затягивают в аккуратный, полный нежности и трепета поцелуй, на который тот с удовольствием отвечает, руками обвивая шею любимого. А сверху на целующихся влюблённых продолжает падать снег, который становится свидетелем начала их большой любви…