Страстные желания

Сложно передать всю ту ярость, что бушевала в Карлах, когда она увидела Горташа. И он не просто стоял перед ней, довольный собой, живой, здоровый и не раскаивающийся ни в чем. Союзники стали свидетелями того, как герцог Рейвенгард, внутри которого – уже не оставалось сомнений -тоже жила иллитидская личинка, пользуясь своим положением фактически передал власть в городе в руки этого неприятного типа, сделав Энвера первым эрцгерцогом. Отряд своими глазами наблюдал за церемонией, во время которой все пытались сдержать дьяволицу от поспешных действий. Надо отдать должное краснокожей – ей удалось погасить в себе буйство гнева и не попытаться прирезать своего врага прямо во время процесса коронации. Вряд ли им удалось бы противостоять всей страже Избранного, включая и Стальную стражу – огромных механизированных «защитников» города. Но церемония была уже после… После того, как Горташ предложил Скайе и отряду объединить силы и создать новый союз против Орин. С его слов та - первая вышла из-под контроля и наплевала на договоренности, пошла в разнос и теперь действовала как вздумается. Сам же Энвер сулил невероятную власть после подчинения Нетерийского мозга, которую готов был разделить с потенциальными союзниками. Скайе здорово хотелось плюнуть ему в его напыщенную физиономию и вместе с Карлах стереть ухмылку с его лица, но действовать следовало осторожно. Не только потому, что это неминуемо привело бы к битве с неизвестными последствиями, но и потому, что в этом случае безопасность отца Уилла была под большим вопросом. Девушка оглянулась на него во время разговора и увидела отчаянные глаза союзника. Он не смотрел на Горташа, его взгляд был прикован к Рейвенгарду. В знак… «доброй воли», чтобы доказать свою готовность быть напарниками, лорд Горташ поведал кое-что очень тревожное – в их отряде есть двойник, безликий, как его назвал Энвер. Теперь выйдя из крепости, слушая как грязно ругается Карлах, Скайя размышляла. «Если Горташ не врал и среди нас есть кто-то чужой, кто выдает себя за «своего» - это может быть большой проблемой», - эльфийка пыталась понять, как же можно выяснить, кто это был, пока никто не пострадал. - И кто же из нас темная лошадка? – первый озвучил мысли всех присутствующих Астарион. - Как насчет тебя? – мигом откликнулся Гейл. - Пффф, как предсказуемо, - вампир отвернулся от волшебника, обратив свой взгляд на брюнетку. «Эти двое последнее время вели себя… назовем это странно, но вряд ли это кто-то из них», - рассуждала про себя девушка. - Что, если Горташ просто играет с нами? – Шэдоухарт хмурилась, опасливо бросая взгляды на членов отряда. - Это возможно, но… если он не врал… - голос Уилла был задумчивым, пока он стоял, не глядя на друзей, обратив свой взор на крепость. *** Позже, уже в таверне с красивым названием – «Эльфийская песня», сидя за большим деревянным столом и распивая не очень крепкий, пряный эль, союзники обсуждали еще одно происшествие за сегодня. Мизора встретила их по дороге. Не желая отпускать с привязи своего «питомца», по ее же выражению, та предложила Уиллу новый договор. Условия которого были чудовищны. Клинок Фронтира должен был сделать почти невозможный выбор – жизнь его отца за душу. Дьявольское отродье предложила расторгнуть договор мужчины или остаться навечно связанным контрактом, но выкупить тем самым у Мизоры информацию о местонахождении отца и его безопасность. Ужасный выбор. Невозможный. Для любого, кроме Клинка Фронтира. Мужчина уже готов был согласиться, он принял свое будущее с отчаянной покорностью, Скайя видела, как открылся его рот, чтобы дать согласие на вечную службу Мизоре. Именно в эту секунду девушка воспользовалась их связью, призвала на помощь паразитов в их головах, чтобы остановить Уилла. «Мы найдем способ спасти твоего отца, не соглашайся», - внушила она ему свою мысль. При этом сама Скайя, вероятно, поступила бы ровно также, как хотел сделать Уилл – без раздумий отдала бы свою душу в обмен на жизнь близкого человека. Легко раздавать советы, следовать им намного сложнее. «Скайя, как я могу? Как я могу выбрать свою свободу ценой жизни отца?» «Он еще жив… И мы найдем его, защитим. А ты будешь свободен», - девушка не понимала почему, но чувствовала, что это возможно. Да, шанс был небольшой, но он был. Видя, как колеблется