Страстные желания

- Темный самоцвет, один из тех, что нам нужно было искать, - волшебник протянул ей светящийся фиолетовым оттенком камень, прищелкнул пальцами и сотворил вокруг ауру света, чтобы девушка могла лучше рассмотреть находку. Когда ее пальцы, коснулись ладони мага, забирая камень, по телу побежало уже привычное чувство – влечение... Гейл удержал руку эльфийки в своей, едва заметно притягивая к себе немного ближе. Заглянул в ее глаза. - Я бы очень хотел сейчас быть с тобой рядом где-то в совершенно другом месте. - Я бы тоже хотела быть сейчас совсем не тут, - Скайя буквально почувствовала, как легкий румянец коснулся ее щек, ощущая, что влечение испытывает не только она, но и мужчина. Совсем неподходящее место. Совсем непонятно, откуда это чувство. - Это будет долгий день, да? - маг улыбнулся, отпуская ее неохотно, поворачиваясь к остальным, не замечая или делая вид, что не замечает пристальный взгляд Астариона. Эльфийка всегда была чересчур эмоциональна. Такие, как она, становятся варварами. Внутри нее бушевали эмоции: то ярость, то страсть, то чувство справедливости, которое затмевало все вокруг, то желание защитить слабых и многое-многое другое. Все это чувствовалось так остро, так ясно и четко, что все остальное переставало существовать. Скайя научилась справляться с собой, контролировать, использовать силу ее эмоций во благо себе. Концентрироваться на чувстве гнева и ярости, но сохранять здравомыслие в бою. Отдаваться страсти полностью, до конца, чтобы получать совершенно новое удовольствие, но не позволять использовать себя. Спасать тех, кому грозит опасность, возводя это желание до абсолюта, будто спасаешь свою собственную жизнь, но ощущать границу, где стремление переходит в безрассудство. Такие яростные, сильные эмоции. Настоящий варвар. И все варвары рано или поздно учились контролировать бушующий ворох эмоций в себе, подчинять, чтобы использовать в первую очередь в бою. Вот и Скайя успешно овладела этим искусством. Но так было до… до встречи с Барнсом. После были годы скитаний. И одиночества, убийственного, тяжелого, сковывающего. А теперь, здесь, в этом отряде, она будто разучилась всему. Возможно дело в том, что она слишком долго была одна? Возможно, слишком долго гасила все чувства, не позволяя себе испытывать всю их полноту, а теперь, рядом с новыми товарищами по несчастью, наконец, вспомнила, каково это быть живой? Остро чувствовать что-то еще, кроме осознания, что ты совершенно один в этом мире? *** Первое испытание было будто создано для Астариона. Когда стало понятно, что требуется делать, он молча сделал шаг вперед, бросив весьма красноречивый взгляд сначала на Гейла, затем на Скайю. Немного размял шею и спину, прежде чем ступить в лабиринт. Сначала спутники наблюдали за ним, пока через решетку было видно, как он крадется вперед, но вскоре эльф скрылся за поворотом, и отряду оставалось только ждать. - Он справится? – Уилл бросил взгляд на лабиринт. - Даже если нам не хочется это признавать, в этом – он лучший, хмуро проговорил волшебник. «Ох, слышал бы тебя сейчас Астарион», - мелькнуло в голове брюнетки, и она улыбнулась. В глубине помещения что-то заскрежетало, прошло несколько секунд, и рядом возник блондин. Он улыбался, подбрасывая на руке небольшой камешек, такой же, какой они нашли у Ортона. Астарион сделал пару шагов и протянул его на вытянутой ладони Скайе. Когда та потянулась за ним, он отдернул руку, второй схватил девушку и притянул к себе, обхватив за талию. Брюнетка пихнула его в грудь, сделала шаг назад, но вампир это предусмотрел, развернул ее от себя, прижал снова и уже из-за спины протянул вперед снова раскрытую ладонь, позволяя забрать камень, отпуская. *** - Туда я не пойду, иначе кому-то из вас придется сражаться со мной, - проговорила Лаэзель и демонстративно уселась на камень. Все в