Страстные желания

Сердце эльфийки колотилось, как безумное. Внутренний голос твердил, что нужно остановить Астариона, пока не поздно, что не стоит позволять ему сделать то, что было написано у него на лице. Но вопреки всем этим здравым мыслям было еще кое-что – желание, желание, чтобы он пошел вперед, сделал шаг, за которым уже нельзя будет остановиться. Ей так хотелось, чтобы он надавил, пробил защиту, которую она установила, убедил ее в том, что все можно или не убеждал, а просто действовал. «Это так неправильно», - говорила она сама себе, наблюдая как мужские пальцы нежно поглаживают ее кисть. Между его последней фразой и этим самым моментом, прошли секунды, а казалось, что вечность, время замедлилось, замерло. Казалось, что если бы рядом оказались песочные часы, то можно было бы увидеть крупинки, повисшие в воздухе между верхней и нижней чашей. Астарион улыбнулся еще шире, толкнул Скайю в грудь ладонью, она легко потеряла равновесие и откинулась назад на траву. Метафорические крупинки посыпались снова. Дальше все происходило очень быстро, даже слишком. Вампир продвинулся вперед, нависая над девушкой всем телом, упираясь руками в слегка влажную от росы траву по обеим сторонам от плеч брюнетки. Его лицо, такое красивое всегда, а сейчас особенно, было так близко, девушка ощущала его дыхание на своих губах. Сердце вырывалось из груди, словно хотело пробить ее насквозь. Еще секунда… И губы вампира впились в нее глубоким, будоражащим поцелуем. Эльфийка отвечала, потерявшаяся в его глазах, забывшая обо всем, все мысли пропали, все сомнения отступили, ничего не осталось, кроме этого упоительного поцелуя, кроме губ Астариона, нежных, требовательных, пьянящих. Мужское тело прижалось к ней, накрыло ее, расположившись между слегка раздвинутых ног. Вампир, не размыкая губ, двинул бедрами, зажигая жар там, где их тела так отлично подходили друг другу. Одежда мешала почувствовать это острее, и тем не менее девушка ощутила через ткань, что эльф возбужден также сильно, как и сама Скайя. Поцелуи Астариона перешли на шею, добрались до ключиц и вернулись обратно к губам, руки скользили вдоль тела, изучая его, будто впервые, поднялись выше, одна из ладоней обхватила затылок. Эльф отстранился, касаясь большим пальцем уголков губ, легко и нежно поглаживая скулу. - Никто в мире мне никогда не был дорог до встречи с тобой. Я люблю тебя – прошептал эльф. «Я… Боги, я…», - она не могла этого сказать, не могла произнести вслух то, что вертелось на языке. Да, пускай она ощущает это каждой клеточкой своего тела, но до встречи с Мистрой она считала, что влюблена в Гейла. До того, как на ней оказался кулон, она ощущала, что в одном шаге от «жили долго и счастливо» с волшебником! «Кажется, его просто зацепило», - вспомнила он слова богини. - «Значит ли это, что магия действует как качели – если не один, значит другой? Кулон ослабляет мои чувства к магу, одновременно пробуждая их к Астариону? Заставляя и его хотеть быть со мной?» Но в этот самый момент руки вампира, не утруждаясь развязыванием завязок на рубашке, резко дернули в разные стороны, послышался треск разрываемой ткани. Петли вырвало с корнем. Возгласы недовольства Скайи утонули в глубоком стоне, когда зубы мужчины прикусили ее кожу. Сразу же следом – нежный поцелуй, будто извиняясь за причиненную боль. Вампир покрывал поцелуями ее обнаженную грудь, спуская ниже, целуя живот. Ветер холодил места поцелуев, хотя Скайе казалось, что ее тело горит, словно не у Карлах, а у нее вместо сердца был адский движитель. Стащив с эльфийки узкие кожаные брюки, мужчина вернулся к своему занятию – с упоением припадая губами к темной, бархатной коже, опускаясь ниже. Когда язык вампира первый раз коснулся ее там, Скайя выгнулась, застонала, схватилась пальцами за траву вокруг. Новое движение языком лишило девушку дара