союзник, она сделала то, чего делать не следовало – незаметно крутанула кольцо убеждения на пальце, активируя его магию. Не стоило использовать такие способы на союзниках, не стоило вмешиваться в свободу воли, ведь девушка всегда была тем, кто защищал выбор каждого. Но тут моральные устои дали слабину. Позволить немного смухлевать… но ради того, чтобы друг смог вздохнуть грудью свободного человека, наконец избавленного от необходимости подчиняться Мизоре. Теперь же в таверне отряд обсуждал - где искать информацию о том, куда увели герцога Рейвенгарда. Уилл был мрачнее тучи, он не верил, что им удастся спасти отца. А значит считал себя предателем и убийцей. Совесть, отвратительным червем прогрызла себе путь в сердце эльфийки, и удобно устроилась внутри. Незаметно ускользнув из-за стола, она отправила за добавкой горячительных напитков, вернулась с маленькой победой – комнаты на втором этаже таверны теперь на неограниченный срок были в распоряжении союзников. Уже успевшие привыкнуть спать на нормальных постелях сначала в «Последнем свете», затем в Лунных башнях, союзники планировали подыскать себе крышу над головой, но рассчитывать на то, что такое количество приличных комнат будет их в первый же день, да еще и за половину стоимости… И даже не пришлось прибегать к помощи кольца. *** - Ты выглядишь мрачной, - заметил волшебник, когда они расположились на втором этаже. Их новое жилье представляло из себя большое общее помещение со множеством диванов и подушек, а также отдельные комнаты не только с кроватями с чистым бельем, но и прочими радостями приличной жизни – картинами на стенах, книжными шкафами, зеркалами, вазами и лампами, коврами и креслами. Эльфийка сидела в общей зале, занималась инвентаризацией своего оружия, маг же устроился рядом с одной из своих книг. - Не хотела своим видом портить атмосферу, - попробовала улыбнуться Скайя. - Тебя что-то тревожит? - Много чего… Горташ, Орин… предатель в наших рядах, нетерийский мозг, Император, Рафаил, принц Орфей, ваши склоки с Астарионом, наш на двоих сон, будущее Фаэруна… продолжать? - И? - Что и? - Что-то еще, ведь так? – от мага не укрылось то, что была какая-то недосказанность в девичьих словах. - Я… кое-что сделала… - Хм… видимо это что-то тебя мучает? Я прав? – маг отложил книгу и серьезно посмотрел на девушку. - Уилл… он хотел согласиться на новый договор…. - А ты ему помешала, - кивнул волшебник. - Что? Откуда… - Ты верно забыла, но… я несколько сведущ в магических вопросах, - улыбнулся Гейл. - Да… так ты все знал? Решил не останавливать меня? Почему? - Потому что это было правильно. Не только потому, что у нас и правда есть шанс спасти отца Уилла и без Мизоры, точнее несмотря на ее нежелание и, вероятно, преграды, которые благодаря ей нас еще ждут впереди, а потому… - мужчина задумался, формулируя мысль. – Потому что нельзя расплачиваться своей жизнью за другую. Потому что свобода такая же ценная вещь, как чья-то жизнь. Потому что Уилл достоин того, чтобы освободиться от власти Мизоры. - Но… если мы ошиблись? Если отец Уилла погибнет… или уже погиб? - Значит нам всем придется жить с этим. Клинку Фронтира, тебе... и мне, - маг увидел удивленный взгляд Скайи. – Потому что я промолчал, я тоже несу ответственность за это решение. Не вешай этот тяжелый груз на себя. Я готов разделить его с тобой. - Ты очень добр, но… - И все это неважно, потому что мы спасем Рейвенгарда, а Уилл будет свободен. *** Как бы ни было приятно поверить словам мага, как бы не хотелось им верить, но Скайю не отпустило чувство вины. Она попрощалась с Гейлом, отправившимся спать, сама же осталась в гостиной их нового жилища. Побродив немного между рядами диванов, рассмотрев все картины, она окинула взглядом помещение – тихо, пусто, никто не сможет ей помешать или осудить. Поэтому она взяла со стойки лютню, которая кажется уже давно стала просто предметом интерьера и присела на подушки. Лютня была старая, струны растянулись, поэтому ей пришлось потратить какое-то время, чтобы настроить инструмент. Когда пальцы, негибкие, не привычные к игре, а больше созданные для меча провели по струнам первый раз, девушка даже пожалела о своем решении. Но все же тряхнула головой и попробовала снова. Несколько неудачных движений и вот, мышечная память сделала свое дело. Грустная мелодия, не очень