ней говорило о том, что она не верит, что кто-то из спутников сможет сразиться даже с ее отражением на равных. - Ну, а я готов взглянуть на свою копию, - улыбнулся Гейл, выходя вперед. - Пошли, - к нему присоединилась Карлах. - Шэдоухарт? – Скайя присоединилась к этим двоим, приглашая подругу следовать с ними. Уговаривать шаритку не пришлось. Они вместе зашли в зал, аккуратно продвигались вперед, гадая, кто именно станет их противником в этом испытании. Кажется, что судьба решила подшутить над девушкой, когда перед ней возник двойник Гейла и улыбнулся, правда, совсем не так тепло и дружелюбно, как всегда улыбался маг. - Я справлюсь, идите вперед, - бросила она остальным, перехватывая меч поудобнее. Главное было сократить расстояние, чтобы не позволить ЛжеГейлу пользоваться преимуществом, заставить его сражаться вплотную, в ближнем бою. Сделать, правда, это оказалось не так просто, маг успешно уворачивался от ее атак, накладывал на себя защитные чары, которые принимали большую часть ударов на себя. Но все же эльфийке удалось пробиться, один удар, второй. Враг выглядел раненным, но продолжал защищаться и атаковать. Откуда-то сбоку в Ненастоящего Гейла прилетел огненный снаряд, сбивая концентрацию, заставив пошатнуться и отступить. Эльфийка повернула голову, кивнула настоящему Гейлу, тот кивнул в ответ, защищаясь от нападавшего двойника Карлах. Улучив подходящий момент, Скайя послала мощную струю пламени в дьяволицу, помогая мужчине, желая тут же отплатить за помощь. Увернулась от магической стрелы, пущенной в нее, перекатилась прямо к ногам Лжемага и возникла перед ним, рубящим ударом полоснув по груди, занесла меч снова, но враг упал замертво, пораженный очередным заклятьем. - Мог бы оставить его мне! – обиженно проговорила эльфийка. - Если ты хочешь быть поближе к кому-то, кто выглядит как я, то могу заверить – оригинал намного лучше, - отшутился маг, выпуская из рук лучистую сферу, защищая Карлах настоящую. Скайя несколько секунд завороженно смотрела за ним, как его руки творят все новые заклятья. Как он успешно уходит от атак, создавая вокруг себя барьеры, меняется с Карлах врагами и атакует… Скайя увидела саму себя, это было удивительно странно – смотреть на кого-то, как две капли воды похожего на тебя самого. Гейл выпустил из посоха здоровую лиану, похожую на хлыст, она обхватила двойника эльфийки за лодыжку и потянула к волшебнику, протащив несколько метров по камням. Девушка уловила на секунду замешательство мужчины, он замер, хотя был такой удачный момент добить врага. Скайя выхватила арбалет из-за спины, и в следующий миг болт пробил висок лежащей. Между тем Шэдоухарт сражалась с Карлах, а Карлах с Шэдоухарт. Волшебник и Скайя замерли в нерешительности, пытаясь сообразить, где кто. - В нашем плане по распределению противников есть один существенный недостаток, так? – спросил он у брюнетки. - Брось, ты не можешь определить, кто из них настоящая? – но сама Скайя выглядела растерянной, пытаясь всмотреться в лица и найти союзниц. - Спорим, что могу? На поцелуй? – и, не дожидаясь ответа, послал сноп молний в одну из шариток. Та упала на месте и растаяла. *** - Позволь мне? – Шэдоухарт встала у жертвенной чаши третьего испытания. В ее глазах читалось то, как для нее важно проделать этот путь самой, пройти путем темных юстициаров, доказать свою веру, доказать самой себе, что она чего-то стоит. Скайя молча отошла в сторону. Наблюдая, как подруга творит сферу света, освещая темные своды помещения, погрузившегося во тьму, и осторожно ступает на первую плиту, эльфийка задумалась. Было ли в ее жизни что-то настолько важное, как вера Шэдоухарт в свою богиню? Почти слепая вера, бескомпромиссная уверенность в том, что правильно, а что нет. Как должно быть. Долг. Жертвенность… Похоже, что нет. Разумеется, в слепой вере есть что-то