Сказки - 3

Эта история случилась во вторник. Точнее, первого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Действия её развернулись рядом с домом номер четыре расположенного на улице Прайвет Драйв, в городке Литтл Уингинг, одном из пригородов Лондона. В котором проживала совершенно обычная семья, по фамилии Дарсли. Когда мистер и миссис Дарсли проснулись этим скучным и серым утром, ничто не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. И, что они, наряду с другими, могли бы оказаться в них втянутыми. Но, к счастью для них, они так и остались в невединии о происходящем. И продолжили свою обычную жизнь простых обывателей. Такую же, какая была у них до этого. Например, как сегодня. Мистер Вернон Дарсли что-то напевал себе под нос, завязывая один из своих галстуков, собираясь на работу. А миссис Петуния Дарсли, его жена и мать их сына, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. Дадли был их сыном, которому на тот момент исполнился год с небольшим. Вот такой была их жизнь и менять её на какую либо другую у них не было никакого желания. В половине девятого мистер Дарсли взял свой портфель и отправился на работу. Выйдя из дома он сел в машину и выехал со двора. Всё было как обычно и только доехав до угла улицы он заметил, что происходит что-то странное. На тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней… карту. В первую секунду мистер Дарсли даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав её, затормозил и резко оглянулся. На углу Прайвет Драйв действительно находилась полосатая кошка, но никакой карты видно уже не было. — И привидится же такое! — буркнул он. После чего выбросил увиденное из головы и поехал дальше. В конце концов у него была работа. Куда ему и нужно было добраться, желательно без происшествий. А кошка разглядывающая карту… ну, чего только в жизни не привидится. И он сосредоточился на дороге и крупном заказе, который рассчитывал сегодня получить. Заказ кстати, он получил. И казалось бы, живи да радуйся, но всё хорошее, случившееся с мистером Дарсли в этот день, испортили несколько моментов. Во-первых, когда утром он попал в небольшую автомобильную пробку, то заметил что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. В мантии. А людей одетых в такие нелепые одежды он не переносил. Ну, просто органически. Во-вторых, сегодня в воздухе было просто засилье сов. Причём, среди бела дня. Птиц, которые, как было всем известно, вели ночной образ жизни. Но, не это взбесило мистера Дарсли. А то, что совы, как и голуби, гадили где ни попадя. И его автомобиль тоже от этого пострадал. В-третьих, когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, то случайно столкнулся с маленьким старикашкой. И всё бы ничего, ну подумаешь, с кем не бывает, ситуация-то житейская. Вот только одет был старичок в фиолетовую мантию. И это понизило настроение мистера Дурсли ещё немного. И, в четвёртых, когда он доехал до своего дома и уже свернул на подъездную дорожку, то сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. Чем-то она ему не понравилась и он попробовал её прогнать. — Брысь! — громко произнес мистер Дарсли. Но кошка не шелохнулась. А Вернон подумал и решил что, пожалуй, будет лучше если он оставит все случившиеся с ним странности за порогом своего дома. И вошёл в него. Отрезая, тем самым себя и свою семью от последоваших событий. Они, события, в которые семья Дарсли могла бы оказаться втянута, против их воли, случились несколько позднее. Тогда, когда долгожданный сон уже давно принял в свои объятия и мистера Вернона Дарсли, и его жену, миссис Петунию Дарсли, и их маленького сына Дадли. А именно в полночь. И кошка, неподвижно просидевшая на заборе, всё это время, сыграла в них ключевую роль. Вообще-то, в том что кошка сидела абсолютно неподвижно, было что-то неестественное. