Сложность: Лечебная

За окном шёл снег и рота красноармейцев… ой, не то. Это, конечно, очень крутая история, но не моя, и вообще не по теме. Попробуем еще раз… Как ни банально, но поначалу ничто не предвещало неприятностей. Это было обычное летнее утро в маленьком лесном городке, где-то посреди нигде. Несмотря на ранний час, на его улицах уже сновали звериные обыватели. Кто-то спешил на работу, кто-то по каким-то иным делам, а некоторые просто прогуливались, с упоением дыша свежим, пока не загазованным машинами воздухом. Солнце еще не стремилось поджарить все замешкавшееся на улице живое до хрустящей корочки, а только приятно грело, разгоняя призраки минувшей ночной прохлады. Его лучики распространялись всюду и везде, в том числе, и в дома-деревцах. Солнечные зайчики скользили по комнатам, то исчезая, скрытые пышными кронами раскачивающихся на легком ветру деревьев, то вновь весело начинали играть на кроватях. Самые нахальные из них лезли в морду особо заспавшимся зверям, вынуждая их подняться, стряхнуть остатки сна и идти пытать счастья в вечной безымянной игре, заключающейся в попытке пережить очередной день. То же было и в отдельно взятом дереве, с раскрашенным в полоску стволом, напоминающим большую конфетку. Та самая вышеупомянутая наглая часть лучей недоуменно елозила по пустой подушке, в тщетных попытках найти кого-либо на ней. А всё потому, что хозяин домика, то есть Натти, спал за кроватью, зарывшись в кучу конфетных оберток. Так, продинамив природный будильник, он, всласть отоспавшись, проснулся, разворошил фантики и выбрался из своей необычной постели. Потирая глаза, он прикинул, что если проснулся там же, где и лег, значит, вчера с ним ничего ужасного не произошло. Казалось бы, начало утра уже предвещало быть приятным. Но отнюдь… Уже чуть позже, в ванной, почистив зубы сахаром, и прополоскав рот газировкой, Натти почувствовал какие-то тревожные звоночки. Как это зачастую и бывало по утрам, после такой интересной вариации гигиенической процедуры у него разнылись зубы, но в этот раз как-то особенно сильно, словно какой-то незримый бестелесный мучитель воткнул в пульпу зуба иглу и начал ковырять чувствительную нервную массу. И так сразу в нескольких зубах, еще и с обеих сторон. Так шло минуту, другую, третью… Устав торчать у раковины, зажав пасть лапкой, и решив что боль постепенно пройдет, чем обычно все и заканчивалось, белк отправился одеваться. Представ перед зеркалом, он нацепил на себя леденцы, а затем выскочил из своего домика, намереваясь «пойти на дело» — по части финансов дела обстояли печально, так что надо было что-то у кого-то отжать на завтрак. И чтобы обязательно сладкое. Завернув за дом, Натти проскакал полянку, перепрыгнул небольшой ручеек, бог весть как сохранившийся при царящей всюду засухе, и завернул в леса, ориентируясь на места, где народу поменьше ходило. Остановившись на тропинке, возле кустов погуще, белк начал тупить на месте, махая комаров, возбужденно смеясь, и предвкушая скорый рэкет. На ловца и зверь бежит, а здесь — так буквально. Не замечая развернутый у него на пути гоп-стоп, по тропинке со счастливым выражением на морде бежал Тузи, сжимая в лапках крайне заманчиво выглядящий леденец. Заприметив сладость, который тащил бобёр, Натти даже притих, тихо гугукая и шепча что-то невнятное. Тем лучше, что ему попался именно кто-то из друзей — в конечном итоге, они все простят, даже наглый грабёж. Нырнув в кусты, белк дождался, пока бобр достигнет контактной дистанции, и с злодейским хохотом выскочил из засады. Взвизгнув, Тузи отпрянул, и, загородившись леденцом, с опаской посмотрел на внезапно выскочившего. -Привет-привет-приве-е-т! -Возбужденно протянул нараспев Натти. -Чтоб тебя, Натти! -Облегченно выдохнул бобрик. -Я уже подумал, что это какой-то дикий зверь на меня напал. Не тратя времени на расшаркивания, белк сразу взял быка за рога: -Тузи, друг, -С официозом произнес он, -мне надо сказать тебе нечто очень важное… Тузи, с постепенно растущим подозрением, уставился на друга, перехватил его взгляд, направленный на лакомство и сразу догадался, что к чему. В то же время, найдя, что эффект удался, Натти глубоко вдохнул ртом, собираясь гаркнуть, что это ограбление, но вместо этого схватился за пасть и выпучил глаза — хапнув воздуха на охваченные острым пульпитом зубы, у него разыгрался новый приступ боли. Моментально забыв о грабительских амбициях, белк с самым несчастным видом примостился на траву и глухо заскулил. Воспользовавшись заминкой, Тузи торопливо, с хрустом, съел леденец, и подошел к Натти: -Зубы? –Сразу догадался он, положив ему лапу на плечо. –Это мы удачно встретились. Пойдем, помогу. -Ни за что! –Промычал Натти, встревожено глядя на бобра. –С тобой в доктора я больше играть не буду! -Все еще вспоминаешь о том случае? –Раздосадовано спросил тот. –Сколько можно тыкать в одно и то же? Это было давно — я тогда был слишком молод и неопытен. -Это случилось меньше года назад! –Напомнил ему белк. Бобрик, однако, был невозмутим: -И что? –Спросил он. –Думаешь, за это время нельзя было чему-то научиться? -Конечно, можно. –Едко ответил Натти. –Я вот научился тому, что не стоит подпускать тебя к моим зубам. -Ну и куда ты пойдёшь, в таком случае? –Спросил несколько задетый насмешкой бобр. Натти немного помялся, и неуверенно протянул: -В больнице мне должны чем-то помочь… -Что ж, дерзай. –Обиженно ответил Тузи. –Только потом мне не плачься, если там тебя покалечат. -Да брось! –Отмахнулся белк, поднимаясь с травы. –Как там могут сделать хуже? Больница на то и больница, чтобы мне там помогли. Тузи на это только пожал плечами. Памятуя о паре случаев, произошедших непосредственно с ним, на местную систему здравоохранения он смотрел с недоверием. Не настолько, чтобы лечиться дремучими псевдомедицинскими методами, но настолько, чтобы не давать себе повода даже появляться поблизости от больничного городка без крайней необходимости. Как бы то ни было, но Натти, не прощаясь, оставил друга, и пошел… хотя нет… поскакал в больничку, и минут через сорок уже был на месте. Оказавшись в фойе, он позволил себе немного понежиться в резко контрастной, но все же приятной после уличного пекла прохладе, а затем пошел к ресепшну. Проходя мимо подвешенного под потолком динамика, Натти оглушило ВНЕЗАПНО грянувшим из него возгласом: -ПРОСЬБА НЕ ДРАТЬСЯ ЗА НОМЕРКИ УМЕРШИХ! ИМЕЙТЕ ЧУВСТВО ТАКТА, И НЕ МАРОДЁРСТВУЙТЕ! Стоя у стены с крепко стиснутыми зубами и держась за уши, белк подождал, пока контузия уляжется и продолжил путь, ошалело мотая головой. Добравшись до стойки он заглянул в окошко, и увидел там Гигглс, сосредоточенно и быстро что-то печатающую на компьютере. -Эй, привет! –Помахал он лапкой сидящей за стойкой подружке. -Натти, нет времени. –Буркнула вместо приветствия та. –Возьми номерок, и жди своей очереди. -Какая еще очередь? –Удивился белк. Гигглс поднялась с места и молча указала ему лапкой куда-то позади него. Обернувшись, Натти застыл, его глаза округлились, а челюсть приотвисла — тесный коридорчик действительно был переполнен народом. Душ двадцать, не меньше, сидело в ожидании, пока их вызовут к стойке. Все бы ничего, но будущие пациенты выглядели просто ужасно — поголовно с глубокими ссадинами, порезами, переломами и увечьями. Особое внимание к себе привлекала небольшая группка зверей, с посторонними предметами в теле, по типу металлических обломков, осколков и мелких бытовых предметов, в какой-то момент ставших причиной жутких травм. По хорошему, здесь все и каждый были вправе требовать срочной медицинской помощи, но очередь все же безропотно ждала, пока на электронном табло, висящем над ресепшном покажется следующий номер, взамен подозрительно долго висящего номера 42. -Впечатляет? –Спросила Гигглс у Натти, действительно находящегося под впечатлением. -Да не. –Помотал головой тот. –Просто представил, сколько мне здесь торчать придется, прежде чем до меня очередь дойдет. Опершись о стойку ресепшна, Натти еще немного понаблюдал за выказывающими сильное мучение страдальцами, вяло передвигающими с места на место, в томительном ожидании помощи, а потом снова помотал головой и улыбнулся: -Во расклеились, из-за ерунды. –Хихикнул он, и снова повернул голову к Гигглс. –Откуда они вообще такие, изувеченные? -Обычная цепь трагических событий. Что-то где-то взорвалось, и всё такое… –Отозвалась Гигглс, и с раздражением добавила: -Что ты, как маленький — спрашиваешь о всякой ерунде? Натти пожал плечами и надулся, немного обидевшись на резкое к нему отношение со стороны подружки. Впрочем, долго он так дуться не смог — зубы, зубы, зубы… -Гиг, ну а мне что делать? –Плаксиво спросил белк, несильно стуча костяшками пальцев по своей челюсти. -Не знаю. –Равнодушно пожала плечами та. –Радоваться тому, что это в кои-то веки произошло не с нами? Ух, какая я циничная… -Но я не могу так торчать в очереди! –Воскликнул белк. –Я… -…разнылся, как девчонка! Точно. –Безжалостно закончила за него бурундучиха. –Пока будешь мешать мне работать, никуда не пойдешь. -Ты как-то не в духе сегодня. –Заметил белк. –Критические дни? Гигглс густо покраснела, оторвалась от клавиатуры и выразительно посмотрела на друга: -У меня нет критических дней. –Тихо сказала она. –Вообще, некрасиво такие вопросы задавать. -Прилично-неприлично, пф-ф… –Закатил глаза Натти. –Как еще объяснить, что ты так со мной обращаешься? Поняв, что в своем грубом общении с другом она действительно перегнула палку, бурундучиха поспешила оправдаться: -Извини меня, Натти. –Мирно сказала она. –День не заладился, а тут еще и ты разнылся. Ребят двадцать с тяжелыми ранениями сидят смирно, и только ты тут… кстати, напомнил… Включив кнопку связи, она подвинула к себе микрофон, откашлялась и прокричала в него: -ОЧЕРЕДЬ НА ЗАПИСЬ, ПЕРЕСТАНЬТЕ СТОНАТЬ — ВЫ ОТВЛЕКАЕТЕ ВРАЧЕЙ ОТ РАБОТЫ! СПАСИБО! Страдающее зверье послушно стало страдать на полтона ниже. Зато Натти очень хотелось завыть в голос — зубы уже не просто ныли, их сводило от боли. Ему словно гирьку на челюсть повязали. -Гиг, я не могу в очереди торчать. –Тихо простонал он. –У меня зубы очень болят. И мне скучно. -Натти, как ты думаешь, кому хуже — тебе, с твоими зубами, или вот, например, тому парню с разорванной брюшиной? –Указала Гигглс в сторону одиноко сидящего на клеенчатой лавочке