Страстные желания

Сократив расстояние, Астарион начал обходить девушку, мягкой, пружинной походкой. Скайя чувствовала себя в ловушке, чувствовала себя жертвой, загнанной охотником, без шансов на выживание, без шансов на спасение. Он был в своей тарелке, охота за добычей, что может быть естественнее для вампира? Преследовать, загнать в угол, ждать удачного момента, нанести свой удар, точный, быстрый, смертельный. Он наслаждался. - Тише, девочка, - улыбался вампир. Шаг. – Хотя… нет, если ты побежишь, это будет еще большим удовольствием, - осклабился он. Скайя была как натянутая струна, ждала подходящего момента. Метнулась в сторону. Рано. Или нет? Возможно, у нее вообще не было шансов. Блондин остановил ее молниеносным движением, обхватил за талию, силой швырнул в другую сторону, компенсируя рывок, прижал спиной к дереву, вжал в него еще сильнее собой. Тела соприкоснулись, руки обхватили бедра, приподняли. Несколько секунд внутри эльфийки шла война. А затем… Ноги обвились вокруг него, руки легли на шею. Вампир впился губами в ее губы, раскрывая их, проникая языком – и снова такой дикий, страстный, необузданный поцелуй, еще глубже, еще мощнее, чем этим утром в палатке. Неудивительно - нервы были натянуты до предела, смесью возбуждения, неудовлетворенности, опасности и других чувств, прочным клубком перемешанных между собой. Опасное сочетание и очень приятное, этого не отнять. Девушка потерялась, сдалась, вручила себя в руки и губы этого вампира, отпустила контроль, потому что больше терпеть не было сил, невозможно. Она была как порох, к которому поднесли фитиль, в любой момент могла взорваться и вот… Взрыв. Астарион ликовал, сжимая ее бедра, вдавливая в дерево так, что посыпалась сухая кора. Он целовал ее, не давая дышать, она забывала, что надо, тонула в этом поцелуе, растворяясь в нем. Наконец вампир слегка отстранился, давая ей жадно втянуть в себя воздух, глухой стон сорвался с уст эльфийки, и это было последней каплей Астариона. Он резко сделал шаг назад, заставив девушку пошатнуться, дернул за ремешок ее штанов, ослабляя натяжение, стянул с бедер ненужную одежду и развернул к себе спиной. Эльфийка прижалась к нему, ягодицами уткнувшись в его мужское начало, почувствовала его напряжение и охнула, когда эльф резко вошел в нее. Прямо здесь посреди рощи, прижав к дереву, не снимая одежды, оставив штаны болтаться у щиколоток, Астарион входил в нее властно, жестко, грубо. Как же он этого хотел, как хотел взять ее вот так, всю, целиком, наслаждаясь тем, как девушка стонет в его руках. Скайя почти скулила, прижимаясь всем телом к дереву, чувствуя, как пальцы впиваются в кору, как она царапает ее щеку. Эльф входил в нее снова и снова, заставляя плавиться от возбуждающего жара, которым горело все тело, заставляя ее поддаваться на встречу, выгибаясь, чтобы чувствовать его внутри себя еще глубже. Руки сжимали ягодицы, было почти больно, ровно настолько, чтобы испытывать от этого наслаждение. Блондин взял ее за волосы, вынудив запрокинуть голову назад, откидываясь ему на грудь, заставляя стонать еще сильнее, громче, иступленнее. Это было невероятно, так Скайю еще никто не брал, грубо, дерзко, с такой страстью, Астарион рычал ей в ухо, продолжая держать за волосы, не останавливаясь, сбавляя темп только для того, чтобы сделать несколько еще более глубоких толчков, а затем снова продолжить. Руки скользили по телу, отпустив волосы, прижимали к себе. Вот эльф добрался до завязок на броне сбоку, освобождая себе путь, проникая под рубашку, лаская грудь, сжимая соски, набухшие еще сильней от его прикосновений. Скайя закусила губу, дыхание стало сильнее, чаще и перешло в долгий, протяжный стон, когда тело взорвалось оргазмом и распалось на миллионы кусочков, где каждая частичка пульсировала от удовольствия. Вампир зарычал еще раз, чувствуя, как бьется в наслаждении тело эльфийки, сделал два глубоких толчка, застонал и тоже дошел до пика, с приглушенным рыком в спину девушки, не отпуская из рук, держа также крепко, будто та должна была тут же сбежать. Они оба тяжело дышали, продолжая стоять, прижимаясь друг к другу. - Теперь ты знаешь, что будет, если попробуешь от меня сбежать еще раз, - проговорил он, отстраняясь, поправляя свою одежду, даруя ей, наконец, свободу движений. *** В лагерь эти двое вернулись, когда Гейл уже был там, а союзники как раз обсуждали план