улица с отделением психиатрии

Достоевский застегнул свои сапоги на молнии, надел на себя плащ с меховым воротником и накинул привычную ушанку белого цвета. Можно сказать, что в его холодильнике в прямом смысле повесилась мышь, перед этим сьев все до последней крошки. В шкафчиках также, последняя курупа ушла на завтрак, а овсяное печенье благополучно покоится в желудке, съеденное с горьким кофем. Кстати, оно покупалось с запасом, и оно единственное, что осталось из съедобного. Но на одном кофе долго не протянешь, поэтому "демон" должен выйти из своей обители и закупиться хотя бы какими-нибудь продуктами, ну или хотя бы печеньем. Выйдя из подъезда, Федор ощутил легкую прохладу. Слабый, но холодный ветер дует в лицо эспера и развивает его черные, густые пряди. Выглядит довольно эстетично, вот только итак покусанные губы, обветрятся еще сильнее и начнут болеть. Конечно, это скорее неприятно, чем больно, но все таки лучше идти более быстрым шагом, чтоб "бедные губы не чувствовали себя еще хуже". Времени было около одиннадцати вечера. В родной стране Достоевского такой тайминг еще далеко не был потолком громких разбирательств, пьянок и гулянок малолетних мажоров. Здесь же, в Японии, с заходом солнца город останавливается и будто засыпает. На улице ни души, кроме пары машин, проезжающих раз в десять- двадцать минут и самого демона. Подходя к ларьку, в котором эспер планировал закупиться печеньем, он заметил шевеление краем глаза. Причем, Федор разглядел, что это человеческая фигура, и она похоже, заметив, что ее могут увидеть, спряталась за угол многоэтажки. Достоевский, решив не заострять внимание, зашел в ларек и совершил покупку, о которой практически мечтал, и пошел в обратном направлении от дома. Если за ним установили слежку, нельзя привести их к своему убежищу. Было бы довольно глупо, если бы он, демон, покаравший тысячи человек, спасший десятки тысяч человеческих душ от смерти и смертных грехов, собравшийся вершить правосудие, прокололся на такой мелочи. Дойдя до лавочки, рядом с которой фонарь был не исправен, Федор немного поразмыслив, решил присесть и перекусить. За ним могут следить до утра если не дольше, а кушать хочется. Потрогав рукой скамью на наличие влажности, Достоевский, удовлетворенно хмыкнув, присел на нее и открыл подарочный пакетик, в котором было упаковано его любимое овсяное печенье. Взяв в руку одно, он пробежал глазами по открытой ему территории, проверяя ее на начиличе того самого человеческого силуэта, надкусил кусочек. Вроде никого нет. Нужно немного подождать перед тем, как идти домой, чтобы удостовериться в отсутствии наблюдения со стороны. Через некоторое время, а именно через пятнадцать- двадцать минут наблюдений, демон заприметил человеческий силуэт. Он заметил его в отражении окна ларька, который судя по табличке закрыт. Силуэт стоял сзади Достоевского. Остановившись в пережевывании куска печенья, он прислушался, и услышав как тень сзади двигается, нервно сглотнул. В ту же секунду, фигура человека подошла ближе и обойдя лавочку села рядом. Это был молодой человек, на вид лет двадцати- двадцати пяти, с каштановыми волосами, глазами света коньяка и бинтами на открытых участках тела, а именно на шее и руках. Этот человек смотрел удивленными и расширенными глазами, будто увидел что-то невероятное. Поглядев в лиловые очи, брюнет показал пальцем на надкусанное печенье, при этом переведя удивленный взгляд на него. Через минуту, носитель бинтов, перестав гипнотизировать взглядом выпечку, произнес. — хочу. это.. хочу это. — говоря это, человек хлопал своими пышными ресницами, глядя в глаза напротив так, будто пытаясь рассмотреть душу. — кто ты, человек? — произнес своим спокойным и немного медленным голосом Федор. — Осаму. Осаму Дазай. я Дазай. неполноценный человек. я д..детектив. работаю в вооруженном детективном агентстве. я должен помогать людям. я..я не должен быть там. мне н..нужно обратно, в агенство. — ответил человек, назваший себя Осаму Дазем, немного рапинаясь и при этом не переставал смотреть с глаза своего нового собеседника. — понятно. меня зовут Федор Достоевский. можешь называть меня просто Федор. как ты здесь оказался? — произнес эспер, при этом доставая и протягивая Дазаю овсяное печенье. — я.. а.. спасибо — сказал неполноценный, снова запитаясь в своих словах. — я бежал от п..плохих людей. они хотят с..стереть мою личность. я н..не хочу э..этого. — мг, хорошо, а зачем ты шел за мной? — задумчивым голосом продолжал засыпать потерянного парня Достоевский. — ну.. твои глаза.. как мои.. не живые, но и н..не мертвые. — также о чем то задумываясь произнес Осаму. чуть помолчав, он добавил — а еще у тебя об..