зверя, с аккуратно сложенной в кучку рядом с ним прямой кишкой. Натти обернулся к указанному зверю, и задумчиво потёр подбородок. Тот сидел, откинув голову, уставившись в потолок немигающими замутненными глазами, со стиснутым в лапе талончиком. Моментом позже, ему на глаз села муха, но мерзкое насекомое сразу же согнал кто-то из толпы. Муха обиженно покружилась под потолком, снова приземлилась на зверя, и, бодро передвигаясь по перепачканной в запекшейся крови шерсти, заползла в его распоротое брюхо. -Мне кажется, ему вообще уже никак. –Сделал вывод белк, посмотрев на всё это. Гигглс пригляделась к указанному ей же зверю и заметно сконфузилась: -Похоже на то. –Немного помолчав, согласилась она, и снова взялась за микрофон: -ПРОСИМ ПАЦИЕНТОВ ПОСОДЕЙСТВОВАТЬ РАБОТЕ ПЕРСОНАЛА — ВСЕХ УМЕРШИХ ПЕРЕНЕСТИ В БЛОК D, И ДО КОНЦА КОРИДОРА. Стоны утихли окончательно. Посовещавшись, пока еще живые страдальцы сняли с лавочки труп с распоротым брюхом, прихватили еще нескольких несчастных, так и не дождавшихся своей очереди, и поволокли их к двойным дверям в блок D. Однако, даже после этого печального мероприятия, особых продвижек в очереди не ощутилось. -Слушай, а очередь вообще двигается? –С подозрением спросил Натти. -Точно, очередь! –Воскликнула Гигглс. –Ты случайно не заметил, какой был номерок у того парня со скамейки? -Сорок второй. –Подсказал зоркий белк. Гигглс вышла из-за стойки и посмотрела на висящее над ресепшном табло: -Ёлы-палы. –Покачала головой она. –Из-за того парня на скамейке мы выбились из графика. А я думаю — откуда у меня появилось время на заполнение карточек? Надо бы еще немного проредить очередь. Уже в третий раз взявшись за микрофон, Гигглс объявила: -ВНИМАНИЮ ПАЦИЕНТОВ — ЕСЛИ ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ УХУДШЕНИЕ САМОЧУВСТВИЯ, ПРОСИМ В ПРОЙТИ ВАС В БЛОК D, ДО КОНЦА КОРИДОРА. -Там же морг?! –Ахнули из очереди. -Ну, а вы как хотели? –Развела лапками бурундучиха. Желающих своим ходом отправиться в блок D как-то не нашлось. Заскучав висеть на ушах у подруги, Натти отлип от стойки и вклинился в толпу страдающих. -Простите, извините… –Бормотал белк, протискиваясь сквозь очередь. Проталкиваясь, он случайно налетел на какого-то кролика, с торчащей у того между ребер отверткой. От столкновения та выпала, и с лязгом упала на пол. Кролик облегченно выдохнул, зажав рану. -Извини, друг — это же твое? –Поинтересовался Натти, поднимая перепачканный в крови инструмент. -Да… то есть нет, или… –Начал бормотать тот, и протянул лапу к отвертке, а Натти, не особенно думая, что делает, ловко загнал ему острие предмета обратно в чуть кровоточащую рану. -Не теряй. –Заботливо сказал он, и похлопал офигевающего кролика по плечу. Тот привалился на лавку и завопил, с ужасом глядя на «возвращенный» Натти инструмент. -ТИШЕ! –Крикнула со своего места Гигглс. Мысленно похвалив себя за оказанную «помощь», Натти полез дальше, ища еще чего-нибудь интересного. Его внимание привлек сидящий на лавочке серый хомяк, с торчащим у него от переносицы до лба треугольным обломком от автомобильного номера. -Ты похож на единорога. –Хихикнул белк, подойдя к нему. -Кто это сказал? –Завертел головой хомяк. -Не задирай его, приятель! –Неприязненно взглянув на Натти, сказал сидящий рядом с хомяком рыжий енот, с безвольно повисшей левой лапой. –Это могло и с тобой случиться. Что бы ты тогда ска… Закончить отповедь он не успел — продолжая мотать головой, хомяк случайно полоснул его по горлу своим «рогом». Енот, хрипя, схватился нормально функционирующей лапой за рану, вскочил с места и побежал к ресепшну, но на полпути запнулся, немного потоптался на месте, пытаясь сохранить равновесие, а после ничком упал в лужу собственной крови. Двое других страдальцев переглянулись, пожали плечами, схватили этого трагически погибшего за лапы, и потащили в блок D (что характерно, никто из них оттуда не вернулся). -Я ничего не вижу — мне сказали, что у меня перебит зрительный нерв. –Пробормотал хомяк, покачиваясь. –Но единорога я тебе точно припомню, приятель. -А ты найди меня сначала! –Хохотнул Натти. Гигглс, заметив, что Натти стоя посреди очереди, насмехается над каким-то бедолагой, покраснела от возмущения и вышла из-за стойки. -Натти! –Строго окрикнула она друга. –Чем ты тут занимаешься? -Прореживаю очередь. –Глумливо отозвался белк. –Не видела что ли, как этот парень енота прирезал?.. -Хватит издеваться над остальными. –Сказала бурундучиха, за локоть выводя Натти обратно к барьеру ресепшна. -К кому тебе надо было записаться? –Спросила она, вновь заняв своё место за компьютером. -Я как знал, что надо тебя чем-то достать, чтобы дальше продвинуться… –Ухмыльнулся тот. Пожаловавшись на острую зубную боль бурундучихе, Натти наконец-то получил своё направление к стоматологу и пошел на требуемый пятый этаж. Честно говоря, его кураж таял с каждым пройденным этажом, и на нужный этаж белк взошел уже на ватных ногах, предвкушая скорый акт пыток, по огромному недоразумению, признанный системой здравоохранения, как вид медицинской помощи. К зубному сегодня особенно никто не рвался, так что Натти провёл еще пять минут на скамейке возле кабинета, собираясь с духом. Наконец, преисполнившись, белк робко постучался, а после слегка приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Посмотрев на кресло со стоящей рядом ненавистной бормашиной, он перевел взгляд на того, кто должен был выступать в роли зубного. Голубой (только по цвету шкуры, я полагаю) муравьед стоял с планшетником в лапах, полистывая прикрепленные к нему бумаги. Приятно удивившись увидеть друга именно здесь, Натти почувствовал себя более уверенно и протиснулся в кабинет. -Эй, привет, Сниффлс! –Помахав другу лапкой, спросил белк. –Ты и зубы лечить умеешь? -Талантливый зверь талантлив во всем. –Весело отозвался тот, оторвавшись от бумажек, и жестом указал ему на кресло. –Присаживайся. Трусливо скосившись на предложенное место, белк подумал, что как-то слишком погорячился явиться сюда, и уже собирался отступить под каким-нибудь благовидным предлогом, но вновь вспыхнувшая боль сразу в нескольких зубах чётко дала ему понять, что отступление проблему не решит. Потирая щеку, он покорно привалился в кресло. Включив лампу и натянув медицинскую маску, Сниффлс оглядел не очень то большое количество оставшихся у Натти зубов, как-то не по-дружески болезненно поковырял зондом несколько из них, а затем спросил: -Ты не поел с утра? Белк только повёл глазами, и промычал нечто утвердительное. -У тебя слюны набежало, как у бульдога. –Пояснил муравьед. –Боюсь, у меня даже отсос не справится. Когда Сниффлс оставил его пасть в покое, Натти сплюнул скопившуюся слюну в раковину и обидчиво спросил: -Что ты бульдогом дразнишься? -Я и не думал! –Клятвенно положа лапку на сердце ответил муравьед, и сразу за этим вынес неутешительный вердикт: –Ладно, друг — шутки в сторону. Два моляра справа, один слева — все они в очень печальном состоянии. Ремонт потребуется капитальный. -Всего три? –Не поверил своим ушам белк. –Я думал, всё еще хуже. Может, тогда я лучше в другой раз загляну, когда работы прибавится? -Нечего и думать об этом! –Заявил муравьед. -Эта твоя боль — ничто иное, как острый пульпит. Лечить! Здесь, и сейчас лечить. -Ну, у меня зубы и так постоянно болят, сколько я себя помню. –Продолжал сомневаться Натти. –Я даже привык немного. -Брось бояться, дружище! –Потрепал его по плечу Сниффлс. –Как я и сказал, прямо сейчас тебя мучает острый пульпит. Кариес доел эмаль твоих зубов до дыр и принялся за их очень чувствительную внутреннюю ткань. Это плохо, но это случается. Я немного посверлю зубы, пролечу нервы, и всё запломбирую. Да, звучит неприятно, и ощущения в процессе будут не очень, но результат однозначно того стоит. На следующие полгода сможешь смело игнорировать этот кабинет. -Ну, не знаю… –Протянул белк. –Может, мне все же стоит просто потерпеть, пока не отпустит? -Дотерпишься до того, что у тебя зубы отвалятся. –Пригрозил муравьед. –Придется есть противное детское питание. Яблочное! -Почему обязательно яблочное? –Скривил морду Натти. –Вариантов множество — морковное, говяжье, тыквенное… может, это и не так противно. -Ничего другого я уже пару месяцев не видел. –Обломал его рассуждения друг. –Все полки заставлены именно яблочным. -Чёрт возьми, Сниффлс… –Прищурился белк. –У тебя здорово получается надавить. -Согласись, мотивирует разобраться с проблемой? –Хихикнул тот, протягивая ему клеенчатый фартук. Надев фартук, белк зажмурился и открыл пасть, в ожидании истязаний, а Сниффлс достал из стерилизатора лежавшие там инструменты и стал по одному выкладывать их в металлический поддон. Натти вздрагивал при каждом тихом лязге, представляя, что каждым из них муравьед обязательно будет терзать его зубы, и потихоньку доходя до исступления. Сниффлсу тоже было трудно не обратить внимания на то, как нервничает его друг. Закончив с инструментами, он положил лапку ему на плечо, собираясь сказать что-то ободряющее, но это вызвало у белки неоднозначную реакцию: -ОСТАВЬ МЕНЯ! –Взвизгнул Натти, всем тельцем прижимаясь к подлокотнику кресла. –Я хочу уйти! Ты не смеешь мне в этом отказывать! Глядя на то, как жалко тот трясется, Сниффлс вздохнул: -О’кей, Натти. Не хотел я рассказывать, насколько ты неправ, но придется… Выключив лампу, он привалился на табурет рядом с другом, и начал вещать: -Представим, что ты так и поступил — ушел отсюда без лечения… Натти, с одной стороны заблокированный раковиной, а с другой — своим другом, продолжал мелко дрожать, сжавшись в комок. -Да не трясись ты так! –Вдруг строго крикнул Сниффлс. –Я тебя не трогаю! Вздрогнув от окрика, белк уселся поровнее, сцепил пальцы замочком, и затравленно уставился на муравьеда. -Так вот… –продолжил тот, -предположим, ты не стал лечить зубы, и ушел. Вопреки ожиданиям, это приведет к тому, что твой пульпит прогрессирует до периодонтита, и тогда боли в твоей жизни станет куда больше. Нет, я не о бытовых ситуациях, а именно о зубах. Даже просто открыть рот будет больно, чтоб ты знал. И появится ощущение, что зубы у тебя увеличились в размере. -Скажешь тоже. –Фыркнул успевший успокоиться белк. –Как зубы могут увеличиться? -Я же говорю, что у тебя будет такое ощущение. –Отозвался муравьед, и строго добавил: -Не перебивай, пожалуйста. Я тебя