стройная, но все же красивая, особенно если бы ее играл кто-то, кто создан для игры на музыкальных инструментах, тихо разнеслась по комнате. В голове у Скайи снова возникли образы из прошлого, стало совсем горько. Она хотела избавиться от навязчивых мыслей о настоящем, но разбудила что-то более мрачное. Вопреки этому девушка не остановилась, упрямо продолжая наигрывать знакомый мотив даже тогда, когда по щекам потекла первая слеза. - Это очень плохо! – тихий голос, раздался позади. – И я даже не из-за твоей игры, хотя… дорогая, это точно не твое. Скайя замерла, обернулась на Астариона и вздохнула. - Я думала, что все давно спят. Наверное, ты прав, такие вещи надо оставить для тех, у кого это в крови. - Я не об этом, мучай лютню на здоровье, если хочется. Я о том, почему ты решила этим заняться. Разве это поможет Уиллу? - О чем ты говоришь? - Если уж ты решила, принудить его к решению, которое считала правильным, то зачем мучаться угрызениями совести? – он сделал несколько шагов, остановился глядя на брюнетку сверху вниз. - Снова подслушивал? – тяжелый вздох. – Не надо было давать тебе это кольцо, с ним ты станешь настоящей занозой в заднице. - Дарить… дарить это кольцо. Это был подарок, когда ты нашла его, ты подумала обо мне. Не умаляй этого факта… Подслушивал, да, - вампир кивнул. - Ожидал правда услышать что-то более интересное, но что есть… Так зачем ты мучаешься? Ты решила, что это правильно. Ты решила, что можешь помочь Клинку принять непростое решение, откуда сомнения? - Ты разве не понимаешь? Я… Гейлу я сказала, что уверена, что Рейвенгард жив и мы спасем его, но это не совсем правда. Да, я… и правда интуитивно верю в это, но… что, если я ошибаюсь? – Скайя отвернулась от эльфа, не хотела смотреть ему в глаза, признаваясь в том, что так ее беспокоило. – И самое главное… что, если я сделала это не для того, чтобы следовать своей интуиции. Что если… я сделала это потому, что не хочу, чтобы Уилл и дальше жил под гнетом своей хозяйки? Хочу, чтобы был свободным, рядом с нами. И готова была заплатить жизнью его отца за это? - Пф… Осуждаешь себя за то, что хотела лучшей жизни для друга? – Астарион сел рядом, коснулся женской руки, принуждая девушку обернуться. - Я считала себя поборником морали, страдала, когда люди вокруг гибли, мечтала защитить всех, кого могу защитить и вот… когда передо мной встал выбор. Я выбрала это. - Все мы совершаем поступки, которыми не гордимся. - Все? Я думала, что для тебя это чуждо, - через силу улыбнулась брюнетка. – Астарион, которого я знаю, не склонен к мукам совести. Эльф рассказал Скайе историю. Об одной из своих первых жертв, историю молодого и прекрасного юноши, очаровательного и очарованного вампиром. Все было как всегда – поиски новой жертвы для хозяина. Наигранно неловкие, но манящие прикосновения, флирт, обещания. Томление в глазах бедного мальчика. И что-то тогда надломилось внутри эльфа, пробило брешь, заставило желать для него другой участи, не той, что была уготована всем любовникам и любовницам Астариона. - Я сделал тоже, что делал всегда – выполнил свою грязную работу, - вампир говорил, потупив взор, тяжело дышал, насильно вынимая слова признания из своего рта. - Но ты ведь не мог противиться, не мог что-то изменить, - Скайя положила руку на его плечо. - Это ничего не меняет… больше никто, никогда не вызывал во мне подобных чувств… - Скайе казалось, что мужчина чего-то не договаривает. «До встречи с тобой», - должен был добавить Астарион, но не решился произносить этого вслух. - И хорошо, это слабость, это мешает, - он вдруг встрепенулся, надевая вновь привычную маску, улыбнулся. - Иногда становится забавно от того, что мы бывает так похожи… - девушка задумалась о том, что и сама считала близость с кем-то слабостью. Только чуть иначе, в другом смысле. И все же… «Все изменилось», - мысли о том, что быть с кем-то, испытывать чувства – это уязвимость, возможность стать жертвой перед опытным врагом, подвергнуть опасности свою жизнь и жизнь того, что тебе дорог. Сейчас все это становилось неважным, ведь невозможно переоценить то, как сильно Скайя нуждалась в родных. Странно, но после разговора с вампиром, от сердца немного отлегло. Не ушло навсегда, нет, отодвинулось в сторону до тех пор, пока не станет понятно, чем закончится эта история с Уиллом и его отцом.