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и совершенно не обращала никакого внимания на сов. Ну, когда они проносились прямо над её головой. Как так-то? Кошка, и вдруг совершенно не обращает внимания на птиц. Да разве настоящие кошки себя так ведут? Нет, конечно. И в чём же, спрашивается, было дело? А всё дело было в том, что кошка была не совсем кошкой, точнее совсем не кошкой. Она только выглядела как обычная полосатая мурлыка. На самом деле это была волшебница которая умела принимать кошачий вид, полностью сохраняя при этом свой, человеческий разум. Звали её Минерва Макгонагалл. Назывались такие волшебники анимагами. И их анимагическая форма, в первую очередь, отражала их внутреннюю сущность. Например, сама Минерва, как и любая кошка была любопытна, независима и, порой, весьма воинственна. И, невольно возникал вопрос, а какого… собственно, она весь день просидела на заборе? У неё что, дел больше никаких не было, кроме как на заборе сидеть? А если ещё учесть, что Минерва не была простой, обычной домохозяйкой, а была учительницей в школе чародейства и волшебства Хогвартс, то вопрос этот становился весьма актуальным. Тем более, что помимо преподавания, она ещё была деканом факультета Гиффиндор и заместителем директора этой самой школы. И что такой, весьма занятой человек как она мог делать сидя на заборе? А занималась она наблюдениями. За обитателями дома номер четыре. Того самого возле которого развернулись дальнейшие события. И ей решительно не понравилось то что она увидела. Особенно ей не понравился ребёнок живущей тут парочки. Она наблюдала как он пинал ногами свою маму, когда та пыталась усадить его в коляску. И слышала как он орал на всю улицу: «Хаччу», — требуя, чтобы ему купили конфету. Ну и так, по мелочи. И делала она это не просто так. Дело в том, что Петуния была родной сестрой Лили Поттер, одной из любимейших учениц Минервы. Между двумя женщинами возникло даже нечто вроде дружбы. Ну, насколько это было возможно. Слишком уж была между ними велика разница. Одна молодая, другая в возрасте. Одна замужняя и мать ребёнка, а другая — старая дева. Да и выросли они в разное время и в разных условиях, что не могло не наложить свой отпечаток на каждую из них. Но, тем не менее, отношения у них сложились тёплые и доверительные. Поэтому именно к Минерве обратилась с просьбой Лили, в случае чего, присмотреть за её сыном Гарри. И сделать всё, чтобы их с Джеймсом сын, не попал на воспитание в семью её сестры. Вот поэтому Минерва и провела весь день в Литтл Уингинге. Ну и из-за Альбуса Дамблдора, конечно. Точнее, не из-за самого Альбуса, а того что тот мог… отчебучить. По другому и не скажешь. Потому что он мог додуматься поместить Гарри в эту семью. Ума бы на это у него хватило. Вообще-то Альбус был волшебником уважаемым. Победитель Гриндевальда в тысяча девятьсот сорок пятом, Глава МКМ и Верховный чародей Визенгамота. Директор Хогвартса и кавалер ордена Мерлина первой степени. Вот только, Альбус, со временем, проникся собственным величием. Ну, скорее всего. Ведь не зря же говорят, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Вот Альбус и выдавал, порой, решения которые выглядели совершенно абсурдно. И вели к каким-то понятным только ему целям. Нет, особых проблем бы не было, если бы Альбус разъяснял своим сотрудникам что, к чему, и для чего. Но, делиться информацией Альбус не любил совершенно, а Минерве, в свою очередь, совершенно не нравилось когда её держат в темноте и кормят дерьмом. Как шампиньон. Да и не только ей одной. Поэтому, в школе, она нашла единомышленников и объединилась с ними. Таковыми явились деканы двух других школьных факультетов. Филиус Флитвик, декан Рейвенкло и Помона Спраут, декан Хаффлпаффа. А ещё Батшеда Бабблинг, Септима Вектор и Роланда Хуч, которые преподавали древние руны, арифмантику и полёты на мётлах. Ну, и разумеется, в число её единомышленников входила школьная медведьма Поппи Помфри. А вот с деканом четвёртого факультета, Слизерина, ей найти общий язык так и не удалось. Да и не только ей. Вообще, ей было непонятно, зачем Альбус принял его. Потому что, человека менее соответствующего работе преподавателя и декана, чем Северус Снэйп, она не знала никого в своей жизни. Да и особое отношение к нему Альбуса, тоже не способствовало налаживанию дружбы. А на все вопросы касательно Снэйпа Альбус отвечал: «Я полностью доверяю Северусу». В общем, ситуация складывалась следующим образом. Альбус, с