сейчас очень сильно испугаю. Жестом показав, что держит рот на замке, Натти уставился на друга, в ожидании продолжения лекции. А что? Сниффлс бубнит что-то и его не трогает. То, что надо. -Ита-ак… –Откашлялся тот. –Потом боль пройдет, но лишь от того, что периодонтит у тебя перейдет в хроническую стадию, и будет частенько напоминать о том, как ты по свински отнёсся к своим зубам. -Но боль то пройдет, ты же сам сказал. –Заметил Натти. -Наблюдательно, друг. –Отозвался Сниффлс, с трудом стягивая нитриловые перчатки. –Но ты не к тому прислушиваешься, так что дальше повнимательнее. Рано или поздно, хронический периодонтит у тебя перерастет в отек десны. Ты про флюс что-нибудь слышал? -Только про паяльный. –Разведя лапами, ответил белк. -Не наш случай. –Отмахнулся муравьед лапкой в полуснятой перчатке. –Этот самый отек, про который я только что говорил, и называется флюсом. Как я уже сказал, у тебя вспухнет десна, а отек будет расти все больше и больше. Более того, она перекинется на ухо, на глаз. В твоем случае — сразу на всю морду. Будешь выглядеть, как будто тебя пчелы покусали. -А, ну тему с пчёлами я уже как-то проходил… –Невесело вздохнул Натти. -Оставь пчёл в покое, и дай мне все-таки продолжить. –Устало сказал Сниффлс, и в который раз возобновил повествование: -Так вот, со временем, из отёка на десне начнет выделяться гной. Выглядит это еще более мерзко, чем звучит, а ощущения я просто не в состоянии передать. Кстати, ко всем твоим проблемам прибавится еще и высокая температура. Помнишь, как ты каким-то невероятным для наших мест образом подхватил жёлтую лихорадку в начале марта? Помнишь, как ты метался в бреду, бормоча о том, что ты горишь? Конечно, не помнишь — тебе настолько плохо было. Так будет и в данном случае. Ах да, не забудь еще и про зубную боль. -Зубы все еще будут болеть? –Расстроено спросил Натти. -А ты как думал? –Усмехнулся Сниффлс. –Боль никуда не денется, несмотря на все перечисленное. -Кстати, о чём я вообще сейчас говорил?.. –Растерянно уставившись на окно, пробормотал он. Немного посидев, собираясь с мыслями, муравьед усмехнулся и хлопнул себя по лбу перчаткой, снова нащупав тонкую, обрывистую нить повествования: -Точно! Если отёк начнет гноиться наружу, это еще не так ужасно. Тебя все еще можно будет спасти — всего-навсего полморды придется порезать и перешить, а также вылечить, черт возьми, зубы. Уже не так весело, как было бы, возьмись ты решить проблемы в зародыше. Натти понуро кивнул. Кариесные осложнения действительно рисовали невеселую картину. Как он будет с перештопанной мордой? Ой-ой… Удовлетворившись реакцией друга, Сниффлс перешел к самому грустному: -А вот если гной проникнет в организм, это приведет к медиастиниту. Последнее, что тебе доведется испытать. Не буду усложнять рассказ описанием подробностей, просто скажу, что эта зараза перекинется на тело, сдавит органы дыхания, пищевод и… Остановившись на этом моменте, Сниффлс поднялся с места. -Так… что потом? –Нерешительно спросил белк, не зная, можно ли уже ему говорить. -А потом ничего… –Отозвался Сниффлс, открывая металлический бачок для отходов. -…ты просто мучительно умрёшь от осложнений. –Закончил он, бросив перчатки в ведро. Крышка закрывшегося бачка гулко хлопнула, прибавив мрачной концовке минорных ноток. -Просто… –Как эхо, повторил белк, с задумчивым видом уставившись в потолок. -На этом, небольшой ликбез окончен. –Улыбнулся Сниффлс, нависнув над ним. –Теперь ты понимаешь, как всё серьезно? -Притормози, лектор. –Сказал Натти, предостерегающе выпятив лапку. –Давай кое-что обсудим… Сев в кресле, он рассудительно произнес: -Если я правильно понял, то если не буду лечить зубы, то помру, в конечном итоге… Сниффлс только повёл головой, давая понять, что уже до этого все разжевал своему другу. Нерешительно постучав пальцами по подлокотнику кресла, белк спросил: -Но потом-то мне полегчает? -Не знаю. –Честно признался Сниффлс. –Если то явление, которое нас воскрешает, отнесется к тебе благосклонно, то да… Сев в кресле, белк перевел взгляд на окно, и сощурил глаза, явно что-то задумав. Не заметив этого, Сниффлс стал натягивать новую пару перчаток. -А может, природа… –Начал было он, но тут же отмахнулся. –Если честно, не знаю, что там за это отвечает. Что бы то ни было, возможно, оно тебя просто утилизирует, со всеми этими болячками. -Как это понимать? –Почесал репу белк. -Ну-у… –Протянул муравьед, думая, как деликатнее ответить на вопрос. Так ничего и не придумав, он брякнул: -У нас станет на одного друга меньше, а в лесу на один заброшенный дом больше. -Ага… –Тихо пробормотал Натти, уловив суть ответа. Сниффлс снова включил лампу, положил лапу Натти на плечо, и вновь привел того в полулежачее положение. -Насчёт того, о чём я рассказывал… даже не думай, что я позволю этому произойти. –Сказал он, протягивая Натти маску для ингаляций. Убедившись, что белк грамотно надел ее, муравьед повернул краник на небольшом баллоне с этикеткой «N2O». Дыша приятным сладковатым паром веселящего газа, Натти поудобнее устроился на кресле, и начал мысленно считать до десяти, готовясь отключиться. ВНЕЗАПНО, баллон пару раз чихнул, в трубке что-то просипело и газ перестал поступать. Белк открыл глаза и полусонно уставился на друга. Сниффлс расправил перекрученный шланг, покрутил вентиль баллона, но это ничего не дало. -Кончился? –Удивился он, постучав пальцем по манометру. Прячущаяся за стеклом стрелка резво прыгнула, и замертво упала в красной зоне измерителя. Баллон с азотом был пуст. Друзья посмотрели друг на друга, и сощурились, каждый думая о своём. «Если этот гений придумает на замену что-то радикальное, то придется ему очки разбить». –Внутренне напрягшись, подумал Натти. «В сущности, грамотно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается…» –Подумал, было, Сниффлс, оглянувшись на медицинский шкафчик, где должна была быть пара жгутов подходящего размера, но сразу встряхнул головой, отгоняя крамольную мысль. -Ладно. –Сказал он, подойдя к шкафчику. –Есть ничуть не худший вариант… Натти услышал, как чуть скрипнула металлическая дверца шкафа, а затем его друг начал шуршать каким-то пакетиком, явно что-то распаковывая. Не желая верить в назревшие опасения, Натти беспокойно выглянул из-за кресла в сторону друга и его опасения подтвердились в полной мере –тот держал в лапке небольшой одноразовый шприц. -Сделаем укольчик ультракаина. –Пояснил Сниффлс, перехватив его взгляд. –Отличное обезболивающее, и без всяких отключек. -Ты знаешь — мне кажется, я уже достаточно обезболен. –Чуть дрожащим голоском отозвался белк. Муравьед, однако, с ним не согласился: -Газа было слишком мало — тебя наверняка отпустит еще тогда, когда я сверлить начну. Подойдя к Натти, он предложил: -Давай для полного спокойствия заморозим проблемные места. -Ну не, Снифф. Это не серьёзно. –Загородив рот обеими лапками, глухо ответил белк. -Не отгораживайся ты так. –Попытался успокоить его муравьед. -Смотри. –Показал он пустующий шприц. –Я даже лекарство не набрал. -И не надо. –Заверил его Натти. –Газа вполне хватит. -Без проблем. –Отозвался муравьед, положив шприц на стол. –Я могу и без обезболивающих пролечить. Но я буду долго сверлить твои пеньки. Это, конечно, не так уж и больно, но за определенные ощущения я ручаюсь. А вот когда я начну каналы прочищать… -После твоих рассказов, звучит не слишком мучительно. –Прервал его белк, искренне убежденный в том, что монтажные работы в его пасти будут не такими уж и болезненными, как малюет друг. Сниффлс же был убежден в том, что Натти сам попросит обезболивающие, когда он доберется до нервов, так что спокойно воспринял его отказ. После пары настойчивых просьб со стороны друга, он выкинул неиспользованный шприц в ящик для отходов, и начал подготавливать технику к работе. Прикрутив тонкий буравчик к наконечнику бормашины, муравьед нажал педаль, чтобы проверить работу аппарата. Плохо зафиксированный бор вылетел из насадки, и ввинтился в спинку кресла чуть правее морды Натти. В воздухе пахнуло нагретым деревом и свежими опилками. -Как же такое могло произойти? –Пробормотал Сниффлс, близоруко щурясь на глубоко ввинтившийся в спинку кресла бор. -Я вдруг передумал насчёт укола! –Поерзав на кресле, заявил Натти. «Неизвестно, что там еще может выскочить, когда он этой штукой мне в рот полезет. Будет лучше, если я этого хотя бы не почувствую». –Подумал он, зажмурив глаза и разинув пасть. Кивнув, Сниффлс заглянул в шкафчик за новым шприцом, а после вернулся к столику рядом с креслом и потянулся на нижнюю полочку за анестетиками. Вслепую шаря лапой по полке, он распорол перчатку и порезал палец. «Неужели и препараты закончились»? –Вздрогнув от боли, подумал он. Сунув пораненный палец в хобот (у него же там рот?), муравьед встал на корточки и посмотрел на полочку, полную раздавленных ампул. Ультракаин, лидокаин, даже не слишком эффективный новокаин — все блага современной анестезии были израсходованы. -Как невовремя! –Вырвалось у него, при виде всей этой стеклотары. Сев обратно на стульчик, он призадумался. Приоткрыв один глаз, Натти скосился на него. -Спокойно. –Сказал Сниффлс, скорее себе, чем другу. Сев за стол, он быстро накатал запрос на выдачу анестетиков, и, подойдя к Натти, произнес: -Я сейчас вернусь. Посиди немного на месте, для твоего же блага. Не хотелось бы по возвращении найти твой развороченный труп. С тем, он уже собирался двинуться с места, когда белк схватил его за локоть: -Эй, это и к тебе относится, умник. –Заметил он. –Я не хочу проторчать здесь весь день, не подозревая о том, что ты где-то между перил намотался. -Договорились. –Улыбнулся муравьед. –Я буду осторожнее. Выглянув в коридор, Сниффлс был обескуражен ВНЕЗАПНО набежавшей толпой пациентов, пока еще терпеливо ожидающих своей очереди к нему. Вздумай он сейчас отлучиться, пусть и по делу, страдальцы наверняка впадут в неистовство. К счастью, у него был обходной вариант… Прикрыв дверь, муравьед подошел к креслу: -О’кей, Натти. Немного переиграем. Для тебя есть ответственное задание… –Важно начал он, но затем обнаружил, что друга на месте уже нет — на сидушке кресла валялось несколько шерстинок и наспех снятый фартук с перекушенными лямками. -Натти?! Меньше десяти секунд прошло — куда ты мог пропасть? –Удивился Сниффлс, и на всякий случай, поднял