Страстные желания

Астарион проснулся, резко поднявшись на спальном мешке. Образы, такие свежие, яркие, как настоящие, еще стояли перед его глазами. Он зло выругался, сбрасывая плед, вставая, чтобы проветрить голову. «Это просто невозможно!», - повторил эльф слова Скайи из сновидения. Все внутри вампира клокотало от ярости. Такой живой сон, мужчина так четко видел то, как Скайя с Гейлом предавалась сексуальным утехам, громко, жадно, не заботясь о том, что кто-то может услышать, увидеть! Блондин стоял снаружи, когда волшебник осматривал девушку, видел, как она очнулась, встала напротив мага…. А дальше… дальше он развернулся и пошел прочь. Так что этого просто не было, все, что произошло – плод его воображения. Так? Эльф не мог успокоиться, здравые мысли в его голове, которые твердили, что все это больная фантазия, не помогали избавиться от гнева. На Скайю, на Гейла, на самого себя. Его злило, что эльфийка поддается очарованию этого мерзкого слизняка, его бесило, что волшебник пытается сблизиться с девушкой, вампира бесило, что ему это небезразлично. Еще с тех самых пор, как эльфийка сбежала от него утром, потому что маг позвал ее для разговора, блондин наблюдал. Один раз даже чуть не выдал себя, когда эти двое готовы были рухнуть в объятия друг друга. Астарион подкрался достаточно близко, чтобы увидеть, понять намерения волшебника – повезло, что блондина испугался заяц, нарушивший планы этого заносчивого чародея. Самого Астариона тогда не обнаружили. Чуть позже Гейл все-таки добился своего – вампир видел их поцелуй, но не мог, не стал им помешать. В тот раз Астарион даже повредил руку, вымещая свою злость на ни в чем не повинном дереве, которое в отличие от костяшек пальцев эльфа нисколько не пострадало. Блондин злился, потому что у него отбирали ее. Скайя не должна была быть еще чьей-то. Она принадлежала ему, потому что эльф хотел быть единственным, кто заставляет ее тело вздрагивать, когда к нему прикасаются. Только он должен был доставлять ей удовольствие, только ему она должна была повторять «еще, пожалуйста, еще». У вампира отняли его игрушку, и он не хотел с этим мириться. Скайя вызывала в нем жадность, граничащую с безумием. Обладать ею было так восхитительно приятно. Разделить с кем-то – немыслимо. И только не с волшебником, только не с этим самодовольным типом, считающим себя лучше всех остальных. Ему не нужны были ее чувства, зачем они такому, как Астарион? Но, кажется, девушке нужно было нечто большее, чем просто утоление своих низменных потребностей, больше, чем вампир способен был дать, больше, чем он хотел позволить. Означает ли это, что она найдет… нашла это в маге? Означает ли это, что волшебнику достанется и ее тело, такое манящее, горячее, желанное? - Не так быстро, Астарион, - голос волшебника прервал его размышления. - Чего тебе надо? – вампир зло, смотрел на Гейла, который встал на его пути. Блондин не заметил, что в раздумьях шел туда, где вчера Скайю оставили отдыхать. - Объяснений. Что там произошло? Почему она пострадала? Почему ты ей не помог? – Волшебник вызывающе смотрел на собеседника, ожидая ответа. - Я помог, я принес ее сюда, - мрачно заявил мужчина, пытаясь продолжить движение, но волшебник сделал шаг в сторону, преграждая ему путь снова. - Как всегда думал лишь о своей шкуре? Поэтому ее ранили? - Прочь с дороги, маг, - белокурый эльф оскалился. – Мне нужна кровь, и пока… ты не стал ее источником… лучше бы тебе уйти в сторону. - Вот как? Только попробуй, - рука Гейла отделилась от тела, угрожающе затрещали искры, рождаемые между пальцами, готовые сорваться с них, если вампир сделает лишнее движение. - Тебе повезло, что я обещал не трогать «своих», тебя в том числе, - Астарион развернулся и направился прочь из лагеря. *** А были ли все эти существа «своими»? Как так вышло, что вампир, давно никому не доверяющий, возможно вообще никогда никому не доверяющий, кроме одного единственного раза, когда поверил, что Касадор Зарр может быть его спасением? И какая это была ошибка! Единожды он вручил кому-то «ключи» от своего будущего и его сделали вампирским отродьем, обещали спасение, вечную жизнь, силу и власть, а в итоге сделали чем-то хуже, чем просто рабом. Астарион был игрушкой в руках своего господина, тряпкой, об которую можно было только вытирать ноги, орудием, безвольным, отчаявшимся, одиноким. И, как выяснилось, все для того, чтобы