обескураживающее, неправильное. Эльфийка никогда бы не смогла верить, не задавая вопросов, в этом шаритка была больше похожа на Лаэзель. Но уверенность в том, что есть что-то выше, сильнее тебя, важнее успокаивала, внушала чувство защищенности. Сейчас это бы не помешало. - Она почти у цели! – из раздумий девушку вывел Уилл. Шаритка почти добралась до дальнего края. Еще мгновение – и довольная Шэдоухарт телепортировалась к союзникам, сжимая в руках фиолетовый камень. Скайя не стала его забирать, пусть останется пока у девушки, раз это так важно. - Я мечтала пройти по этому пути когда-нибудь, - проговорила задумчивая союзница. - Уверена, что это так и… ты знаешь, я не осуждаю… но… впрочем неважно, - эльфийка решила не время для лекции о том, что такая вера, при всех ее плюсах, может быть также страшна, как не верить вообще ни во что. Может быть даже хуже. Скайю все еще смущало то, что шариты забрали память ее подруги, что она страдала от странного недуга, вызывающего жуткие боли, а еще то, что шаритка должна была доставить в свой монастырь артефакт, который являлся тем единственным, что, кажется, могло защищать их от личинок паразитов… «Есть еще, правда, странный Гость из снов», - вспомнила она белокурого нарушителя ее сновидений. «Вы уже близко! Реликвия Кетерика совсем рядом», - в ее мысли вмешался знакомый голос, будто знал, что она думает о нем. *** Союзники стояли перед древним механизмом, в который уже поместили найденные самоцветы. Стоя на платформе и сжимая копье ночи, найденное ранее в библиотеке, Скайя чувствовала, что они и правда совсем близко… Близко к какой-то тайне, к чему-то важному, что действительно может помочь им. Вместе с тем чувство опасности тоже щекотало нервы. Вряд ли впереди их ждет увеселительная прогулка, в конце которой они просто найдут то, что ищут. Она протянула копье подруге, сама же положила руку на рукоять меча. Платформа медленно плыла к пункту назначения – небольшой зал, прямо посреди которого было небольшое подземное озеро, зеленые воды его подтверждали опасения - ничего хорошего не ждет их впереди. Погрузившись в мутную воду все почувствовали, что что-то происходит, сознание путалось, они потеряли концентрацию, закрыли глаза, чтобы открыть их в совершенно необычайном месте. Посреди огромного пространства ничего и чего-то зависли в воздухе огромные каменные глыбы, перемещаться по ним не составляло труда, хотя все законы физики, которые были известны, тут опровергались. Каменная «лестница» вела их вниз, там отряд ждал Бальтазар. -Бальтазар… пришел понадежнее запереть мою клетку? - Генерал Торм ценит тебя, Эйлин, поэтому я должен вернуть тебя ему. - Кетерик… - с ненавистью проговорило создание. – Я буду рада увидеть его спустя столько столетий, того, чье бессмертие питается моей душой. - Песня ночи – на алтаре Шар. Она моя судьба и он ее не получит! – Шэдоухарт выступила вперед. - Песня ночи – это человек? – Скайя пораженно смотрела на девушку, закованную в магические цепи посередине платформы, на которой они оказались. Перевела взгляд на смеющегося Бальтазара. - Оооо, ты оскорбляешь ее, называя просто «человеком». «Так это и есть ключ к бессмертью Кетерика Торма?» - Скайя переваривала информацию. - Если именно благодаря ей Торм неуязвим, мы не позволим тебе забрать ее! – эльфийка тоже сделала несколько шагов вперед, становясь рядом с шариткой. *** - Некромант все-таки испустил свой зловонный дух! Жаль, что погиб не от моей руки, - Эйлин все еще была скованна магией, удерживающей ее, но встала, распрямившись, глядя на Скайю и Шэдоухарт, стоящих напротив. Бросила взгляд на остальных союзников, держащихся позади, приходящих в себя после сражения. - Ты! Желающая снискать милости своей подлой богини! Ты пришла пронзить клинком мое сердце? – Песня ночи обращалась к Шэдоухарт. - Не клинком. Копьем… копьем моей владычицы! - Ты