голову в направлении потолка. От Натти, конечно, всего можно было ожидать, но на потолке его все же не было. Не было его и под креслом. Подойдя к своему столу, муравьед с торжествующим возгласом заглянул под него, но даже там никого не нашел. О маршруте отступления Натти он догадался, только обратив внимание на окно — обычно наглухо закрытое, оно теперь было распахнуто настежь. Высунув голову на улицу и оглядевшись, муравьед наконец-то увидел своего трусоватого пациента. Прижавшись к стене и отклячив хвост в сторону, чтобы хоть как-то уместиться, Натти по узкому карнизу отодвигался подальше, короткими шажками. Следом за ним, негодующе воркуя, семенил сизый голубь, пытаясь нагнать и клюнуть того за дерзкое вторжение на свою территорию. Время от времени отвлекаясь на то, чтобы в очередной раз отпихнуть лапой борзую птицу, белк полз всё дальше и дальше. Опасаясь спугнуть друга голосом, Сниффлс коротко свистнул ему. Вздрогнув, Натти повернул голову в его сторону. -Натти! –Укоризненно сказал муравьед. –Ну это уже совсем трусливо! -Ты называешь это трусостью? –Громко рассмеялся тот, указывая пальцем на высоту в пять этажей под собой. -Конечно! –Твердо сказал Сниффлс. –Это не только трусость, но и глупость! Натти отмахнулся от друга, и пополз дальше. -Неужели ты мне не доверяешь? –Чуть обиженно спросил муравьед. -Снифф — я тебе полностью доверяю! –Заявил тот, балансируя на карнизе. –Просто думаю, что мне пока все же стоит повременить с лечением. -Давай это в кабинете обсудим! –Крикнул ему Сниффлс, потом перевел взгляд на голубя и добавил: –Прекращай уже это дело и залазь обратно, пока тебя не заклевали. -Да это не проблема. –Крикнул в ответ белк. –Смотри… Подпустив голубя поближе, Натти дал ему такого хорошего пендаля, что птичья тушка отлетела на добрый десяток ярдов, просвистела мимо испуганно спрятавшегося муравьеда и осталась лежать на противоположном краю карниза с задранными кверху лапами. С облегчением усмехнувшись, белк пополз дальше. -Натти, не глупи. –Снова крикнул ему Сниффлс. –На весь этаж, окна есть только в моём кабинете. Карниз кончается на этой стороне стены. Ты все равно никуда не денешься. «Врёт!» –Уверенно подумал Натти, подходя к повороту за угол. Однако, муравьед не врал — за углом действительно карниза уже не было. Не было даже хоть чего-то, за что можно было зацепиться, чтобы продолжить бегство. Приценившись к открывающемуся ему виду на двор больничного городка, Натти нашел, что и прыжок с пятого этажа себя никак не оправдает. -Мне и здесь хорошо… –Пробормотал он себе под нос, но попытка убедить самого себя как-то не сработала. Тяжело вздохнув, белк снова махнул лапой, и пополз в обратном направлении. -Залазь, не бойся. Пытать пока не буду. –Пообещал муравьед, когда тот оказался на достаточно близком расстоянии. -Чем поклянешься? –Подозрительно прищурившись на друга, спросил Натти. -Ничем. –Просто ответил тот. Деваться Натти равно было некуда (тем более, что голубь успел оклематься и неспешно семенил ему навстречу, явно собираясь контратаковать), так что пришлось удовлетвориться и этим. Еще раз тяжело вздохнув, белк залез обратно в кабинет. Пока он отряхивал припорошенную побелкой шерсть, Сниффлс начал свой брифинг по новой: -Как я и сказал, для тебя есть очень простое, но ответственное задание. –Со значением сказал он. –Пожалуйста, сходи на склад и принеси обезболивающие, сколько дадут и каких дадут. Протянув Натти листок бумаги, он добавил: -Вот тебе запрос, за моей подписью. Не потеряй, или тебя без него завернут. Не став любопытствовать о причинах столь высокого доверия, и не удосужившись хотя бы узнать насчёт местонахождения склада, белк сделал важную морду, откозырял другу и вышел из кабинета, небрежно сжимая в лапке выданный ему листок. Настроение у него здорово поднялось. Еще бы — друг дал ему ответственное задание, и истязания отсрочил. С гордым видом протиснувшись через толпу пациентов, Натти спустился на первый этаж. Находящийся в закутке склад он не заметил, прошел мимо, и уверенно направился к ресепшну. Гигглс, уже изрядно утомленная монотонным заполнением больничных анкет, на полном автомате щелкала по клавишам, убивая глаза в синий экран монитора с защитной рамкой. Когда к этому добавилось беспорядочное зеленое мельтешение на фоне, она встряхнула головой, и устало уставилась в проём ресепшна. Завладев вниманием бурундучихи, Натти, как ветряк, замахал ей лапкой: -Эй! И вновь привет! –Весело улыбаясь, воскликнул он. –В очереди уже все поумирали? -Давай не будем о грустном. –Мрачно ответила бурундучиха, скосившись на дверь в блок D, с навешенной на ручке запиской «Не входить — у нас переполнено!». -Ладно. –С безразличием отозвался Натти, и помахал зажатым в лапе листочком. –Меня Сниффлс попросил что-то достать. -Достать что? –Протянула Гигглс, слабо соображая, что от нее хочет белк. Натти уже открыл рот, собираясь ответить, когда понял, что успел основательно забыть, о чем именно его просили. Про листок с запросом он не менее основательно забыл, хотя и продолжал сжимать его в лапе. -Что-то там такое, очень нужное… –Потирая затылок, промямлил он. Нерешительно потоптавшись, белк развел лапками и признался, покраснев от стыда: -Я уже забыл! -Ну, вернись к Сниффлсу, и уточни. –Подперев лапкой щеку, подала ему гениальную по своей простоте идею бурундучиха. -Да как-то неудобно. –Вздохнул белк, понуро уставившись в пол. –Он на меня очень рассчитывает… Немного постояв, белк, сцепив лапки, в позе молящего обрушился на стойку ресепшна: -О, великая! Выручи же меня, хоть чем-нибудь. –С пафосом произнес белк, лукаво поглядывая на подружку. –Не дай мне с позором возвратиться туда, откуда я пришел. Гигглс фыркнула, наклонилась, и, пошарившись в нижнем ящике стола, протянула Натти какую-то тощую растрепанную книжку. -"Краткий словарь медицинских терминов»? –Недоуменно спросил тот, прочитав заглавие на обложке. -Посмотри здесь — может быть, найдешь нужное слово? –Предложила бурундучиха, и снова погрузилась в заполнение каких-то бесчисленных анкет, всем видом давая ему понять, что разговор временно окончен. Держа словарик под мышкой, белк нашел более-менее чистую от крови лавочку, привалился на нее, не знаю откуда достал погрызенный карандаш и начал вдумчиво листать страницы, выискивая слово, которое походило на то, о чем просил Сниффлс. «Вот это, вроде, похоже. Окончание «-зия» там точно было». –Подумал он, выписав длинное, сложное слово на листок поверх запроса на медпрепараты. Полистав несколько страниц, чисто интереса ради, белк был неприятно удивлен, заметив еще одно слово, тоже немного похожее на нужное ему. Задумчиво постучав карандашом по переплету книги, он, пожав плечами, выписал и его — пригодится, если с первым он не попадёт. Решив ограничиться на этом, пока не нашлись еще какие-нибудь подходящие слова, Натти захлопнул книжицу, и, вновь подкатив к Гигглс, протянул ей расписанную своими каракулями записку: -Кажется, мне что-то из этого нужно. –Уже более уверенно сказал он. Гигглс за эти пять минут успела окончательно ошалеть от работы за компьютером, равно, как и позабыть, за чем вообще к ней подходил белк. Переспрашивать ей показалось неправильным. Иначе, для чего она тут сидит? «Наверное, по записи обращается» –Сообразила бурундучиха, принимая листок. Сверившись с карандашными писульками, со стоящей снизу подписью Сниффлса, она, не вдумываясь в прочитанное, заполнила и распечатала два направления — на вазэктомию и эвтаназию. Когда матричный принтер отжужжал своё, она протянула Натти два, еще теплых и пахнущих краской листка. -Ого, в двух местах брать надо? –Удивился белк, разглядывая выданные ему бланки. -Погоди, кого ты там брать собрался? –Встряхнув головой, спросила Гигглс и перегнулась через стойку, но Натти уже и след простыл. Поднимаясь по лестнице, белк, сверялся с вручёнными ему направлениями. -Второй этаж, четвертый этаж… –Бормотал он, думая, куда сперва направиться. Решение, впрочем, было очевидным: -Начну со второго, конечно! –Сказал он сам себе. –Это ближе! Решив так, Натти свернул на второй этаж, и пошел по странно пустому коридору, стараясь высмотреть среди дверей кабинет с нужным номером. Негромкий звук его шагов разносился эхом среди окрашенных деревянных стен этажа подозрительно затихшей больницы. Наконец, найдя нужную дверь в самом конце коридора, белк постучался, и, не дожидаясь ответа, скользнул внутрь и осмотрелся. Натти оказался в полупустом помещении, с очень умиротворяющей обстановкой. Выкрашенные в светлые пастельные тона стены, чистенький пол, полностью устланный бежевым ворсистым ковром, несколько горшков с цветочками. В углу кабинета стоял стол с круглым аквариумом, в котором неспешно плавали какие-то красивые рыбки. Даже вид из окна позади письменного стола открывался не на соседние стены больничного городка, как это было по всей больнице, а на одну из полянок. Натти подошел к окну, отодвинул мешающий ему стол, и уткнулся носом в теплое стекло. На поляне едва проглядывались мельтешащие по ней местные жители. Кто-то сейчас беззаботно прогуливается в тенечке среди деревьев, радуясь лету, а он так обидно прихворал. И так болезненно… Потерев щеку, Натти встал спиной к окну, оперся локтями об подоконник, и снова осмотрел убранство кабинета. Вся эта симпатичная обстановка его как-то смущала — он совсем не так представлял себе складские помещения. На складе должны быть какие-нибудь там стеллажи, полочки и коробки. А тут цветочки, рыбки и настраивающий на спокойный лад антураж. Это явно не склад, это больше походило на один из тех кабинетов, в котором долго вешают лапшу на тему того, что ты не в себе, что надо срочно лечить, исчезнуть для остальных на месяц-другой… Помотав головой, белк отогнал от себя далекие мрачные воспоминания и вообще всякие сомнения. Выданное на ресепшне направление привело его именно сюда, и не важно, какая тут обстановка — главное, чтобы нужные ему вещи были. А пока он тут один, можно как-то убить время до прихода интенданта, или кладовщика, или кто бы тут ни работал. Оторвавшись от подоконника, Натти подошел к аквариуму, положил бумаги с направлениями рядом, и снял с аквариума крышку. «Как на банке с печеньем!» –Улыбнувшись, подумал он, откладывая ее в сторону. Рыбки возмутительно спокойно плавали, не вписываясь в полный