поисков пропавших. - Какого черта, Скайя? – Уилл подскочил к пришедшим. – Все в порядке? - Где вы были? – Шэдоухарт, стояла, скрестив руки на груди. - И что делали? – добавила Карлах, осматривая их с ног до головы. Эльфийке стало казаться, что с ней что-то не так, что Карлах и другие понимают, почему они пропали и ЧЕМ занимались. - Скайя искала нашего потерявшегося волшебника, а я ей всячески в этом помогал, - Астарион улыбался, как всегда. Нельзя было понять, есть ли в его словах второй смысл или нет. Всегда казалось, что есть, поэтому уже никто не обращал на такое внимание. Но девушке же чудилось - сейчас все выдает их. «Ну, и к черту! Я что? Маленькая? Это мое дело. Мое и Астариона», - подумала она про себя. «Пусть думают, что хотят», - эльфийка тряхнула головой, прогоняя эти мысли. - Странно, что мы разминулись и что вы так надолго пропали, - Гейл пристально смотрел на обоих. - Лучше расскажи, что тебе удалось выяснить, - Скайя уселась на бревно, жестом приглашая к рассказу. *** Хальсина они освободили, это было не так сложно, сложнее было отыскать темницу в переплетенных коридорах лагеря. Союзникам никто не препятствовал, грубили да, но не мешали. Это было очень удивительно: группа привыкла, что с гоблинами можно было разговаривать только языком клинка, приправив это пущенной прямо в глаз стрелой и только так. Но здесь… Гоблины сплотились, ими успешно управляли, наставляли, использовали их. И они не пытались выпотрошить тебя просто за то, что ты был рядом. И, тем не менее - биться с ними пришлось. Готовилось нападение на Изумрудную рощу, этого нельзя было оставить просто так, Хальсин попросил о помощи, после освобождения – обезглавить лагерь, лишив его трех предводителей. А это означало перебить всех, кто был вокруг, только так можно было добиться задуманного. Это был очень долгий и трудный день. В пылу сражения Астарион оказался рядом со Скайей, бок о бок сражаясь рядом. Он был великолепен, дикий, сильный, жестокий. Реакции были молниеносными, удары точными, кровь действительно делала его сильнее и, как будто, счастливее. Скайя видела, как вампир улыбался, видела блеск в его глазах. Но самое главное – теперь, когда тайна была раскрыта, он мог открыто пользоваться всем тем, что давала ему эта сила, а еще мог впиваться в своих жертв, вгрызаясь в их шеи, упиваясь досыта и упиваясь самим собой. - Мы должны это повторить, дорогая, - негромко шепнул Астарион девушке, когда они остановились передохнуть в одном из залов, где уже не осталось никого в живых. Он подошел близко, слишком близко. – Моя жажда стала только сильнее, я хочу обладать тобой снова, - эльф склонился к ней, легко и незаметно, касаясь ее бедра. - Повторить? Сейчас? – девушка ухмыльнулась, аккуратно освобождаясь от его руки, отходя на шаг, оглядываясь на команду. - Будь моя воля, я бы взял тебя прямо здесь, - какой это был взгляд, глаза жадно смотрели на эльфийку, раздевая ее, заставляя смущаться, заставляя желать. - Ты придешь ко мне этой ночью? – выжидающий взор, слегка нахмуренных бровей, все та же улыбка, чарующие глаза. - Я еще не решила, где проведу эту ночь, - девушка пыталась оставить за собой ведущую роль, хотя стоило ли обманываться? Кто из них двоих контролировал ситуацию? Кто решал, что будет, как будет? Кто имел бОльшую власть над вторым? Скайя была не глупа, чтобы обманывать саму себя. Очевидно, что ее тело предает, когда Астарион рядом, мысли путаются, сознание помутняется. Это похоже на дурман, на зачарование, но самое главное – с этим не хотелось бороться. Зачем? Если можно получать удовольствие. «Главное - не обжечься», - думала она. Речь само собой не о чувствах. До чего-то глубокого тут было как от Подземья до других миров, но все же надо было вести себя аккуратнее с тем, кто так легко мог манипулировать людьми, использовать их в своих целях, скрывать правду, даже тогда, когда эта правда ни стоила ничего, просто потому что так было веселее. - О чем задумалась? – рядом появился Гейл, Астарион же куда-то делся. - Да так, об осторожности на нашем и моем личном пути, - улыбнулась девушка. - Здравые мысли, особенно для нашего лидера, - улыбнулся волшебник. – Я могу помочь тебе в чем-то? - Разве что составить компанию. Что ты будешь делать, когда все закончится? Если, конечно, оно закончится удачно для всех нас, - эльфийка задумалась. Каковы шансы на то, что они выберутся