говорить и дышать. Она замерла, ожидая следующего прикосновения, чтобы вернуть себе возможность выдыхать. Астарион медлил целую вечность. - Вот черт! – вырвалось у нее, когда он продолжил, совершая уверенные круговые движения языком, сводя ее с ума. Тяжелые, низкие, протяжные вздохи становились все более отрывистыми, чем ближе ласки Астариона подводили ее к черте безумия. Она стонала, не думая о том, что их кто-то может услышать, хотя кто мог быть здесь в таком месте, в такое время? Пальцы потерялись в локонах эльфа, ноги так напряглись, что дрожали. Волна жара прокатилась по всему ее телу, эльфийка выгнулась вперед, прикрыла глаза, сотрясаясь от все новых и новых приступов оргазма. Блаженство еще не успело отступить, когда Астарион вошел в нее, хрипло выдохнув воздух из легких. Нечастые, но глубокие толчки. Когда тело Скайи снова выгнулось от удовольствия, вампир тоже застонал, ощущая, как она обхватывает его плечи руками, впиваясь ногтями, оставляя следы на бледной коже. Его губы нашли ее уста, проникая языком внутрь, упиваясь тем, как она отвечает ему, как стонет под ним, наслаждаясь моментом. Ощущал, как она подается на встречу его движениям своим тазом, давая возможность проникнуть еще глубже. Глаза закрыты, ресницы сомкнуты, губы раскрываются в очередном стоне, который заводит еще больше, будто больше вообще возможно. - Посмотри на меня, - не останавливаясь, и девушка открывает свои синие глаза, смотрит на него, очаровательная, прекрасная, невероятная. Скайя смотрит на него, тонет в его глазах, оттого что они и правда похожи на глаза влюбленного. - Астарион, - его имя превращается в долгий стон, эльфу так приятно слышать его от нее, слышать, как она произносит его имя. - Скажи еще раз, - просит вампир. – Скажи мое имя. - Оооох, - вместо этого срывается с губ девушки, когда он особенно глубоко проникает в нее. – Еще! Пожалуйста, еще! - Что ты сказала? – притворно спрашивает эльф. - Еще, продолжай… пожалуйста… Астарион, - полу стонет, полу говорит брюнетка. - Как скажешь, дорогая, - вампир опирается на руки, слегка отстраняясь от девушки, чтобы ускориться, погружаясь в нее еще и еще. Скайю снова накрывает блаженство и Астарион еле сдерживается, чтобы не кончить вместе с ней, еще слишком рано. Вместо этого он делает паузу, чтобы закинуть обе ноги брюнетки себе на плечо, придвигая ее таз поближе к себе, обхватывает где-то в области колен и продолжает. Девушка пытается найти что-то, что можно было бы схватить руками, странный неосознанный рефлекс, но есть только бесполезная трава и земля под ней, но за неимением лучшего, пальцы хватаются за нее, выдирая ростки с корнем, хватаясь снова. Синие глаза смотрят в его, красные, ловят каждый взгляд, каждую эмоцию на лице, следят за губами, то раскрывающимися в очередном стоне, то возвращающиеся в легкую полуулыбку. Вдалеке засветился фонарь, медленно приближаясь к ним. Астарион заметил его и остановился. - Кажется, тут не так безлюдно, как мы думали, - он отвечает на ее удивленный взгляд и шепчет. – Тише. Несколько секунд он прислушивается и следит за приближающимся огоньком, пока не вырисовывается силуэт сторожа, неспешно продвигающегося по тропинкам. - Иди сюда, - Астарион поднимается, увлекая ее в тень раскидистого дерева, прижимая обнаженной спиной к сухой коре. - Кажется, что-то подобное уже было? – Скайя улыбается, не в силах сдержать легкий смешок. - Да? В самом деле? – отвечает на ее улыбку Астарион, накрывая смеющиеся губы своими. Все еще прислушиваясь к движениям человека вдалеке, вампир прижимает палец к губам, игриво улыбается, хватая Скайю за ножку, приподнимая, сгибая в колене, чтобы дать возможность себе снова войти в нее. Эльфийка хочет возразить, но движения Астариона и возбуждающая обстановка быть застуканными, заставляет ее передумать, вместо этого она кусает себя за