обкусанные губы, я хотел их поцеловать. Не совсем поняв собеседника, Федор хмыкнул, только сейчас обратив внимание на внешний вид неполноценного. Одежда была немного, но больше чем он сам, и кажется, будто она из разных комплектов. Офисная широкая, белая рубашка и джинсы, неприлично сильно порванные на одном колене, и о боже... он был босиком. Федор был меховых сапогах и ему было прохладно, а он босиком. Его ступни, тоже перевязанные битном приобрели синий оттенок. Быстро сообразив из нескольких ответов этого юноши, Достоевский понял, что скорее всего он работал в каком-то незнакомом первому детективном агентстве, после похоже попал в психдиспансер или в другое психиатрическое отделение, из-за бинтов кажется, что он попал туда из-за суицидальных наклонностей, хотя это не факт, далее, он похоже сбежал оттуда, это объясняет его потерянный взгляд, внешний вид и босые ноги. — идем — единственное, что бросил демон собеседнику. Приняв решение пригласитьего в свой дом, а там уже решить, что делать дальше, Федор встал со скамейки потянув Дазая за собой, скинул с себя плащ и накинул его на плечи неполноценного, под его надзором потянул в сторону своей квартиры. Удивленный взгляд брюнета сменился испугом. — к..к..куда мы и..идем? я н..не хочу туда. — его голос начал дрожать, вот-вот обещая сорваться на всхлипы. — не бойся, мы идем ко мне домой, ты замерз — произнес демон, все таким же спокойным и успокаивающим голосом. На эту реплику брюнет только вжал голову в плечи и сильнее взялся за теплую руку Достоевского. Срезав дорогу, через несколько минут Федор пропустил в свою квартиру Дазая, следом прошел сам, быстро разуваясь и ведя неполноценного в свою комнату. Пройдя за ее порог и посадя Осаму на кровать, успеленную черным пледом, демон опустился на колено и принялся греть руками ступни при этом параллельно разматывая бинты на них. После десяти минут таких незамысловатых махинацию, неполноценный наконец отогрелся. Встав с колена, Достоевский достал из шкафа свою одежду и положил ее рядом с молодым человеком, который до сих пор сидел на его кровати с задумчивым взглядом. Далее Федор вышел из комнаты, направляясь на кухню и хватая бинты оттуда, вернулся обратно в комнату. Теперь Дазай гипнотизировал одежду, минутой ранее положенную Достоевским, своим коньячным взглядом. Обернувшись на звук закрывающейся двери, Осаму заметил Федора, держащего в руках несколько пачек бинтов в руках. — ты давно принимал душ? бинты и одежду нужно поменять в любом случае. — произнес неизменно спокойным голосом демон. — ты не против, если я помогу тебе сделать перевязку и переодеться? На этот вопрос Осаму только отрицательно кивнул головой. Подойдя ближе к гостю, Достоевский начал стягивать рубашку, которая была неприлично тонкая для сегодняшней температуры, следом он размотал бинты с верхней части тела. Как и ожидалось, оно было вдоль и поперек исполосованно. Не обращая внимания на это, Федор начал наматывать бинты так же, как они были намотаны до этого. После этой быстрой процедуры, Федор натянул свою кофту на неполноценного. С низом все было аналогично. Избавление от старой одежды, перевязка, одевание новой пары домашних брюк. Взяв с собой эту одежду, демон прошел на кухню, где позже выкинул ее. После он взял принесенное печенье и налил два стакана воды, для себя, и для гостя, пошел обратно в спальню. В комнате он положил все, что принес из кухни на прикроватную тумбочку, позже, попросив Осаму привстать, расстелил двуспальную кровать и уложил на нее гостя, перед этим накормив его печеньем. Наконец скинув с себя ушанку Федор подошел с другой стороны кровати и прилег на нее, перед этим выключив свет. Посмотрев в сторону неполноценного, Федор встретился со взглядом коньячных глазах, выжидающе смотрящих на него и вспомнив слова брюнета на улице, пододвинулся к нему поближе и погладив неполноценного по щеке, втянул в медленный и ленивый поцелуй. Осаму, неумело отвечая, зарылся немного дрожащей рукой в волосы демона и прикрыл глаза. Отстранившись, Федор приобнял одной рукой Дазая и откинул голову на подушку. Тот положил голову на грудь Достоевского и снова прикрыл глаза, постепенно проваливаясь в сон. Для Осаму, сбежавшего из того ужасного места, такой вечер казался сказкой. Сегодня кошмары его не мучали. Может, за день он и его воображение слишком устали для этого, а может, просто совершенно незнакомый человек смог подарить чувства защищенности и умиротворение. Осаму, кажется, что они слишком хорошо понимают друг друга, будто знакомы уже давно, и словно они не просто знакомые, а скорее даже больше чем друзья. Вот только, не выгонял ли его этот человек завтра? Зачем ему вообще нужно было приводить Осаму домой? В любом случае, день и ночь слишком разные параллели, чтобы в одну из них думать о другой.