неприятностей и крови быт прочих лесных жителей. Надо было их немного погонять, чтобы не возомнили о себе бог весть что. -Как живёте, караси? –Весело спросил Натти, по локоть сунув лапу в теплую водичку. Немного погоняв, как хотел, рыбок и насвинячив расплескавшейся водой на столе, он заметил то, на что до этого каким-то невероятным образом не обратил внимания. Рядом с ним, в углу стояла больничная кушетка, а на ней пластиковый мешок. В нем, судя по выглядывающей макушке с острыми ушками, уже кто-то лежал. «Труп!» –Метко определил белк. Присутствие кадавра рядом с собой его ни разу не испугало, даже не вызвало каких-то подозрений, или хотя бы резонного вопроса — откуда на складе взяться мешку с телом? Единственное, что Натти заинтересовало — кому сегодня не повезло? И как именно? И не лежит ли под пластиковым покровом мешка кто-нибудь из их компашки? Вынув лапу из воды, Натти снял с головы свое яблоко в карамели, за неимением шляпы, и подошел поближе к запакованному телу. Едва он потянул за край мешка, дверь за его спиной тихо отворилась, и кто-то удивленно произнес: -Натти? Невинно улыбаясь, и всем своим видом показывая, что вовсе ничего не делал, и не трогал, белк обернулся на голос. На пороге кабинета стояла Лэмми, со своим извечным огурцом под мышкой. Ее обычный образ был дополнен вязаной шапочкой с вышитым на ней красным крестом, а вид у овечки был откровенно взволнованный. -Меньше всего я ожидала тебя здесь увидеть. –Проблеяла она. -Привет, Лэмми! –Приветственно замахал ей Натти, разметав брызги со своей мокрой лапки по всему кабинету. –И ты здесь работаешь? -Работаю… –Опустив глаза, ответила овечка и кивнула на огурец. –А Мистер Пиклз мне помогает. Правда, неважно у него это выходит, но зато он поддерживает меня, и говорит, что я делаю нужное дело. А еще, он очень радуется, когда кто-нибудь к нам приходит… Подойдя к столу, она положила на него огурец, немного постояла так, а затем содрогнулась, встревожено взглянула на Натти, и быстро подошла к нему. -Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста — скажи, что просто поздороваться зашёл! –Вцепившись в друга, и тряся его за плечи, умоляюще попросила она. -Ну-у… и да, и нет. –Помявшись, ответил тот, смотря в ее не на шутку испуганные глаза. Отстранившись от овечки, он взял лежащие возле аквариума и уже слегка размякшие от воды бумаги, быстро пробежался глазами в поисках нужного направления, а затем протянул ей одно: -Вообще, я пришел сюда для этого… Взяв у него листок, овечка прочитала его, и закусила губу. Ошибки быть не могло — это было заверенное Сниффлсом направление на эвтаназию. -Меня Сниффлс сюда отпра… –Начал Натти, намереваясь рассказать про поиск лекарств, но овечка снова вцепилась в него. -Слушай… тебе это не нужно, понимаешь?! –Встряхнув его, воскликнула она. -Ничего не поделаешь. –Пожал плечами белк. –Я тоже сначала не хотел, но мне сказали, что потом станет только хуже. -Что с тобой такое? –Испуганно спросила Лэмми, зажав себе рот лапкой. -Да знаешь, –начал Натти, –уже давно страдаю от… Он уже собирался рассказать про свои проблемы с зубами, но тут они сами дали о себе знать острой, отвратительной болью, пронизывающая его моляры до самых корней. Белк скорчился, замычал, и, мелко дрожа, зажал рот лапой. На глазах у него выступили слёзы. -Лэмми… –Глухо пробубнил он, содрогаясь. –Пожалуйста… не спрашивай, и не уговаривай. Мне действительно это нужно. Я так больше не могу… не хочу… -…п-просто не хочу! –Уже с каким-то надрывом закончил он. Лэмми подавленно молчала, пытаясь переварить происходящее, хотя ей больше хотелось, чтобы это оказалось всего-навсего чьим-то сном. Приступив к работе на этом месте, она боялась однажды увидеть в этом кабинете кого-то из своих друзей, с намерением насовсем уйти из жизни. И вот, случилось именно оно — пришел Натти, с подписанным направлением, и, по-видимому, сильно страдающий от чего-то, что уже попросту не может выносить. Резкость в глазах у овечки стал потихоньку таять, глаза наполнились спасительными слезами, сводя хоть какую-то видимость на нет. «Никакого Натти здесь нет» –Крепко зажмурившись, стала внушать себе она, теребя подол кофточки. –"Я просто задремала, я сейчас проснусь за своим столом, и никто ко мне сегодня больше не придет. И вообще - никто никогда сюда больше не придет». Но все эти эскапистские штучки не сработали: -Лэ-эмми… –Простонал белк, вымученно глядя на ушедшую в себя овечку. -Натти… –Прошептала та, открывая глаза. –Я… я не хочу, не могу тебе этого позволить. «Ну что за глупости она тут разводит?!» -Раздраженно подумал Натти. –"Все бумаги у меня на руках, а она артачится, еще и драму наводит». Запунцовев, белк собирался высказать овечке всё, что думает о ней, но в одном из зубов снова мучительно кольнуло, и тем самым несколько поусмирило его гнев. -Лэмми. –Прохныкал он. –Неужели ты хочешь, чтобы я страдал и дальше? -Нет! –Испуганно помотала головой овечка. –Боже мой — нет, конечно! Взяв Натти за лапку, она проглотила вставший в горле ком, и срывающимся голосом произнесла: -Ты прав. Извини меня. Я понимаю — при такой странной жизни, как наша, иногда просто хочется… мирно уйти. Натти хотелось поскорее забрать препараты, которые ждал Сниффлс, и разделаться с мучительной зубной болью, пока последовательно не произошли все те же жуткие осложнения, которые друг заботливо обрисовал ему. -Точно, я хочу поскорее уйти. –Глухо ответил он. –Давай то, что там надо. -И все же… ты уверен в этом? -Мне это необходимо. Тяжко, со всхлипом, вздохнув, овечка показала пальцем на мешок с трупом, и угрюмо произнесла: -Тогда помоги мне убрать этого парня. -А что с ним такое случилось? –Спросил Натти, подойдя к кушетке и уже с полным правом отогнув край мешка, явив свету морду какого-то кота. Свету, которого тот уже никогда не увидит. Задержавшись взглядом на кадавре, Лэмми вздохнула и выдавила: -То же что с тобой, возможно. Белк уставился в безразличную, чуть туповатую морду покойника. По нему не было видно каких-либо ужасающих последствий уклона от лечения, но Натти на всякий случай глубоко впечатлился. «Боже мой»! –С ужасом подумал он. –"Кариес уже свел этого зверя в могилу. Сниффлс полностью прав — надо срочно лечиться.» Застегнув мешок, они на пару с Лэмми перенесли его в пустующий угол. После, овечка постелила на кушетку точно такой же мешок. -Залезай в него. –Бесцветным голосом произнесла она. -А зачем? –Боязливо поинтересовался белк, переводя взгляд то на пустой мешок, то на уже занятый таким же образчиком угол. -Во-первых — так надо, во вторых — это практично… –Начала Лэмми, но Натти, уже уставший от всякого рода разъяснений по поводу, и без, нетерпеливо махнул лапой и влез на кушетку. -Ла-адно. –Протянул он, запихивая своё тельце в мешок. –Все что скажешь, но только давай быстрее. «Это уже какая-то извращённая форма бюрократии» –Подумал белк. –"Столько странных и нелепых движений, чтобы препараты забрать». Чуть застегнув мешок, Лэмми подошла к медицинскому шкафчику, (его Натти тоже до этого тоже как-то умудрился не заметить) и достала оттуда несколько пузырьков. На этикетке нескольких из них красовался внушающий определённые мысли оскаленный череп, но белк не нашел в этом ничего подозрительного. -Так его еще и готовить надо? –Удивленно спросил он. -Да, сейчас сделаю раствор… –Прошептала овечка, взяла горестную паузу, а после сдавленно договорила: -…для тебя. «Круто Лэмми придумала» –Подумал Натти, расплываясь в улыбке и поудобнее устраиваясь в мешке. –"Сейчас на месте и приму свою дозу. А потом, уже можно будет и о запасе для Сниффлса договориться» Что-то намешав в маленький бумажный стаканчик, Лэмми подошла к Натти, и поставила получившийся декокт на столик рядом с ним. -Напиток очень горький. –Предупредила она, и положила рядом со стаканчиком аппетитно выглядящую печенюшку. –Тебя это очень скоро перестанет беспокоить, но все же лучше сразу после этого закусить печеньем. Я сама выпекала. -Ну, ради такого, можно даже две порции этой дряни выпить. –Произнес Натти, зачарованно глядя на угощение. Взяв стаканчик, белк уставился в чуть плещущееся бесцветное содержимое, не горя желанием пить его. Зря Лэмми сказала, что жидкость горькая. Конечно, после этой гадости его ждет очень вкусное на вид печенье, но ведь это после того, как он осилит напиток. Желая потянуть время, белк подал голос: -Вообще, меня просили взять с собой, и побольше, побольше — чтобы на всех хватило. –Пробормотал он. Лэмми удивленно уставилась на него, и прошептала: -Мистер Пиклз тоже все время говорит, что станет лучше, если все так поступят… Покачав головой, она закончила: -…но я с вами обоими не согласна. -Ладно, ничего страшного. –Успокоил ее белк, поднося стаканчик ко рту. –Главное, чтобы мне сначала. Потом, уже там объяснюсь со Сниффлсом. -Он что — тоже собирается?.. –С ужасом пролепетала Лэмми, округлив глаза. -Конечно. –Кивнул белк, так и не сделав ни глотка. –Просто решил, что лучше я это сделаю, пока он подготавливает всё. Не обращая внимания на готовящуюся разрыдаться овечку, белк, снова уставившись на содержимое стакана, с досадой подумал: «Сниффлс мне хоть и лучший друг, но все-таки он садист. Колоть собирался, а тут достаточно просто выпить какую-то гадость». -Натти… –Со слабой надеждой произнесла Лэмми. –…может, ты все же одумаешься? Неужели все настолько безнадежно? -Дальше терпеть нельзя. –Пробормотал белк, глядя на попавшую в стакан пылинку, теперь медленно дрейфующую в прозрачной жидкости. –Мне рассказали, что будет, если я не сделаю этого сейчас же. Знаешь… это не стоит таких мучений. Не дав Лэмми пособолезновать страшным горестям, Натти спросил, указав на стакан: -А что это вообще? -Коктейль из пентобарбитола, новокаина и… –Прошептала Лэмми, и, всхлипнув, продолжила, -…ещё некоторых препаратов, не буду забивать тебе голову фармакологией… Снова всхлипнув, судорожно вдохнув пару раз, она собралась с духом и стала рассказывать дальше: -Это очень интересно работает. Ты выпьешь это, и просто уснешь, а в это время лекарства нанесут разрушительный удар организму. Смерть будет считаться, как наступившая по естественным причинам. Ну, знаешь, у тебя один за другим органы откажут, как у тех, кто прожил достаточно долго. Повторно ты уже не возродишься. Таким образом, мы обманываем природу, и позволяем