предаешь себя! Стать темным юстициаром, значит изгнать из своего сердца все, кроме утраты. Ни любви, ни радости… только рабское служение, слепая преданность той, кто скрывает не только ужасную цену крови, которая ляжет на тебя после моей смерти. Скайя почувствовала сомнение в шаритке, видела, как та вздрогнула после слов Эйлин. - Шэдоухарт, это правда то, чего ты хочешь? – Скайя знала, как важно Шэдоухарт то, что она делает, к чему идет, во что верит, но сейчас было не время молчать. - Я… наверное… Вся моя жизнь вела меня к этому… - шаритка была растеряна. Это стало еще одним подтверждением того, что нужно было вмешаться. - Ты не должна позволять контролировать себя. Ни личинкам, ни даже богине. Ты сама решаешь свою судьбу, разве не так? Разве не это должно быть самым важным? - Что там у тебя в руке? – вмешалась Эйлин. – Копье, чтобы пронзить мое сердце? Копье, которым твоя покровительница послала убить дочь богини? Знаешь ли ты кто я, маленькая убийца? Ибо я знаю, кто ты! Девочка, заблудившая в ночном лесу! Девочка, испугавшаяся волков! – Эйлин знала, что решается ее судьба, но была в гневе, говорила яростно, жестко, уверенно. - Ждешь, что она одарит тебя своими дарами? А знаешь ли ты, чего она тебя лишила? – продолжала Песня ночи. – Что ты знаешь о своем собственном сердце? Своей собственной жизни? Я знаю о тебе больше, чем ты сама. - Кем бы ты меня не считала, все это будет неважно, если я стану тем, кем мне предназначено стать! – Скайя могла поклясться, что союзница убеждает не Эйлин, а саму себя. - Шэдоухарт! Она знает что-то, не убивай ее! Ты будешь жалеть об этом! - эльфийка коснулась руки подруги. За всю свою жизнь Скайя так и не нашла себя ни в одном из богов, никому не поклонялась, никого не почитала как высшее проявление силы, знаний, благодетели, равно как и не была противницей божественного, за исключением разве что совсем уж темных божественных созданий. Она с уважением относилась к чужой вере, к жрецам и монахам. Эльфийка уважала священные места и храмы, знала, как много полезного сделала вера и почитатели богов во многих городах Фаэруна, но не была готова отдавать частичку своего сердца кому-то в качестве последовательницы. Но самое главное – девушка считала, что никто и ничто не вправе навязывать тебе что-то, указывать, где твое место и в чем именно состоит твоя судьба. Всегда сама по себе. И иногда такая одинокая на своем пути. Казалось, прошла вечность, время замерло, пока шаритка наблюдала за копьем в своей руке, молчаливая, тихая, задумчивая. И вот в какой-то момент - будто что-то надорвалось, сломалось в ней, она развернулась и бросила копье в бездну, почти невидящим взором окинула присутствующих, остановилась на Скайе. - Я… поверить не могу. Я… предала свою богиню! Что же со мной будет? – в голосе слышалось отчаяние. Так бывает, когда мы принимаем важное решение, в следующее мгновение приходит сомнение, а правильно ли мы поступили, мысль о том, что мы все разрушили, что больше ничего не будет как прежде. Но именно сейчас, все так и было. Больше для Шэдоухарт как прежде и правда не будет. - Не что с тобой случиться, а что ты сама решишь делать теперь, - проговорила Эйлин. Прошлое не утрачено, твое будущее не предопределено. Протяни мне руку дружбы, девочка, называющая себя шариткой, и я брошусь в бой, который ожидает меня вот уже столько лет! Когда ладонь Шэдоухарт легла на плечо Песни ночи, чары разрушились. Эйлин, взывая к своей богине, к своей матери, засияла магическим светом, поднялась над головами союзников, чтобы вернуться совершенно другой – невероятной красоты воительница в сверкающих доспехах расправила огромные белые крылья. - Правда, любопытно, что ты отказываешься от своей темной владычицы? Быть может, ты уже даже чувствуешь, как в тебе пробуждается знание. Но сейчас… нам предстоит битва с Тормом!