Любимый пациент

      Обычный день, привычные пациенты, у которых потихоньку всё налаживается, и Доппо, у которого всё выходит прекрасно. Пациенты ему доверяют, а в психотерапии, пожалуй, это одна из неотъемлемых частей. Всё и оставалось бы таким же привычным и обыденным, если бы не звонок в конце рабочего дня. Мужчина взял телефон и ответил на звонок.       — Слушаю вас, — уставший Куникида уже автоматически, как робот, говорит эту фразу.       — Мой племянник сумасшедший! Заберите его в психбольницу, — что-что, но это Куникида услышать не ожидал. Психотерапевту стало интересно и даже немного жалко парня, обычно в таких случаях не племянник чокнутый, а сама тётя.       — Расскажите, что произошло? — психотерапевту нужно больше информации. Он не сможет с помощью "сверхдедукции" понять происходящее, ведь такое есть только у сына его прошлого босса. Рампо даже ровесник Куникиды.       — Моя доченька хотела с ним поиграться, ну, знаете? Она же ещё маленькая , он начал её бить! А неделю назад вообще пытался утопиться в ванной, – сначала Доппо хотел сказать, что они просто что-то не поделили, но, услышав последнее, решил всё-таки встретиться с этим мальчиком.       — Давайте лучше мы сеанс пробный проведём. Вы завтра приехать сможете? Улица М-а, там будет бизнес-центр. Поднимитесь на шестнадцатый этаж и пройдите направо. Я вам открою дверь, — тоже по привычке начал рассказывать Куникида.       — Хорошо, приедем.

***

      Настал новый день. Все привычные пациенты, кроме одного. Он должен появиться через пять минут. Куникида примерно представлял, как выглядит парень. Подросток вечно в капюшоне, одежда вся чёрная, с людьми общается вроде «Ты ничего не понимаешь!» Однако врач немного ошибся.       — Здравствуйте, доктор Доппо! Вот и наш негодник.       Психотерапевт обернулся и увидел мальчика лет пятнадцати-шестнадцати. Белая майка с коротким рукавом, светло бежевые штаны и бинты по всему телу, начиная с рук и заканчивая бинтами на голове парня. Но Куникиду не только это напрягло. Он улыбался. Нет, не совсем как обычный человек. Было ощущение, что эта бесчувственная и искусственная улыбка пугала. Мужчина ни разу не помнил, чтобы человек мог так улыбаться. Непринуждённо, фальшиво, но так мрачно.       — Здравствуй, как тебя зовут? — спросил Доппо. В ответ ничего не последовало. Мальчик либо не хотел, либо не мог ответить хоть что-то.       — Ну же! Скажи хоть что-нибудь! Стыдно, да? — начала кричать женщина. И мальчик начал тихо говорить.       — Я Осаму... Дазай, — мальчик вёл себя странно, но как минимум, он перестал улыбаться, и Куникиде стало спокойнее.       — Не орите на ребёнка и оставьте нас одних. За пробный приём денег брать не буду, — сказал психотерапевт, зная, что если он попросит оплаты, то ради их "негодника" они определённо ничего не заплатят.       — Да, конечно, — с этими словами женщина покинула комнату, и ребёнок остался с врачом.       — Как к тебе лучше обращаться? — спросил Куникида своего пациента.       — Как хотите, мне всё равно, — сказал парень, и на лице появилась улыбка, теперь она не так пугающе выглядела, хоть и всё равно странно.       — Хорошо. Осаму. Ты понимаешь, почему тебя сюда привели?       — Да, тётя считает мне сумасшедшим и хочет, чтобы вы меня сейчас научили "манерам", — на удивление, Дазай прав. Обычно подростки только считают так, а тут живой пример, как и вправду это выглядит.       — Ты понимаешь, что я этого делать не буду? И ничего, что может навредить тебе, тоже, — таким образом Куникида мог понять, доверяют ли ему.       — Я вам не верю, — спокойно, с улыбкой ответил парень, и по спине Куникиды пробежали мурашки. Как ребёнок может быть настолько пугающим? За всю его карьеру у него не было пациента, который его пугал. Даже если этот пациент желает убить его. Но обычная улыбка заставила Доппо напрячься.       — Хорошо, тогда мы пообщаемся, и если ты решишь попробовать мне доверять, то скажи. Я сейчас достану карты, подожди немного, — психотерапевт пошёл к полке выбирать метафорические карты.       — Вы расскажете тёте, что тут будет происходить?       — Нет, это только между нами. Если ты сам с тётей не поделишься, то она не узнает, — мужчина достал колоду карт и протянул их Дазаю. Мальчик охотно взял карты и начал их разглядывать. — Выбери те карты, которые ты ассоциируешь с собой сейчас, — Доппо не знал, с чего начать, поэтому хотел понять, что сейчас чувствует Осаму.       Спустя минуту из всей колоды парень выбрал только три картинки. На первой был изображён мужчина со спины и была видна маска с улыбкой, которую он носит. Само его лицо пустое, было ощущение, что лица у него вообще нет. На второй карте одна девушка, она лежала в темноте, сжавшись, как будто от боли. На третьей был парень, смотрящий в зеркало, но вместо отражения в зеркале был чёрный силуэт. И так они начали разговаривать про эти карты.