спокойно, безболезненно и навечно скончаться таким же бедолагам… Натти уже на моменте с перечислением препаратов соскучился, слушал подругу лишь отрывками, и теперь сидел, не вполне понимая, зачем она упоминает смерть и что вообще ее так расстроило. А Лэмми, так и не закончив рассказа, всхлипнула, обняла Натти, и прошептала ему на ушко: -Мы с тобой почти не общались, но я все равно буду очень скучать по тебе. -Зачем скучать? –Удивился белк. Зажав стакан между ног, он обнял овечку в ответ. -Я и не думал, что я тебе интересен. –Тихо произнес он, поглаживая ее по спине. –А если так, то давай как-нибудь погуляем. Пообщаемся, узнаем друг друга получше… и поближе. Глупо хихикнув, он подумал: «А что потом из этого получится — белкоовцы или овцебелки?» Ну, а если серьезно, то почему бы ему не зависнуть с Лэмми? Кто-то утверждал, что она чокнутая. Оно и видно — убивается и плачется ему в шкуру, как будто он вот-вот помрет. Но что ему с того, что у нее с головой проблемы? Он точно такой же, начиная с собственного имени. Они одинаковые. Обнимая плачущую овечку, белк твердо решил позвать ее пообедать в какой-нибудь забегаловке. Выпьют по коктейльчику — она, вроде, как раз сейчас что-то об этом говорила. Только вот в какой момент он это слышал? Усиленно вспоминая, что там говорила Лэмми, Натти припомнилось нечто другое: «Смерть», «навеки скончаться»… –Неожиданно всплыло у него в голове. -Так, погодите-ка… –Отстранившись от овечки, беспокойно произнес Натти, запоздало что-то уловив. –Ты что-то говорила «скончаться»? «Навечно»? -Ну да, за тем сюда и приходят. –Шмыгнув носиком, прошептала та. -В твой кабинет приходят умирать?! –Воскликнул белк, уставившись на мешок с телом в углу. Не дожидаясь ответа, и начав о чем-то догадываться, он поднял стаканчик двумя пальцами и перевел взгляд на Лэмми: -То есть, это не лекарство? -Нет, это яд. –Совершенно честно ответила овечка. Натти нервно сглотнул, и с постепенно нарастающим ужасом перевел взгляд на невинно выглядящий напиток. Он держит в лапах несусветную дрянь, смертоносный яд, жуткую отраву, чашу с цикутой! Которую с циничным спокойствием и знанием дела приготовила ему Лэмми! Вот это уже было слишком! Испуганно взвизгнув, он отбросил стаканчик на пол и начал барахтаться в мешке, пытаясь выбраться из него. Проблеяв что-то бессвязное, Лэмми отшатнулась от резко забушевавшего Натти. Ерзая в мешке, белк свалился с кушетки, впечатавшись мордой в пол. Несмотря на ковровую поверхность, приложился он довольно болезненно, но даже не обратил на это внимания. Так и не осилив выбраться из мешка, он быстро вскочил, и, прыгая в нем, покинул жуткий кабинет, штурмовав дверь лбом. Лэмми посмотрела на захлопнувшуюся за ним дверь и… расплылась в счастливой улыбке. Не зря она ему все рассказала — такая воля к жизни появилась! -Вот видишь, Мистер Пиклз — никто не хочет умирать вот так… –Обратилась она к огурцу, загадочным образом оказавшемуся стоймя на стуле. -…ну, почти никто. –Переведя взгляд на застегнутый мешок с трупом, закончила она. Дверь снова распахнулась. Овечка повернулась к ней, уже заведомо огорченная тем, что кто-то еще пришел на прием, однако посетителем вновь оказался Натти. Откровенно враждебно глянув на Лэмми, он в своем мешке доскакал до столика рядом с кушеткой, прихватил печенье и оставленное им направление на вазэктомию, а затем молча ускакал обратно за дверь. Уже в коридоре, высвободившись из жуткого мешка, белк рысью добежал до лестницы, взлетел по ней до верхнего, технического этажа, где, сидя на перилах над высоким пролетом, начал аккуратно есть печенье, стараясь не тревожить больные зубы. -Тузи был прав! Ужасная у нас медицина! –Возмутился он, откусив первый кусочек. –Приходишь за лекарствами, а тебя убить пытаются! Почавкав, он с набитым ртом добавил: -Насовсем!!! Откусив еще кусочек, он мстительно произнес: -Лэмми свой камешек из рогатки получит, за такие приколы. Киллер в кофточке! И этот глупый огурец я у неё отниму. Но это потом… -…а печенье она все-таки готовит отменное. –Признал он, доедая последний кусочек. Хоть какой-то перекус, впервые за этот день, еще и сладкий, как изначально ему хотелось. Несмотря на зубную боль и то, что его едва не отправили в вечность, Натти слегка приободрился. Спускаясь по лестнице, он сверился с оставшимся направлением. Вазэктомия. Четвертый этаж, кабинет четыреста какой-то там. На минуту остановившись на площадке между этажами, белк потёр глаза, проморгался, и щурясь, посмотрел на оклеенные противоскользящей лентой ступеньки. -После этого веселящего газа, мне все каким-то тусклым кажется. –Пожаловался он сам себе, и продолжил путь вниз. Спустившись на четвертый этаж, где тоже царили совершенно несвойственные их больнице тишина и запустение, Натти дошел до нужного кабинета, и ненадолго завис, стараясь наметить себе четкую программу действий: «Так, друг, соберись! Надо внимательно следить за тем, что видишь... и тем, что тебе в пасть пытаются засунуть». –Настроил себя на нужный лад белк. Ради большей внимательности, он вдарил себе по щеке, скривился от вспыхнувшей зубной боли и вошел в кабинет. -Приветик, молодняк! –Широко улыбнулся ему какой-то сидящий за столом незнакомый бобёр. –Ты по записи? Вольной натуре Натти очень понравился панибратский настрой доктора. -Да, мне тут кое-что нужно. –Улыбнулся в ответ он, небрежно вручая бобру направление. Пока тот с задумчивым видом изучал полученную бумажку, белк позволил себе оглядеться на новом месте, особенно делая акцент на поисках чего-либо подозрительного. Однако, в этом кабинете никакой жути, вроде кушеток с трупами и шкафчиков с ядами не наблюдалось, что несколько его успокоило. Впрочем, кушетка и шкафчик тут тоже стояли, но ничего настораживающего они не содержали. Единственное, что над кушеткой зачем-то была установлена вмонтированная в стену лампа, как в операционных, а рядом стоял столик на колёсиках, с небольшим хирургическим инструментарием на его стеклянной прозрачной поверхности. Натти, впрочем, не стал из-за этого беспокоиться, поневоле сосредоточившись на нечто совершенно ином — по стенам кабинета были развешаны медицинские плакаты на тему репродуктивной системы, различий строения половых органов. На полочке шкафчика стояло несколько очень провокационно выглядящих макетов с интимными частями в разрезе. Незрело похихикав при виде пособий, Натти с удовлетворением пришел к выводу, что ничего угрожающего его жизни в этом кабинете не содержится. Однако, его продолжал беспокоить тот момент, что убранство помещения тоже никак не тянуло на склад. «Спокойно!» –Подумал белк. «Может, все правильно? Наверняка, все нужное у доктора в этом шкафчике. Да-да, точно. Всё по плану! А если вдруг не по плану, то я обязательно обращу на это внимание и…» -Значит, Натти… –Оборвал ход его мыслей доктор. Белк, все еще думая о своём, уставился на бобра. -Знаешь, ко мне редко заглядывает молодняк. –Сказал тот, скрестив лапки. –Обычно это звери постарше, у которых уже зубная боль от маленьких копий себя. Стоило Натти услышать про зубную боль, как та, словно по заказу, в очередной раз дала о себе знать. -В том-то и дело, что это меня тоже беспокоит. –Ответил белк, потирая щеку. «Только не начинать унизительно расклеиваться. Не здесь» –Внушал он себе, делая вид, что просто почесывается. Скажем честно, Натти стоило больших усилий стоять с невозмутимым видом — во рту ощущение было такое, будто Сниффлс на расстоянии начал прочищать каналы зуба. Сделал небольшую куклу с клочком его шерсти, и начал ее пытать своими стоматологическими приблудами. Этакий вуду-Натти. -Ну что ж, дело твоё… –Пробормотал бобр, включая компьютер. Запросив по мылу карточку на пациента, и получив ее, он стал изучать информацию. Увидев, сколько пациенту полных лет, бобр уже усомнился в том, что оному стоит так спешить лишить себя возможности плодиться. -И все-таки, не рановато ли ты решился на это? –Поднял он глаза на Натти. «Ага, и здесь то же самое!» –Отметил про себя тот. –"Внимательней, Натти, внимательней!» -Я тоже сначала сомневался. –Осторожно, стараясь подбирать слова, ответил белк. –Но меня убедили в том, что сейчас самое время. -Угу… –Бобр постучал пальцем по клавиатуре, пытаясь найти хоть какие-то отметки или перекрестные ссылки, дающие сведения об отцовском положении своего пациента, но ничего этого в его карточке не было. -Натти, что-то я не вижу соответствующих записей. –Признался он, бездумно тыкая на «PgDn», и водя глазами по белым знакам на голубом фоне ДОСа. -Ну, знаете… –Почесав затылок, смущенно ответил Натти. –Я все это время очень старательно избегал хоть как-то отмечаться… На слове «у стоматолога», в одном из зубов снова противно кольнуло и белк осёкся, зажмурив один глаз. Бобр же истолковал его слова так, будто тот не единожды уклонился от исполнения отцовских обязанностей, раз за разом оставляя сюрприз в подоле на попечение очередной второй половинки. -Это безответственно! –Возмутился он. –Я все прекрасно понимаю — хочется погулять подольше, не отвлекаясь на это все, но все же я тебя очень осуждаю. Если уж нагулял, то надо достойно нести выпавшее тебе бремя, а не нырять в кусты. -Я уже понял! –Плачущим голосом покаялся Натти, подумавший, что его распекают за долгое игнорирование кабинета стоматолога. –Мне чётко дали знать, к чему всё это приведет, в конечном итоге. Я больше так не буду! -Ладно уж. –Отмахнулся довольный своей успешной проповедью бобр. –Что сделано, то сделано. Просто интересно, как они росли, без достойного ухода? -Ну, почему «без ухода»? –Оскорбился белк, подумав, что речь идет о зубах. –Я все это время делал для них, что надо было. А они все равно… -Плохо обошлись с тобой, в итоге? Значит, не очень-то ты и старался. –Развел лапками бобр. -Да, док — так и есть, похоже… –Признался Натти. –Если бы я знал, к чему все придет в итоге, то… В зубах у него снова заныло. Белк страдальчески сморщил мордочку, схватился за рот и едва слышно заскулил. -Ну, не надо так расстраиваться. –Сказал ему бобр, сменив неприязненный тон на сопереживающий. –Все еще наладится, если возьмешься за ум. -Сколько их вообще у тебя? -Спросил он, подразумевая количество наделанных белкой детей. -"Почему ему так интересно, сколько у меня зубов осталось?" -Подумал белк и произнес, ощерив оставшиеся у него после