ʟᴇᴛ ʜɪᴍ ʙᴇ ʜᴀᴘᴘʏ

      Все как в тумане. Что произошло? Как он сюда попал? Его сердце замирает. О, точно. Вся его левая сторона горит, как в тысяче пожаров, рука не может сдвинуться ни на дюйм, кожа словно лопается каждую секунду. Он был сильно обожжен. Последнее, что он увидел, было… Хайбара, потом Юджи, а потом… Ты. О, Боже, одна мысль о тебе убивает его изнутри. — Эй, полегче. У тебя сердцебиение скачет. Тебе нужно отдохнуть, Нанами. Я уже позвонила твоей жене. От запаха паленых сигарет у него просто перехватывает дыхание, как и от ядовитых слов, которые так непринужденно вылетают из уст Сёко. — Моей жене? — он кашляет, отчаянно пытаясь сесть. Нет, это невозможно. Ты не должна видеть его в таком виде: тело в ожогах, левый глаз и волосы отсутствуют. Что ты о нем подумаешь? А как же ваша дочь? Этот милый невинный ангел, сможет ли она узнать его? Ты, его жена, его любимая жена. Ваша дочь, величайшее сокровище на земле. Будет ли вам противен его страшный вид? — Да, она уже в пути. Честно говоря, я не была уверена, что ты справишься, поэтому я… — Зачем ты ей позвонила? Сёко останавливается как вкопанная, склонив голову набок в растерянности. — Ха, о чем ты говоришь? Т/и в конце концов, твоя жена, почему я не должна была звонить ей? — А что, если она меня не узнает? Что, если она испугается меня? Что, если она приведет с собой нашу дочь? Его потные ладони начинают неудержимо трястись. В своей жизни Кенто Нанами потерял многое: работу, деньги, людей, хороших друзей. Но о боже, мысль о том, что он может потерять вас, свою драгоценную маленькую семью. Это действительно убивает его изнутри. — Хватит нести чушь. Тебе совсем не идет быть жалким, — сухо замечает Сёко. Его расширенные глаза устремились на дверь, и он с затаенным страхом ожидает твоего прихода. Неужели сегодня днем ты в последний раз смотрели на него с такой любовью? Неужели его дочь в последний раз поцеловала его в правую щеку, прежде чем он ушел из дома? Этого не может быть, это просто не может так обернуться. Но ты заслуживаешь гораздо лучшего. Черт, ты просто великолепная женщина, на которую регулярно обращают внимание. Тебе нужно больше, чем просто калека рядом, больше, чем половина человека, которого ты знала. Он даже не разозлится, если в твоих глазах больше не будет той искры, когда ты увидишь его. — Я сейчас ухожу. Кажется, что-то не так. Я попытаюсь вернуться к ужину. — Почему тебе нужно идти так рано? Я думала, у нас будет немного времени для себя. Поскольку наш драгоценный маленький ангелочек в детском саду, а у меня сегодня выходной… Твои руки бродили по его широкой груди, глаза были полны нежности и любви. Ты всегда плохо умела скрывать свои чувства, твои яркие глаза были центром его вселенной. Боже, как сильно он хотел запереть за собой дверь, как сильно он жаждал твоих прикосновений. — Как бы мне ни хотелось немедленно принять это предложение, я нужен молодым, Т/и. Но я вернусь как можно скорее, и тогда мы закончим то, что ты начала. — Обещай, что вернешься, — потребовала ты, и легкая понимающая улыбка украсила твои нежные губы, пока он так крепко прижимал твое тело к себе. — Обещаю. Не могу дождаться встречи с тобой сегодня вечером. Последний тоскливый поцелуй в лоб. Последний поцелуй перед тем, как он покинет дом с последним «Я люблю тебя», выкрикнутым в воздух. — Проклятье, — шипит он сквозь стиснутые зубы, боль пульсирует во всем теле, лишая его зрения. Чего стоит его жизнь без тебя?