***

      Спустя пару сеансов Дазай стал доверять Куникиде и вроде как даже делиться переживаниями. Например, психотерапевт узнал про то, что Дазай режется, не видит своего будущего, поэтому и пытался умереть, он сирота, и на его глазах погиб друг. После рассказов о повторяющихся каждую ночь кошмарах, Куникида мысленно поставил диагноз «ПТСР». Дазай потерялся в этом мире. У него нет поддержки, и он не знает, что ему делать. Доппо даже представить не может, как он дожил до своего возраста и прекрасно понимает, почему парень не видит будущего. От каждого нового рассказа о себе Куникиде почему-то становилось очень больно, плохо и досадно. Он хотел бы ему помочь в тот момент, когда ему была нужна помощь, а сейчас у него из-за одиночества выстроилась своя картина мира, которую будет трудно перевесить. Таблетки вряд ли бы чем-то парню помогли, разве что у него будет идеальная возможность съесть всю пачку за раз и умереть от передозировки. Куникида хотел подбодрить его как-то физически, но парень не любил тактильный контакт. Было исключение, когда парень сам попросил обняться, но оно разовое. И так привычно начали проводиться сеансы.       — Здравствуйте, Доппо-док, — как домой зашёл Дазай в кабинет и налил себе стаканчик воды.       — Привет, Осаму, как дела? — привычный вопрос уже давно сопровождался привычным ответом.       — Как обычно, хотя есть кое-что новое, тётя снова начала промывать мозги о том, что я должен ей ботинки вылизывать из-за того, что она меня одного не оставила, — с одной стороны, Осаму и правда мог бы умереть, но с другой — он не собирается падать в ноги людям вроде них.       — Может, я всё-таки поговорю с твоей тётей? — спросил Куникида.       — Вы думаете, что это изменит что-то в лучшую сторону? — с улыбкой вопросом на вопрос ответил Дазай. А ведь правда, это не поможет. Тётя слишком зацикливается на своей дочке.       — Пока ладно, но если подобное поведение станет на постоянной основе, мне придётся вмешаться. А ещё я всё хотел спросить, ты же не высыпаешься, так? Где ты спишь? У тебя есть комната? — спросил Доппо, и ответ его опустошил и уничтожил окончательно.       — Мне выделили комнату на чердаке, сплю на полу, но с матрасом. Правда он порван, но лучше, чем без него. А что? — на его лице была улыбка. Такая улыбка, которая показывает безразличие к себе. Все подростки, даже если такое и говорят, ТАКОЙ улыбки ещё никогда не показывали, а Осаму ей пользуется двадцать четыре на семь. Пугающая, безразличная улыбка. Она олицетворяла ложь Дазая и его убитую и изрезанную душу.       — Тебе настолько на себя всё равно? — Куникида часто встречал людей с низкой самооценкой, но до такого никто из тех людей ещё не опускался. Осаму побил все рекорды.       — Я ничего не чувствую, когда речь заходит обо мне, — и снова улыбка.       Чёрт возьми, улыбка. Психотерапевт пытался найти в глазах парня хоть какие-то чувства горечи и сочувствия по отношению к себе. Ничего. Его глаза словно погасли, безжизненная улыбка, безжизненные глаза и белая одежда. Парень идеально сыграл бы мертвеца, ведь ему и играть бы не пришлось. Доппо осознал, он ещё не чувствовал такое по отношению к другим людям. Видимо, это то, что называют любовь? Хотя, скорее влюблённость.       Врач поднялся, подошёл к Осаму и без разрешения прижал его к себе, поглаживая голову.       — Мне жаль, что я не помог тебе тогда. А пытаюсь восстановить хоть какого-то прежнего тебя сейчас.       Дазай ничего не ответил, наверное, на лице была та же улыбка. Он просто уткнулся носом в грудь психотерапевта и стоял. Тяжело вздохнув, они так и продолжили стоять.