всех жизненных метаний зубы: -Семнадцать. -Семнадцать?! –Округлил глаза бобр, и снова поспешно сверился с карточкой (точнее, с графой «возраст»). –Господи, да когда же ты начал, если сейчас их у тебя столько?! «За молочные зубы спрашивает» –Решил белк, попутно заметив себе, что у доктора есть странная манера вместо нормальных вопросов выспрашивать обо всяком при помощи каких-то шарад. Вспомнив о далеких беззаботных временах, когда он заложил свой первый молочный зуб под подушку, в расчете на пару монеток, и дальнейшую их конвертацию в сладости, Натти ответил: -Первый раз лет в шесть, не раньше. -В шесть?! –Снова округлил глаза бобр, и даже поперхнулся. –Как это вообще возможно?! -Да все же просто, док. –Засмеялся белк, вспоминая, как сам себе вырвал первый зуб… *      *      * Это действительно впервые случилось с ним лет в шесть, когда в один прекрасный день он почувствовал, что один из его зубов мешает жевать еду и не желает стоять ровно. Поняв, что происходит что-то не то, Натти залез в домик на дереве, намереваясь самостоятельно разобраться с виновником его проблем. Делиться подробностями о своих неприятностях с кем бы то ни было он даже не думал, опасаясь, что его начнут обрабатывать на предмет похода к стоматологу, с которым у него уже со столь нежного возраста сложились резко негативные отношения. Сидя на деревянном полу домика, среди пыльных солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно сбитые доски стен, он стал самозабвенно ковыряться во рту, пытаясь вправить непослушный зуб, однако результат вышел диаметрально противоположным — проблемный моляр больно кольнул его в десну и выпал прямо в ладонь ошалевшего бельчонка. С ужасом глядя на ладошку, где в лужице слюны и крови лежал его зубик, Натти сразу же попытался вернуть его на место, но моляр не держался, выпадая при каждом резком движении. Немного перепачкавшись кровью из разодранной десны, Натти в итоге доигрался до того, что поперхнулся зубом и с большим трудом выкашлял его обратно на неструганный пыльный пол домика. Поняв, что ничего не добьется, он испугался, решив, что опять доигрался, и теперь умрёт. Это и так случалось время от времени, но подобные случаи носили более будничный характер, типа попаданий под машину, крайне неловко сделанных прыжков с качелей и тому подобных неприятностей, о которых потом ему рассказывали друзья, на следующий день. А тут он, по большему счету, ничего не делая, начал истекать кровью, и это было как-то особенно несправедливо. Посмотрев на перепачканные кровью пальцы, Натти решил, что точно истечет в ближайшие минуты. Бежать за помощью уже не было никакого смысла — что сделано, то сделано. Он умрет из-за какого-то дурацкого зуба! Сжав в кулаке выпавший моляр с такой силой, что корни зуба впились в запястье, тогда еще бельчонок прилег набок и горько разрыдался, в ожидании своей неминуемой кончины. Слезы облегчили страдания юного сердца, и, наплакавшись, Натти погрузился в долгий, спокойный сон, убаюканный собственными переживаниями и тишиной глухолесья. Проснулся он только, когда диск закатного солнца на прощание дал залп оранжевого света по его сомкнутым векам. Поморщившись и чихнув, взъерошенный бельчонок сел на полу, потирая глаза. На окошко домика села какая-то птица, что-то прощебетала, склонив набок голову посмотрела на Натти своим черным глазком, и сорвалась с места, как только он поднялся на ноги. Поняв, что он все еще здесь, живой и даже чувствует себя лучше обычного, Натти выбрался из домика, спустился на землю и поплелся домой, продолжая сжимать молочный зуб в кулаке. То, что он должен был истечь кровью из-за выпавшего зуба, его уже не так волновало, как-то, что его уже наверняка хватились дома. Если так и окажется, то прибьют наверняка — даже выпавших зубов не надо… *      *      * Бобр, постукивая пальцем по корпусу клавиатуры, и подперев лапой щеку, терпеливо ждал, пока странно затихший пациент поразит его своим рассказом о раннем половом опыте. Натти, как-то резко поугрюмев, смотрел в пол, пошаркивая лапой по ковру. Забытое воспоминание из детства почему-то вдарило по нему так, как будто это случилось несколько минут назад. Может, из-за того, что ему в тот дурацкий день всё-таки влетело дома, за своё долгое отсутствие? -Натти, так как у тебя это получилось, в таком возрасте? –Поинтересовался бобр. -А? –Поднял на него непонимающий взгляд белк. Вспомнив, что доктор спрашивал за первый зуб, он пожал плечами, вздохнул, а затем начал сбивчиво пересказывать ему о нахлынувших на него воспоминаниях, при этом сильно путаясь в мыслях от волнения: -Ну, так вот… мне точно было лет шесть… я просто решил попробовать… нашел подходящее место… сел там, сверху… э-э-э… и начал елозить им туда-сюда… потом смотрю — что-то белое показалось… а потом я уснул… так получилось с первым… а через несколько месяцев уже был второй… а потом… -Ладно-ладно, Натти! Давай на этом остановимся! –Просипел бобр, на которого этот дурацкий поток бессвязных мыслей все же произвел глубокое впечатление. Оба зверя дали себе время чуть успокоиться. -Ну, а как тогда твои родители отреагировали? –Наконец, спросил бобр. -Дома были проблемы. –Вздохнул Натти. -Ну, еще бы. –Усмехнулся бобр. –А что с первым стало, в конечном итоге? Нормальный получился? -Всё было замечательно док. –Улыбнулся белк. –Вырос крепким, нормальным. Не болел… Засунув мизинец в пасть, он пощупал пустующее место от своего первого сменившегося зуба, давно выбитого в результате каких-то забывшихся злоключений, и снова вздохнул: -Но теперь его, к сожалению, больше нет… -Соболезную. –Чувственно произнес доктор. –Но не будем о грустном. Мне даже жаль, что такой продуктивный производитель, как ты, вдруг решил сойти с дистанции. Встав из-за стола, он отошел к окну, и спросил: -Тебе кто-нибудь разъяснил, что я буду делать? -Я и сам знаю. –Весело отозвался Натти. –Вы дадите мне лекарство, что-то там еще, и я пойду. -Ну, если вкратце, то что-то вроде того. –Натянуто ответил бобр, возвращаясь на своё место. Похмыкав, и скрестив лапы, он пару раз качнулся на стуле, после чего с сомнением произнес: -И все же я не знаю, парень — стоит ли тебе это делать? -Я уже настроился. –Немного раздраженно заметил Натти, которого уже начали бесить все эти сомнения со стороны эскулапа. –Ненавижу, когда меня начинают отговаривать. -Ладно, не кипятись. –Примирительно сказал тот. –Я всего-навсего спросил. Могу представить, как тебя достали все эти проблемы с твоими семнадцатью. Указав на кушетку, доктор сказал: -Присядь там, а я еще раз пробегусь по твоей медкарте, на предмет возможных противопоказаний. -Так что — вы меня сразу здесь и уколете? –Обрадовался тот, примостив зад на указанное место. -Если выяснится, что тебе это никак не навредит, то да. –Подтвердил бобр. –Мне будет проще самостоятельно сделать наркоз, чем гнать тебя к анестезиологу. Пока Натти, болтая лапами, с интересом разглядывал инструменты на тележке, бобер повторно изучил его карточку, а потом, не удержавшись, скачал архив с историей болезни, занимавший приличное для среднего пациента количество мегабайт. Изучая анамнезы, бобр то хмыкал, то немного бледнел, и даже пару раз хихикнул. -Ладно, Натти. –Наконец, отозвался он, поднявшись с места. –Противопоказаний у тебя нет. Признаюсь, я еще заглянул в твою историю болезни, и осмелюсь добавить, что тебя посетило действительно зрелое решение. Ложись поудобнее, и вырвем этот зуб. -Как «вырвем»?! Да у меня их всего семнадцать осталось! –Воспротивился белк, загораживая пасть. -Помню, помню, помню. –Отозвался бобр, решивший, что Натти говорит о собственных детях. –Они вырастут, и можешь полноценно наслаждаться покоем. -А это не убьёт меня? –Подозрительно спросил белк, осторожно укладываясь на застеленную пеленкой кушетку. –А то в другом кабинете меня тоже попросили просто прилечь, а потом чуть не пришили насовсем. -Не переживай. –Ответил бобр, натягивая перчатки. –Это операция несложная, никто от нее еще не умирал. В заключение, скрыв морду под медицинской маской, бобр включил лампу, пододвинул столик с хирургическими инструментами поближе, и стал приводить Натти в правильное положение: -Так, задние лапки подгибаем к коленкам и раздвигаем. Вот сюда кладем полотенчик… ага. С этими словами, бобр накрыл лежащего с раздвинутыми лапами Натти бледно-зеленым клеенчатым покрывалом по пояс. «Методы заморозить боль становятся все страннее и страннее» –Подумал белк, немного смущаясь тому факту, что сейчас лежит в неприличной позе перед посторонним. Еще более он смутился, когда доктор уверенно стал щупать его в том месте, за прикосновения к которому в обычной ситуации можно было подать в суд за домогательства. -Так… –Пробормотал доктор, ощупывая пациента. –Ага, вижу. -Что вы там видите такое? –Все еще смущаясь, спросил белк. -Для нас обоих тут ничего нового. –Раздалось в ответ. –То же, что у нас всех — самцов… Взяв из лежащей на столике коробки ампулу новокаина, бобр раздавил ее, набрал прозрачную жидкость в одноразовый шприц, а затем кивнул и исчез из виду, наклонившись к отгороженной покрывалом нижней части Натти. «Не подумал бы, что можно туда колоть, чтобы заморозить зубы» –Заметил про себя белк. –"И все же — это не так страшно, как когда тебе иголкой в рот лезут…» Секундой позже, как только иголка шприца вошла в то место, по которому нельзя бить, он резко изменил своё мнение: «Ой, мамочки!» –Стиснув зубы, подумал Натти. –"Лучше все-таки, когда в десну!» -Молодец, хорошо держишься. –Похвалил его бобр, выбрасывая шприц в ящик для отходов. -Нам здесь не привыкать. –Слабо протянул Натти. -Чёрт возьми, да! –Охотно согласился бобр. -Ну что — чувствуешь, как препарат подействовал? Зубная боль у Натти никуда не подевалась, так что он только отрицательно покачал головой. -Серьезно? –Удивился доктор, и ущипнул пациента в области паха. Не увидев никакой реакции на это, он еще более удивился, но все же побоялся резать чувствительный орган без подстраховки. -Ладно, давай повторим… –Озадаченно произнес он, распаковывая еще один шприц. Второго укола Натти даже не заметил. Когда бобр вновь показался на виду, и повторил вопрос по поводу чувствительности, белк чуть раздраженно отозвался: -Я же сказал, что все чувствую, док! -Да не может быть такого! –Рассердился тот в ответ. –Ниже пояса все