после многих лет издевательств и пыток, эльф снова оказался в заложниках, на этот раз у итиллидских личинок. Они единственные стояли между ним и Касадором, тем, кого эльф желал уничтожить больше всего на свете, того, кого при этом боялся, и кто все еще имел над ним власть, даже на расстоянии, даже теперь, когда вампир сбежал так далеко. Так были ли «своими» те, кто сейчас рядом? Можно было им верить? Или точнее – а хотел ли Астарион верить хоть кому-то? Хотел ли он быть частью этой группы? Следовать за кем-то, помогать, защищать, быть частью чего-то грандиозного, а не просто прятаться, спасать свою шкуру, манипулировать ради достижения личных целей, рисковать жизнью ради кого-то кроме себя или убийства Касадора? Астарион размышлял и приходил к выводу, что он совершил ошибку, вступив в этот маленький отряд, такой чужой, такой непохожий на него самого, что он допустил, что может быть частью, винтиком в большом плане. Нет, это не для него. Он должен быть один, должен самостоятельно принимать решения, должен сам решать свою судьбу и не верить никому. Ради чего оставаться? В одиночку, казалось, он безопаснее и быстрее добьется своих целей. Ради нее? А кто она? Что она для него? Лишь временное развлечение! Наивная девчонка, которой так приятно пользоваться, глупая эльфийка, которая слепо верила в то, что он лучше и выше того, кем эльф на самом деле является. Астариону не нравилось, что желание обладать ей стало настолько сильным. Она или другая, какая разница вампиру? Если он захочет – у него будут десятки таких как она, пускай Скайя развлекается с Гейлом. К черту все! Так думал эльф, бредя по Подземью, прячась, выслеживая хоть чего-нибудь, чем можно было унять жуткий голод, который начинал сводить с ума. *** Скайя проснулась, чувствуя себя разбитой, но живой. Рану неприятно тянуло, но та уже перестала болеть и, казалось, практически зажила. Гейл вместе с Шэдоухарт хорошо потрудились вчера. Уилл нашел компанию, когда они уже были на пути в лагерь, возвращались все вместе бегом, думая, что эльфийка при смерти. Гейл все время был рядом, не желая покидать Скайю, пока его не сменит настоящий лекарь. Волшебнику даже досталась похвала от шаритки, но затем та прогнала его из хижины, чтобы осмотреть Скайю самостоятельно. Вампир все это время где-то пропадал, вернувшись ближе к ночи, ни с кем не разговаривал и сразу отправился спать. Теперь же, когда та проснулась, его снова не было. - Где носит Астариона? – первое, что спросила эльфийка, выбравшись из хижины и оглядев лагерь. Гейл скривился. - Возможно, мешает жить кому-то еще, кроме нас, - проговорил он. - Гейл, прекрати, ваши склоки утомляют, - девушка вздохнула. С самого начала их совместного путешествия всем, включая саму Скайю, приходилось терпеть постоянные стычки вампира и волшебника. Сначала это были просто едкие замечания, но конфликт нарастал все больше. Девушка все время пыталась сгладить углы, долгое время ей это успешно удавалось – наводить порядок в отряде. Обладая добрым и спокойным нравом, когда дело касалось взаимоотношений в коллективе, она обладала удивительной способностью гасить конфликты, убеждать людей, успокаиваться, идти на компромиссы, могла вложить в голову собеседника определенную мысль, которую тот почитал за свою. Например, когда пришлось примирять Уилла с Карлах, убеждать шаритку рассказать хоть что-нибудь о себе, заставить друидов в Роще довериться ей, прекращать ссоры этих неугомонных мужчин, воспылавших друг к другу неприязнью с самого начала. Но сейчас конфликт выходил из-под контроля. - Нам нужно выдвигаться, не хочу терять время, - Скайя размяла затекшее тело, потянулась, приятно удивившись, что чувствует себя вполне сносно. - Ты не здорова. - Когда ты чуть не сгорел, ты не хотел слушать меня, что нужно еще время на лечение, - парировала эльфийка. Гейл покосился на нее, но промолчал. - Если мы останемся на еще один ночлег здесь, я поддержу тебя в желании идти дальше, но не раньше, - Шэдоухарт появилась откуда-то сзади и не преминула воспользоваться возможностью вмешаться в разговор. «Как раз вернется наш блудный вампир», - мелькнуло в голове у Скайи, и она кивнула. *** Астарион вернулся к ужину - недовольный и молчаливый. Брюнетка попробовала заговорить с ним, но он отвечал задумчиво и односложно. Она решила, что разговорит его позже, когда остальные лягут спать и придет время мужчины дежурить