руку, чтобы не издавать привлекающих внимание звуков. А это не просто, каждое новое движение вампира грозит тем, что она не сможет сдержаться. Эльф неслышно смеется, глядя на ее мордашку, которую переполняет страсть и страх, продолжает, чувствуя, что и сам еле сдерживается, но старается быть как можно тише. Старается контролировать себя, чтобы не упускать из виду сторожа, который стал значительно ближе. Острые края коры царапают спину эльфийки, но это такая мелочь по сравнению с тем удовольствием, которое разлилось по ее телу, она слышит дыхание эльфа, чувствует его кожей, с каждым новым толчком ей хочется отпустить вынужденный контроль и позволить себе снова стонать, не обращая внимание ни на что, кроме этого невероятного секса. - Не сдерживайся, - улыбка. – Мы снова одни. С этими словами Астарион отстранился, чтобы развернуть девушку, прижав ее обнаженной грудью к стволу. Потянул ее бедра на себя, резко вошел. Мужской стон слился с женским, еще толчок, движения стали быстрее и резче. Снова стоны, тяжелое дыхание. Пальцы впиваются в женские ягодицы, толкая их на себя, помогая, удерживая ритм. Руки скользят по телу вверх, вдоль талии, еще выше – к груди, чтобы обхватить ее, сжать, почувствовав возбужденные соски, поиграть с ними, вернуться снова к бедрам. Скайя откидывается на грудь эльфа, прижимается к нему всем телом, руки мужчины изучают ее тело – живот, снова грудь, шея, сжимают ее, одна рука тянет за волосы на себя, принуждая женское тело выгнуться еще больше. Вторая скользит ниже – к переплетению ног, касается влажной плоти, ласкает. Снова кроме них больше нет ничего вокруг, шум ночи стихает, не слышно ни шелеста деревьев, ни трелей сверчков, только стоны и дыхание обоих. Пространство тоже искажается, кажется, что дальше метра ничего больше нет, просто не существует. Они вдвоем в своем маленьком, отдельно взятом мире, в котором правит блаженство. Времени не существует. Прошло пять минут или пять дней? Это совершенно неважно. Нет никакого завтра. Только это мгновение. Пальцы Астариона продолжают ласкать, пока он двигается внутри девушки. Еще несколько мгновений… минут… часов… дней и тело содрогается, подаваясь на встречу его рукам и бедрам одновременно. - Сделай это, - шепчет девушка, двигаясь вместе с ним вперед-назад, когда он прижимает ее к себе, слегка замедляясь, давая эльфийке передохнуть. Повторять дважды не нужно, Астарион понимает, откидывает ее волосы, возобновляя ритм. Припадает губами к нежному месту чуть ниже плеча. Входит в нее все сильнее и резче, обеими руками прижимая к себе. Не торопится, ждет, когда удовольствие подойдет еще ближе, хочет угадать момент. С каждым толчком тот приближается, Астарион уже не сдерживается, не пытается отогнать оргазм, чтобы продлить процесс, он уже на пределе. Когда до блаженства остается несколько секунд, эльф впивается в нежную кожу, прокусывает ее клыками, погружаясь в плоть, делает первый, самый сладкий, самый божественный глоток, которого недостает, чтобы подняться до пика. Его тело сотрясается в приступе самого бурного из оргазмов, которые он когда-либо испытывал. Острые клыки приносят боль и блаженство, как и раньше, только намного острее. Тело Скайи подается навстречу, ощущая, как кончает Астарион. Она чувствует, как кровь пульсирует в месте укуса, как холод и жар сменяют друг друга. Астарион обнимает ее, хотя ему хочется сделать еще несколько глотков. Их тела – ее горячее, его все такое же прохладное, приятно контрастируют друг с другом, что не хочется размыкать их. Но вампир все-таки прерывает это мгновение единения, разворачивает девушку к себе, смыкает губы на ее устах, прикусывает губу, обнимает за талию, не желая возвращаться в их привычный мир. Скайя утопает в его объятьях, мыслей все еще нет, пустая голова, только безумный восторг, достигший самого пика, все не отступает.