возрастом, всё больше и больше впадал в… эксцентричность. А Минерва и остальные старались, по мере возможности, нивелировать последствия самых абсурдных его решений. И, хотя в школе они не могли сделать много чего, из-за своего преподавательского контракта, то вот за пределами школы у Минервы, что назвается, руки были развязаны. А началось, сегодня, всё со слухов. Когда она проснулась, то перед ней появилась школьная домовушка и сообщила Минерве последние сплетни. Домовики были магическими слугами. И, как и обычные слуги, были они существами незаметными. Помимо того, что они действительно могли становиться невидимыми, так ещё и относились к ним, как к чему-то вроде говорящей мебели. Вот и не стеснялись волшебники обсуждать при домовиках всё что угодно. Поэтому домовики были в курсе всего, что творилось в школе. А Минерва, во всю этим пользовалась. Ещё, будучи сама, ученицей она случайно познакомилась с домовиками и поняла насколько они могут быть полезны. Поэтому, Минерва не удивилась, когда Бинки, её персональная школьная домовушка, поделилась с ней сплетнями. Так начиналось каждое её утро. Насторожило её их содержание. Вот, какого спрашивается лысого Мерлина, Альбусу среди ночи понадобилось вызывать к себе школьного лесника Рубеуса Хагрида и отправлять его с поручением? И не куда-нибудь, а в Годрикову Впадину. Место, где прятались под Фиделиусом Поттеры. Лили, Джеймс и их сын Гарри. И почему, выходя за пределы зоны в которой нельзя было аппарировать, Хагрид бормотал себе под нос что-то вроде: «Ах бедные Джеймс, Лили и Гарри»? И, что это был за предмет у Хагрида за пазухой, когда он вернулся? Причём, предмет этот шевелился и пищал. В общем, подумав о том что ей сообщила домовушка, Минерва попросила Бинки спросить у профессоров Флитвика и Спраут не могут ли они с ней встретиться. Прямо сейчас. А ещё пригласить на их встречу мадам Помфри. Во время их встречи выяснилось, что все уже в курсе произошедшего. И, посовещавшись они решили, что мадам Помфри свяжется с госпитале Святого Мунго и договорится с Главным целителем Сметвиком об его услугах. Потому как всё наталкивало на мысль, что предметом, который притащил Хагрид, может оказаться ребёнок. И не какой-нибудь, а сын Лили и Джеймса. Так что медицинская помощь может оказаться совсем не лишней. Филиус свяжется со своими сородичами из банка Гринготтс и выяснит, не собирается ли какая-нибудь молодая семья покинуть магическую Британию, в ближайшее время. Ведь для этого будут нужны деньги, а они, как известно, хранятся в банке. И, заодно, Филиус и Помона прикроют саму Минерву перед Альбусом. И решили вопрос с подменой её на занятиях. Их-то, занятия, никто не отменял. А сама она отправится в Литтл Уингинг. Понаблюдать за Петунией и предпринять, в случае чего, нужные шаги. Уж если Лили сама просила оградить её сына от семьи своей сестры, то почему бы и не пойти ей на встречу. А ещё ей порекомендовали взять с собой домовика, тщательно его проинструктировать и разместить так чтобы его нельзя было обнаружить. Но, чтобы сам он всё видел и слышал. Ну и напоследок Помона Спраут пожертвовала одним хитрым цветком. Этот цветок по своим магическим параметрам очень походил на волшебного ребёнка. Что бы, на несколько дней, пока не выдохнется его магия, можно было бы обмануть магов. Если бы те вздумали проверить, дистанционно, находится ли Гарри в доме у Петунии. Так что, когда цели были определены и задачи поставлены, Минерва потихоньку отправилась в Литтл Уингинг и заняла свой наблюдательный пост. Время тянулось медленно. И Минерва не раз, и не два материлась про себя. И на Альбуса, и на саму себя, и на проходящих мимо магглов, да и просто так, чтобы скрасить ожидание. Бывали моменты, когда ей хотелось всё бросить и отправиться обратно в школу. Но, что-то не давало ей это сделать. И вот, наконец, её терпение было вознаграждено. Как раз, когда вот-вот должна была наступить полночь, в дальнем конце улицы появился человек. Неожиданно и бесшумно. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза её сузились. — Ну, вот наконец-то и ты, голубчик, — подумалось ей в этот момент. — Долго же мне пришлось тебя ожидать. Звали этого человека Альбус Дамблдор и, разумеется, Минерва сразу его узнала. Он, вроде бы не обращая ни на что внимания, рылся в карманах своей мантии, что-то отыскивая. Но, внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. — Вот ведь… вычислил зараза, — подумала Минерва. — А ещё говорят, что ночью все кошки серы. Н-да. Придётся сдаваться. Наконец во внутреннем кармане Альбус нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Которой он начал щёлкать. И чем дольше он щёлкал, тем больше вокруг гасло фонарей. Наконец, когда работающими остались только два из них, самых дальних, Дамблдор прекратил щелкать, положил этот «щелкунчик» в карман и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла, потому что Минерва вернулась в свой человеческий облик. — Интересно, что вы здесь делаете? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. На что профессор Макгонагалл разозлённо фыркнула. — Праздновать? — спросила его Минерва, прошипев свой вопрос как рассерженная кошка. — Что, мать его, я по вашему должна праздновать? Гибель, по слухам, своих любимых учеников и друзей. Или то, что их сын остался сиротой? Опять же, по тем же слухам. О, да, действительно, это конечно нужно отпраздновать. Да ещё и так чтобы магглы тоже это заметили. Стаи сов… падающие звезды… Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом. — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Знаю. — В голосе Макгонагалл больше не чувствовалась злость, а только раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. Она остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила. Главное было не давать Альбусу опомниться и начать выяснять, а что она собственно здесь делает. На самом деле. — Что же в действительности случилось, Альбус, что все ударились в празднование? Что, неужели Сам-Знаете-Кто наконец исчез? Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? -Что?! — Впрос Альбуса чуть не сбил Минерву с толку. — Нет, не хочу. Да и вы сами знаете, что я их не ем. Лучше скажите, что Вы-Знаете-Кто действительно исчез? Альбус немного помолчал занятый тем что отделял одну лимонную дольку от другой и наконец ответил. — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волдеморт. На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто. Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волдеморта. — Ну да, конечно, — раздражение никуда не делось из голоса Минервы. — Не нужно путать тёплое с мягким, Альбус. То ты, а то простые обыватели. И, кстати, ответь наконец, что же произошло на самом деле. Знаешь ли, мне до сих не вполне верится, что Джеймса и Лили больше нет. И что дальше будет с их сыном? Профессор Макгонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Кстати, Минерва была одной из немногих, которые не боялись смотреть в глаза Альбусу. Альбус был легилиментом. То есть умел забираться в мысли своего собеседника. А вот на анимагов и оборотней она не действовала. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. — Так что же случилось на самом деле, Альбус? — настойчиво продолжила профессор Макгонагалл. — Ну, по имеющимся у меня сведения, — ответил наконец Дамблдор, — Волдеморт явился в дом Поттеров и убил Лили и Джеймса. А ещё он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. И никто не знает почему. Но, когда Волдеморт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли. И он исчез. Они немного помолчали и Минерва продолжила расспросы, более похожие на допрос. — Понятно, — сказала она. — Ну, насчёт Джеймса и Лили. А с Гарри-то что теперь будет? Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Потом засунул их обратно в карман и произнес: — Хагрид задерживается. — Он-то что тут забыл? — уточнила Минерва. — Он привезёт Гарри, — пояснил Дамблдор. — А я собираюсь отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — А вот тут ты, говоря мягко, искажаешь истину, — подумала Минерва и продолжила вслух. — Что?! — Воскликнула она. — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет в этом доме?! Минерва поняла, что её предположения подтвердились. Так же она знала что Альбуса невозможно переубедить. Поэтому возмущение она только разыгрывала. Впрочем не особо стараясь притворяться. Но крохотная надежда, что Альбус может одуматься, в последний момент, у неё оставалась. Поэтому, вскочив на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре, она зашипела: — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор и надежда Минервы на этом скончалась. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут всё ему рассказать. Я написал им письмо. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор Макгонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! — Ну, не всё так страшно, — сказал Дамблдор, очень серьезно глядя на неё поверх своих затемненных очков. — Здесь он будет вдали от славы. А после сегодняшней ночи он непременно прославится. Так что, в любом другом месте, кроме этого слава вскружит ему голову. Ну, как же. Стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? Минерва поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. — Ну, — подумалось ей, — в этом ты конечно прав. Но оставлять ребёнка здесь, это — тоже не выход. Ты, Альбус, не учитываешь, что это за люди. Ведь может быть и так что к моменту когда Гарри пойдёт в Хогвартс, он превратится в очередного Волдеморта или зашуганное существо, боящееся собственной тени. Так что, хрен тебе, а не Дарсли. Кстати, а чего это Альбус на небо поглядывает? Она тоже посмотрела в небо, но ничего кроме звёзд не увидела и спросила: — А попадёт-то мальчик сюда как, Альбус? — Его привезёт Хагрид. — Вы думаете, это… разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. — Блин, Альбус! — вновь разозлилась Минерва. — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… — договорить он не успела. Ночную тишину, вдруг, нарушили отдалённые раскаты грома. Которые стали постепенно приближаться. А потом сверху послышался рёв, и с неба свалился огромный мотоцикл, приземлившись прямо перед ними. Смотрелся при этом Хагрид, как взрослый на детском трёхколёсном велосипедике. Потому что был он почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в три раз шире. — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно послышалось облегчение. — А где ты взял этот… ? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно вставая с мотоцикла. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. Дамблдор и Макгонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. — Не самое красивое украшение, — прошептала Макгонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Но, ты же можешь что-то с этим сделать, Альбус? — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. Минерва вновь раздражённо посмотрела на Альбуса. — Говоришь, хорошую службу? — пронеслось у неё в голове. — Значит ты опять что-то затеял. Козёл. И говорить никому ничего не хочешь. Ну, да ничего. Обломаешься ты со с своими планами. Ох, обломаешься. Тем временем Дамблдор решил, что пора заканчивать. — Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, — он взял Гарри на руки и повернулся к дому Дарсли. — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Тс-с-с! — прошипела профессор Макгонагалл. — Ты разбудишь магглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у магглов… — Да, да, всё это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала Минерва. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький свёрток. Плечи Хагрида сотрясались, сама Минерва яростно моргала глазами, и даже сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло. — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мотоцикл. Доброй ночи вам, профессор Макгонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид аккуратно присел в седло мотоцикла, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор Макгонагалл, — произнес Дамблдор и пошёл вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и фонари снова загорелись как ни в чём не бывало, так что вся Прайвет Драйв вновь осветилась. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на свёрток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. А Минерва, удостоверившись, что Альбус исчез, позвала свою домовушку. — Давай, Бинки, — ухмыльнувшись сказала она. — Ты знаешь что делать.