из этой передряги живыми? Что смогут избавиться от паразитов, смогут продолжать жить дальше? - Веришь в то, что у нас они есть? Шансы продолжить нормальную жизнь после всего этого? – Гейл выглядел печальным. Вероятно, и он тоже боролся с этими тяжелыми мыслями. Наверняка все из группы думали об этом, хотя никто этот вопрос ни разу не поднимал. Вера в светлое будущее, надежда на спасение – это ключ к тому, чтобы справиться со всем, что им еще предстоит пройти на своем пути. Если думать о поражении… - Если думать о поражении, то шансов у нас точно не будет, Гейл, - девушка присела рядом. – Можешь считать меня романтиком или слишком наивной, но я хочу думать о счастливом спасении для нас всех, я верю, что нас впереди ждет много битв, испытаний, поражений, но главная победа… избавление… я в это верю. - Мне бы твой настрой, - Гейл был уже мрачен, хотя Скайя и пыталась своей речью добиться совершенно противоположного эффекта. - Гейл? - эльфийка посмотрела в его глаза, надеясь получить ответ на невысказанный вопрос. - Сфера в моей груди - это пороховая бочка, не только для меня, для всех нас, - он сдался, открываясь ей. – Ты знаешь, что артефакты, которые мы втайне скармливаем той силе, что живет во мне, перестали быть такими эффективными, как раньше. Они уже не насыщают меня. Я - ходячая бомба, это расплата за мое прошлое и мои решения, но вы не должны быть частью этого. Никто не должен. - Гейл, мы это обсуждали, я верю тебе и не боюсь, - Девушка коснулась его плеча. - Ты невероятно добра и я благодарен, но когда придет время, я покину вас и постараюсь удалиться так далеко, насколько смогу, чтобы никто не пострадал… кроме меня. На этом закончится моя история. Не знаю, сколько у меня осталось этих песчинок, что сыпятся внутри «песочных часов» с моим именем, - его взгляд потеплел, вместе с касанием девушки. – Но не будем об этом. Я подумал, что все должны знать, что происходит. Если уж даже Астарион открыл правду о себе, то и я должен быть честным. Сегодня я расскажу всем. - И я тебя поддержу, - улыбнулась эльфийка. - О! Это очень лестно, что не только вампиры заслуживают поддержки, - это звучало не вызывающе, волшебник не хотел поддеть этим замечанием, в нем скорей чувствовалась легкая досада, только Скайя не была уверена почему. Хотя, возможно, все дело было в том, что чувствовал Гейл все это время. Нестерпимо жить, зная, что есть большой шанс в любой момент обратиться в чудовище, потерять себя, стать тем, кого ненавидят сильнее, чем можно себе представить. Но еще сложнее жить, не зная, что доконает тебя раньше – это или тебя просто не станет, с вероятностью того, что ты способен при этом погубить десятки, возможно сотни существ вокруг. Хуже этого, только жить с тем, что из-за тебя кто-то погиб. Настроение Гейла передалось и эльфийке, хотя мучило ее не будущее, а прошлое. Вспоминать это было больно, очень. Она закрыла глаза. Но даже под закрытыми веками видела горящую деревню, слышала крики людей, слышала плач, чувствовала запах горелой плоти. Во всем этом была виновата она, ее отказ стать любовницей одного из высокопоставленных членов гильдии убийц. Скайя к тому времени давно выросла, покинула деревню, где ее растили, успела поучаствовать во многих заварушках, побывать в паре настоящих приключений, стать весьма хорошим бойцом, бесстрашным и добросердечным. Опасное сочетание. Во Вратах Балдура ее ждала работа, но нашел ее Барнс. Он был жестоким, опасным, брал, что хотел и не терпел отказов. Эльфийка не знала, что отказ Барнсу заставит его мстить, жестоко мстить и не самой Скайе, а ее близким. Когда девушка узнала о его планах, было уже поздно, она успела застать лишь последних умирающих, чтобы запомнить их крики навсегда. Никто не выжил в том огне. И частичка ее самой умерла там же. Позже были годы скитаний и страха, что Барнс придет за ней. Поэтому девушка старалась жить в дороге, нигде не останавливаться надолго, ни с кем не сближаться. Эльфийка жила в ужасе от того, что даже случайный прохожий, подсказавший ей дорогу – станет очередной жертвой, трактирщик, подающий эль – может оказаться вздернутым спустя несколько дней после этого на балке своей собственной таверны. Торговец, у которого она пополняла свои припасы, пропадет навсегда, никто даже не узнает куда. Должна ли она рассказать об этом остальным? Ведь это осталось в прошлом. Ведь осталось?