ночью. Так эльфийка и поступила. - Тебе надо отдыхать, - проговорил он, слегка повернув голову вбок, когда услышал ее тихую поступь позади себя. - Где ты был? – девушка обошла его и встала напротив. - Какая разница? – он пожал плечами. – Так скучала по моему обществу? - Беспокоилась за тебя. - О, дорогая, в этом нет необходимости. Я уже давно самостоятельный вампир, - проговорил он, слегка щурясь, глядя на собеседницу. - Я тебя не видела, с тех пор как меня ранили. Ты снова спас меня. Гейл сказал, что ты принес меня в лагерь. Последнее, что я помню, это как мы дрались с двергарами, помню твое лицо, а дальше пустота. - Не стоит благодарности, тем более, что ты не в состоянии мне отплатить за спасение чем-то… более стоящим, чем просто слова, - Астарион по привычке говорил игривым тоном, но глаза были серьезные. - Требуешь оплаты за добрые дела? – усмехнулась Скайя. - У всего есть цена. К тому же, такие как я не совершают бескорыстных поступков, это не в моей природе. - И чего стоит спасение жизни? Моей, раз уж спасена именно она. - Секса или крови, но ни то, ни другое ты мне не можешь предложить сейчас, так что… разговаривать нам не о чем, - и он отвернулся. - Вот как? – девушка удивилась, эльф снова отталкивал ее. - А что ты думала? Разговоры по душам? Похлопывание по плечу и благодарная улыбка? Нет, Скайя, этого мне не нужно. Мне нет нужды сидеть с тобой, вспоминая прошлое, вести пустые разговоры, зачем мне это? – он говорил спокойно, подняв глаза наверх, рассматривая темные своды Подземья, раскинувшиеся далеко-далеко над их головами. - Разве не это залог хороших отношений между двумя людьми? Между командой? – попробовала возразить эльфийка. - Все это мне не нужно, единственное, что я хочу, - и он снова повернулся к ней, проговаривая каждое слово, чтобы она наконец поняла, - это избавиться от личинок, остаться в живых и уничтожить Касадора, если появится такая возможность… Может по пути насладиться физическими удовольствиями, почему бы нет? И все. Пока, наши цели совпадают – хорошо. Но я могу передумать в любой момент. - Секс, кровь, убийства, это все, что тобой движет? – она говорила немного грустно, было жаль, что вампир думает только об этом, что больше ничего не требует от этой жизни. - Разве это мало, дорогая? Это более чем достаточно. Не пытайся получить больше - для этого есть другие, - он обвел взглядом спящих в своих постелях. В голове у мужчины всплыл образ волшебника, целующего Скайю, а затем и видения из его недавнего сна. Блондин снова разозлился. Зачем его пытаются изменить? Пускай прыгает к волшебнику в распростертые объятья, если уж этой хорошенькой головке так нужны чувства, поддержка, забота. Пускай наслаждается всем этим в его руках. А Астарион… что ж, он готов рассмотреть вариант еще раз и другой оказаться причиной ее стонов. Жаль, что не прямо сейчас. Хотел бы он увидеть лицо мага, разбуженного ее криками наслаждения, иметь ее у него на глазах, впиться в шею девушки ровно тогда, когда этот слизняк выползет из своей палатки. - Ты же не ждешь, что я сейчас начну расплачиваться за свою жизнь одним из твоих способов? – возмутилась эльфийка. - Нет, я жду, что ты оставишь меня в покое, толку от твоего немощного тела? Но можешь прийти ко мне позже, чтобы не разговаривать… - он сделал упор на этом. Чего еще было ожидать? Брюнетка даже не стала отвечать ему, просто развернулась и пошла к себе. Чего она хотела добиться от вампира? Сочувствия? Нелепых разговоров? Чувства единения? Просто смешно. Хотя… ей вспомнилось, как он утешал ее после пожара, Скайя вспомнила его руку, держащую трясущуюся ладонь, его объятья, в которых было хорошо и спокойно. В которых эльфийка не чувствовала себя одиноко. Тогда на секунду показалось, что между ними может быть что-то еще. Дружба? Преданность? Близость людей, похожих друг на друга и способных понять один другого. Но нет, все это было глупо. Было ошибкой надеяться, что Астарион разделяет эти чувства. Все что он делал – холодный расчет, чтобы получить желаемое, блондин четко дал понять, что именно ищет. Так зачем Скайя снова и снова приходит к нему? Если она хочет найти дружбу – вокруг нее много других кандидатов на эту роль. Если она хочет близости, то не стоит ли искать ее среди тех, кто способен на это? Если эльфийка хочет лишь удовлетворения физических потребностей, что ж – для этого Астарион подходит. Ничего больше.