чувствуешь? Можешь пошевелить лапами? А хвостом? -Ах, там… –Смутно произнёс Натти и попытался пошевелить хоть чем-то из перечисленного. -Нет. –Признал он, после пары попыток. –Ни лап, ни хвоста не чувствую… Перепугавшись этому открытию, белк завопил: -ЧТО ВЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ ТАКОЕ, ДОКТОР? -Тише, тише. –Успокоил его тот. –Это обычный эффект от обезболивания. Ты зубы лечил когда-нибудь? Помнишь, как во рту всё немеет, после укола? -Я и прямо сейчас зубы лечу… –Прошептал Натти, пощупав щеку. -Подвижность вернется в течение полутора часов. –Продолжал рассказывать тот, не обратив внимания на слова пациента. –А пока, не будем терять времени… Взяв со столика скальпель, он склонился, высматривая что-то под покрывалом, накинутым ниже пояса Натти. -Доктор, а нож зачем? –Испугался тот, чуть приподнявшись на локтях. -Ну, ты смешной. –Хихикнул бобр. –Как я вазэктомию без инструмента сделаю? -Да не надо мне ничего там делать! –Воскликнул белк. –Заморозили, и ладно — я пойду. Точнее, поползу. Показав пальцем на ячейчатый коробок, из которого выглядывали заветные ампулы новокаина, он попросил: -Дайте мне еще этих штук с собой — меня просили достать немного. Можно и с коробочкой. -Да ты шутишь! –Воскликнул бобр, поднимаясь со своего места. –Может, тебе еще и завернуть? -В этом нет необходимости. Мне всего лишь на этаж выше отнести, к стоматологу. -Пусть он своими разживается. –Проворчал бобр. Схватив со стола упаковку, он обнял ее и добавил: -Анестетики и так нарасхват уходят. Я пять дней обивал порог склада, чтобы перехватить пачку для себя. Я не жадный, ты не подумай. Просто… -Постой-постой-постой! –Оборвал его Натти. –А мы сейчас не на складе? -А на что это похоже? –Буркнул бобр, показывая лапой на чуть раньше развеселившие Натти плакаты. Белк недоуменно пожал плечами и откинулся на спину, щурясь от яркого света операционной лампы. -Боже, неужели ты не понимаешь? –Воскликнул бобр. –Это кабинет уролога. А я — врач-уролог. -То есть, я опять куда-то не туда попал? –Спросил Натти, заслоняясь лапкой от света. Бобр нахмурился, поднялся со своего места, навис над своим странным пациентом и попросил: -Так, ну-ка скажи — за чем, по твоему мнению, ты сюда пришел? -Ну… –Неуверенно начал тот. –У меня зубы болят. Сниффлс попросил достать лекарств, чтобы все заморозить. Я и пошел сюда, за вазэ… ва-зэ… короче, чем-то там, чтобы не болело. -Что?! –Округлил глаза доктор. –Господи, нет же! При чем здесь вообще твои зубы? У тебя направление на вазэктомию, за подписью Сниффлса, между прочим. Не знаю, почему он тебе не объяснил… хотя нет — пожалуй, я прекрасно понимаю, почему он такого балбеса сюда отправил. Муравьеда тоже наверняка беспокоит то, что ты активно размножаешься. -Полегче с моим другом! –Чуть приподнялся Натти, хмурясь. –Он бы не стал мне как-то вредить. Похоже, я что-то неправильно понял. Что еще за вазэктомия? -Вазэктомия — это небольшая операция, по сокращению твоих репродуктивных функций. –Терпеливо начал объяснять доктор. –Я сделаю небольшой надрез у тебя в мошонке, перекрою семявыводящий проток, чтобы ты мог и дальше проявлять себя, как самец, не опасаясь вечно орущих и постоянно всюду влипающих маленьких последствий. Натти не слишком понял всю эту пургу, которую нес бобр, но наконец-то догадался, что на его естество дерзко покушаются. Собственно, все происходящее об этом говорило, но кто же мог знать? Не теряя времени, белк попытался лягнуть врача, но лапы были заморожены и совсем его не слушались. Сев на кушетке, он попытался ударить бобра с кулака, но тот вовремя отодвинулся, а Натти, перестаравшись с замахом, свалился с кушетки, и снова, как чуть раньше в кабинете у Лэмми, впечатался мордой в пол. Один из ранее беспокоящих его зубов, стуча по кафелю, закатился под шкаф. Бобр кинулся помогать пострадавшему, и поднял его на ноги, но едва приняв стоячее положение, белк сразу боднул его головой в живот. Тот охнул и отпустил своего буйного пациента. -Прочь от меня и моих шариков, садюга! Я сейчас закричу!!! –Пригрозил ему Натти, плашмя валясь на спину. -Натти, я ничего такого не собирался делать. –Держась обеим лапами за живот, простонал врач. –Я просто хочу помочь тебе подняться… Подойдя к Натти, и решительно взяв его за локоть, чтобы помочь ему встать, бобр словил от него на свои уши обещанную им порцию высоких децибел. Пока отшатнувшийся бобр пытался унять полученную контузию, Натти дополз до столика с инструментами, оперся об него, и въехал на нем головой в дверь. От удара стекло столика лопнуло, и белк вместе с ним повалился набок, под аккомпанемент звона стекла и рассыпавшихся по полу инструментов. Стряхнув с себя осколки, Натти дотянулся до дверной ручки, повернул ее и навалился всем весом на дверь, выпав в коридор, перед тем успев крикнуть бобру: -Этому лесу нужны Натти-младшие! Вновь оказавшись на свободе, он, ползя на брюхе и собирая грязь, двинулся в сторону лестницы. Найдя, что двигается не очень быстро, белк додумался пересесть на задницу, и, елозя на ней, как страдающая раздражением анальных желез собака, двинулся чуть побыстрее. В такой интересной манере он преодолел коридор, завернул за угол, но вместо лестницы наткнулся на тупик с двойными дверьми. Он явно перепутал направление! Но ползти на заднице в обратную сторону уже было выше сил Натти, да и бобр-садист наверняка его подловит на обратном пути, так что белк подполз к дверям поближе и привалился к ним спиной, намереваясь в спокойной обстановке дождаться, пока наркоз отпустит задние лапы. -Какая тупость! –Стирая с губы натекшую из-за выпавшего зуба кровь и отплевываясь, проворчал Натти. –Как можно было докатиться до такого, чтобы завести такого доктора, который чуть что, попытается тебе яйца отмахнуть? И кто вообще на такое соглашается? Зевнув, он разлегся в углу под дверьми поудобнее, и сонно сказал: -Я вот точно не дам себя под нож положить… Но не тут-то было! Через пару минут, двери, к которым прислонился Натти, распахнулись под чьим-то уверенным движением, припечатав его к стене. На пороге показался Лампи, при полном обмундировании хирурга. Ему предстояла довольно обыденная, но все-таки важная операция по удалению аппендицита, однако, в ожидании пациента, он немного увлекся оригами, под которые пустил все листы из его карточки. Когда лось опомнился, и привел пущенную под поделки бумагу в изначальное состояние, все было надежно перепутано, а кое-что даже умудрилось затеряться. Не удосужившись перед тем хотя бы бегло ознакомиться с карточкой, он не знал, кого именно он должен был ждать, и решил выглянуть в коридор, надеясь встретить страдальца. Никого не увидев и в очередной раз заглянув в закрепленные на плашете перепутанные бумажки, он с безнадежным видом огляделся, и, заметив торчащий из-за двери хвост, чуть приободрился. Вытянув за него Натти на свет божий, лось сделал морду посерьезнее и пробубнил: -Натти, это ты на операцию? -Я с нее… –Вяло пробормотал белк. -Нет времени на болтовню. –Решительно поволок его за хвост лось. –Пошли быстрее! Натти собирался громко завопить о своём похищении, но, ударившись головой о порог, а затем еще и получив по затылку захлопнувшейся дверью, обмяк и послушно дал себя тащить по узкому кафельному коридору. -Скорее! –Поторопил его Лампи, хотя сам тащил беличью тушку силком. –Я знаю, что это очень больно, и идти никуда не хочется, но чем быстрее доберёмся, тем скорее тебе полегчает. Натти не понимал, куда его тащат, но начал подозревать, что опять поневоле вписывается во что-то, явно ненужное ему. Он стал заторможено цепляться за стыки и трещины в кафельном полу, без особого успеха, а затем схватился обеими лапами за каталку, удачно оказавшуюся на пути. Лампи, однако, пёр напролом с такой силой, что тележка покатилась следом за ними обоими, потихоньку гремя своими металлическими частями. Поняв, что сопротивление бесполезно, белк отпустил бесполезную каталку, и сдался на волю судьбы, позволив дальше тащить себя волоком. -Спокойно, удаление аппендицита — это простейшая операция… –Пробормотал Лампи, затаскивая Натти в операционную. -Да я и не беспокоюсь… –Промямлил белк, но Лампи шикнул на него. -Я это себе говорю. –Пояснил он. Все так же за хвост, лось выгрузил Натти на стол, помог ему принять нормальное лежачее положение и стал возиться, подготавливая все необходимое. Наблюдая за приготовлениями к операции, белк в какой-то момент опомнился: -МИНУТОЧКУ! –Визгливо произнес он, присев на столе. –Какой еще аппендицит? У меня нет… -Спать! –Оборвал его Лампи, ловко надев на морду Натти бодро пышущую оксидом азота маску для ингаляций. Белк вяло посопротивлялся, но вскоре поддался сладковатому дымку и погрузился в мягкое оцепенение. Кинув опьяненный взгляд на баллон с азотом, он успел подумать о том, что тот бы ему пригодился, а затем, сонно прикрыв глаза, рухнул обратно на стол, и уставился на режуще яркий свет висящей над ним лампы. Три ярких огонька, над ним постепенно тускнели, теряли свои очертания, и вскоре окончательно погасли… В это время, под дверьми операционной, маясь от острого аппендицита, стоял Каддлс, в амплуа настоящего пациента лося. Его вызвали на операцию, но почему-то так и не забрали из палаты. Корчась от невыносимой боли, он все же дошёл до операционной своим ходом, но на месте его ждала лишь запертая дверь. Пару раз постучавшись, окончательно павший духом кролик сполз на пол, и погрузился в бездну собственных мучений. Спустя пару часов, его долбануло по затылку дверью — это Лампи выкатывал каталку с прооперированным Натти. Наткнувшись на лежащее без чувств препятствие, лось почесал затылок, пожал плечами, а затем погрузил Каддлса на ту же тележку и покатил обоих в корпус стационара. Дойдя до палаты, в которой ранее лежал кролик, Лампи выгрузил обоих на свободные места, а затем, что-то заподозрив, снял планшетник, закрепленный у койки Каддлса, сверился с ним, и присвистнул. Похоже, он явно сгоряча схватился за Натти, да и аппендикс у того был в норме, явно не воспаленный. Еще раз пожав плечами, лось прикрепил планшетник обратно, поставил Каддлсу капельницу и под болезненные стоны очухавшегося кролика спешно покинул палату — время уже к вечеру, и его рабочий день заканчивается. О том, чтобы его прооперировать он обязательно подумает… Завтра, например!