***

— Мамочка, мне страшно. — Эй, держи голову выше, ангел. Все будет хорошо, ладно? В конце концов, твой папа — герой, – мягко успокаиваешь ты свою дочь, украдкой вытирая скатывающуюся слезу. Когда Сёко позвонила тебе несколько минут назад, твои ноги начали нести тебя сами по себе, а сердце бешено колотилось в ноющей груди. Твой любимый муж, отец твоей драгоценной дочери, которая крепко держит тебя за руку. Она не сказала тебе, что с ним случилось, как он себя чувствует. Но ее тон был таким настойчивым, как никогда раньше, заставляя тебя мчаться по темным улицам Токио под проливным дождем, пока ты, наконец, не доберешься до магического колледжа, дрожащими руками открывая хорошо знакомые двери больничного крыла. Ты бредешь по холодным коридорам, обводя взглядом окрестности в отчаянной попытке найти своего мужа где-нибудь среди бесчисленных раненых. Где он? Куда они его положили? Пожалуйста, пусть с твоим мужем все будет хорошо. Внезапно твои глаза задерживаются на розовых волосах. — Юджи? — выдыхаешь ты. — Мама, это Юджи! — кричит взволнованный голос твоей маленькой дочери рядом с тобой, уже бегущей к розоволосому парню. Ты не можешь остановиться. Инстинктивно ты следуешь за ее крошечными ножками и крепко обнимаешь мальчика перед тобой. — Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все в порядке, скажи, что ты хорошо себя чувствуешь, — шепчешь ты ему на ухо. В одно мгновение слезы начинают наворачиваться на его глаза, промокая ткань твоего нарядного осеннего платья. Твое сердце разбивается на миллион кусочков, руки нежно гладят его по волосам. — Я далек от того, чтобы чувствовать себя хорошо, Т/и, — плачет он тебе в шею, позволяя себе полностью прижаться к твоему телу. О, Юджи. Тебе неприятно видеть его таким: его слезы падают, как проливной дождь за окном. — Мне жаль, что я подвел Нанами, мне жаль за все, что я сделал, я… — Не говори больше ничего. Я уверена, ты сделал все, что мог, Юджи. И я знаю, что Кенто очень гордится тобой. Пожалуйста, отдохни немного, хорошо? Сёко уже проверяла тебя? Эй, ты хочешь переночевать у нас сегодня? — Ты можешь спать в моей комнате! — тут же предлагает твоя дочь, обнимая ногу Юджи и глядя на него оленьими глазами. — Спасибо, я в порядке. Вам следует пойти к Нанами. В конце концов, вы здесь из-за него, а не из-за меня, верно? — Я всегда буду заботиться о тебе, Юджи. Но да, мне бы очень хотелось увидеть мужа прямо сейчас, — нежно отвечаешь ты. — С моим папой все в порядке? — Он в 018 палате дальше по коридору. Пожалуйста… передай ему, что мне жаль, — бормочет Юджи. — Не о чем сожалеть, Юджи. Спасибо за помощь. Давай, дорогая, пойдем к папе. Ты прерывисто дышишь, держась за дверную ручку. Позже ты обязательно нанесешь Юджи визит. Сейчас, наконец-то ты сможешь снова увидеть своего мужа. — Кенто, я здесь… — Не смотри на меня. Уходи и никогда не возвращайся, — приказывает тебе его резкий голос. Вот он сидит, повернувшись к тебе спиной, в белом плаще, закрывающем верхнюю часть его тела. Твои мысли начинают метаться, его карательный тон слишком необычен. Он никогда раньше не был так холоден. Что на него нашло? — Привет, папочка! — ваша дочь радостно приветствует своего отца. Его сердце разбивается в одно мгновение. Почему? С какой стати ты должна быть здесь? И зачем тебе понадобилось приводить с собой дочь? Почему ты должна видеть его таким? — Я больше не тот мужчина, в которого ты влюбилась, Т/и. Горечь в его голосе заставляет тебя прищуриться, когда ты подходишь к нему. — О чем ты говоришь, Кенто? Я могу лишь любить тебя еще больше после того, как ты пережил этот ад, – мгновенно отвечаешь ты. — Папа, что случилось с твоим лицом? Как в замедленной съемке, он оборачивается, показывая сильные ожоги на левой стороне тела и повязку на глазу. Твое сердце замирает. О боже, что случилось с твоим бедным мужем? — Кто это сделал с тобой, любимый? — Неважно, кто это сделал. Но я понимаю, что я больше не тот мужчина, за которого ты вышла замуж. Я лишь наполовину тот мужчина, которым был раньше. Так что, если ты хочешь оставить меня, если ты хочешь заботиться о нашей дочери в одиночку... Он вынужден прерваться на полуслове из-за того, как его маленькая дочь прижимает свое крошечное тельце к его коленям, обнимая его так крепко, как никогда раньше. И твой взгляд, который заставляет время остановиться. Твой взгляд, который не наполнен отвращением, как он себе представлял. Нет, в твоем взгляде нет ничего, кроме любви и благодарности. — Ты не можешь себе представить, как я рада видеть, что с тобой все хорошо. Когда Сёко позвонила мне, я подумала, что мы можем потерять тебя. Кенто, я... я люблю тебя всем сердцем. Мысль о том, что я отпущу тебя, мысль о том, что я больше никогда тебя не увижу... Я так рада. А затем ты осторожно обнимаешь его за шею, не сводя с него любящего взгляда. Кажется, что вся боль исчезает, и ничто, кроме тебя, не имеет значения. Твои глаза всегда говорят правду, он знает это слишком хорошо. И сейчас они кричат ему о чистой любови, а по твоему улыбающемуся нежному рту бежит слеза. — Теперь ты похож на героя, папа, – пробормотала его дочь, прижимаясь к его груди и улыбаясь так широко, что даже Кенто Нанами не смог больше сдерживаться. — Потому что так и есть, милая. Твой папа — герой, – уточняешь ты дрожащим голосом, прижимаясь губами к его правой щеке. — Тебе не противно? Я совсем не похож на человека, в которого ты влюбилась, – пробормотал он Твоя рука нежно поглаживает его неповрежденную щеку. — Ничто и никогда не сможет подавить мою любовь к тебе. Ни один шрам в мире не помешает мне любить тебя всем сердцем. Я так рада, что ты вернулся ко мне живым. Все остальное не имеет значения. — Я думаю, что ты выглядишь круто, папа! По его щеке скатывается одна-единственная слеза. Впервые в жизни он не может больше сохранять самообладание. Слеза радости, слеза благодарности. Конечно, Нанами всегда знал, какая ты замечательная женщина и как хорошо ты заботишься о его маленькой дочери. Но видеть вас обоих, обнимающих его, смотрящих на него с любовью и нежностью в глазах... Твои глаза никогда не лгали ему. Чем он заслужил это? Чем простой человек, такой как Кенто Нанами, заслужил такую любящую жену и дочь из чистого золота? — Теперь нам нужно геройское имя для тебя, папочка. — Папе сначала нужны все его силы, чтобы снова выздороветь, дорогая. Но да, ты права. Ведь, у каждого героя есть особое имя, верно? – отвечаешь ты, посмеиваясь над собственными падающими слезами. — Я не герой, дорогая, – возражает Нанами, мягко проводя рукой по волосам дочери. — Но для меня ты герой, папочка! И для мамы тоже. — Верно. А когда все это закончится, я отвезу тебя в Малайзию, – подтверждаешь ты, прижимаясь к его груди и не сводя с него глаз. — Малайзия, да? Звучит здорово...