awkward goosey

      Очередной вечер пятницы ничем не отличался от любого другого дня. Фрэнк приходит в свою мастерскую, надевает фартук, подготавливает место работы, материал, проверяет печи и, когда все наконец готово, ждёт своих "учеников".       У него нет конкретного графика работы или записи клиентов. Любой может прийти и попробовать себя в новом ремесле. Обычно это девушки-подружки приходят пофоткать горшки, что сами сделали и расписали, для своих соцсетей, или влюбленные парочки, что придумали интересную идею для свидания за гончарным кругом. Но чаще всего это дамы за сорок, которым наскучило сидеть дома. И Фрэнк совсем не жалуется: среди них есть и завсегдатаи, с которыми Айеро даже сдружился. В любом случае, в мастерской всегда царит уют и комфорт из-за дружелюбной атмосферы в тепле от печ и света ламп, ну и из-за приятного разговорчивого мастера, что всегда поможет и направит.       Под вечер обычно самый пик народу: все приходят с работ, учёб и наконец могут заняться любимыми хобби. И сегодня не исключение. Как всегда пришли подруги Клэр и Маргарэт: они приходят каждую пятницу и любят вместе что-то долго лепить, обсуждая насущные проблемы. Фрэнк мысленно прозвал их дуэт "старушки-хохотушки", потому что они не упускают ни одной возможности подколоть Айеро. Также пришла мисс Норрис: ей уже совсем не нужна помощь мастера, потому что посещает эту мастерскую почти ежедневно - когда позволяет время: она работает учителем младших классов. И конечно же молодежь: три подружки пришли впервые попробовать себя в лепке из глины, ну и обязательно нужно узнать каково же это – работать за гончарным кругом.       На всех надеты серые фартуки, а руки уже измазаны в глине. Фрэнк объясняет подружкам, как правильно разминать материал, после проверяет не засохла ли краска у Клэр и Маргарэт из-за долгого обсуждения внуков, проходит дальше по комнате, любуется и одобрительно кивает на расписное блюдце мисс Норрис, и только потом замечает в углу паренька. Он сидит, сгорбившись над кругом, и выглядит то ли непонимающим, то ли расстроенным, то ли напряжённым. Рукава его серой толстовки закатаны, но это все равно не спасло от брызг. Фрэнк ещё немного наблюдает, как тот пытается спасти что-то, что должно было быть вазочкой, и, не выдержав, подходит.       — Твои руки слишком напряжены, — парень замирает, когда внезапно из-за спины на его запачканные руки опускаются татуированные кисти. Они отводят его ладони в стороны и заново раскатывают серый ком.       — Да, поэтому мой брат и отправил меня сюда, — он "выныривает" из-под рук Айеро на стуле с колёсиками, и Фрэнк наконец может увидеть его лицо. И да! Наконец парень его возраста заглянул в его подвальчик-мастерскую. Не то чтобы Фрэнк не рад его постоянной кампании в виде старушек-хохотушек, но ведь и новое лицо приятно увидеть. Тем более когда это лицо такое очаровательное, — Он сказал, что устал всё чинить после меня и моих резких движений, поэтому посоветовал прийти сюда, чтоб снять стресс и обуздать, эм, "нервные руки".       Парень мило сморщил нос, опустив взгляд на свои ладони и вздохнув. Фрэнк смотрел какое-то время на взрыв зелёной краски на макушке парня, а после потянулся за ещё одним стулом.       — Во-первых... — подсев рядом, Фрэнк закатал свои рукава и вдруг остановился на половине фразы, вопросительно смотря на нового "ученика", — Как можно к тебе обращаться?       — Джерард, — немного смутившись, он опустил взгляд на руки Айеро, — Мне нравится твоя татуировка, это "halloween"? Классная.       — Спасибо! — губы Фрэнка растянулись в самой большой и счастливой улыбке за вечер. Татуировки не являются чем-то поощрительным в обществе, поэтому такие комплименты всегда ощущаются особо приятно, — Я Фрэнк, — их руки соединились в рукопожатии с хлюпающим из-за глины звуком, — Так вот, во-первых, тебе нужно смочить руки.       Фрэнк протягивает парню кувшин с водой, и тот послушно опускает в него ладони.       — Отлично, теперь можно начинать лепить, — немного промяв глину, говорит Фрэнк, — Ме-едленно нажимай на педаль и формируй цилиндр.       Джерард так и делает, боясь сделать лишнее движение и очень сосредоточенно наблюдая, как поднимается глина в его руках. Фрэнк еле сдерживает усмешку, когда тот от усердия высовывает кончик языка. Но спустя двадцать секунд рука парня дёргается, и ошметок серой массы пролетает мимо Фрэнка. Джерард беспомощно смотрит на хихикающего мастера, начиная краснеть.       — Не переживай, сначала это всегда сложно, — Фрэнк поднимается со своего места и встаёт позади несчастного, снова опуская теплые ладони на его руки, — Эй, Джерард, расслабься, это всего лишь глина. Она и так мягкая и податливая, тебе нужно ее лишь направлять, — гончарный круг небыстро вращается, пока Айеро слегка сжимает чужие пальцы и управляет ими.       Серый ком постепенно сначала вытягивается, а после Фрэнк рукой – своей и Джерарда – давит на него сверху, образуя объёмную фигуру.       — Вот так, — Айеро и сам не замечает, как мягко звучит его голос, все ещё сидя за спиной парня и не видя его реакции.       Спустя сорок минут и две попытки у Джерарда – абсолютно не без помощи Фрэнка – получается вполне неплохая такая вазочка, ну, для первого раза. За это время они узнают, что оба любят Бэтмена и считают голос Моррисси ангельским. Джерард интересуется происхождением особо понравившихся татуировок. А Фрэнк понимает, что он оказывается невероятно тактильный, потому что все это время не может остановиться касаться рук Джерарда, но тот, кажется, совсем не против.       — Смотри, какая красивая вышла, — говорит Фрэнк, теперь сидя на соседнем стуле и медленно прокручивая гончарный круг, осматривая вазу со всех сторон, — Не у каждого с первого же дня получается такое.       — Но ведь ты помогал мне, так нечестно, — уши Джерарда в очередной раз за вечер алеют, пока он тоже внимательно смотрит на свое творение, игнорируя поощрение Айеро.       — И что? Я всем помогаю, — "правда, не со всеми я сижу по часу, не отходя и показывая каждое движение" остаётся недосказанным.       Джерард в ответ что-то мычит себе под нос, оглядываясь на мастерскую:       — Ты же за эти сорок минут больше ни к кому не подходил, — он поворачивается и смотрит прямо на Фрэнка, пока тот закусывает губу, чувствуя себя пойманным.       — Эм, пора ставить вазу просушиваться, — мастерски переводит тему Айеро, подскочив со стула и уходя к печи.       Они вместе осторожно перемещают джерардово творение и закрывают крышку.       — Что ж, если надумаешь ещё раз прийти, то сможешь расписать ее, — тихо и неуверенно говорит Фрэнк, пока Джи оборачивает полосатый шарф вокруг шеи.       — Конечно, мне очень понравилось, это правда помогает успокоить нервы, знаешь, — уверенно отвечает Джерард, отчего Фрэнк удивлённо округляет глаза, будто совсем не ожидая вновь встретиться с этим парнем, — Тем более, думаю, с росписью у меня проблем не будет, я всё-таки художник.       Джерард мило улыбается и что-то говорит про брата, но Фрэнк уже не способен слушать и одновременно разглядывать собеседника, подмечая каждое изменение мимики. Фрэнку приходится бороться с невероятным желанием заобнимать этого парня, что с этим шарфом и растрепанными волосами выглядит очень мягким, просто идеальным для крепких объятий. Из грёз его вырывает внезапное касание на собственной ладони, отчего по коже проходит разряд мурашек, он опускает взгляд вниз и видит, как Джерард осторожно сжимает его руку:       — Фрэнк? Так ты не против, да?       — Что? — глупо хлопая глазами, не понимает Айеро.       — Ты не против, если я приду завтра? — он кажется уверенным в своих словах, но нежный румянец на щеках и, наверняка, шее, скрытой под шарфом, выдает Джерарда.       — О, конечно! Да, думаю, ваза уже должна быть готова и, в общем, да, я буду ждать, — быстро лепечет Айеро, не особо веря в происходящее.       Маргарэт и Клэр тихо наблюдают за парочкой, понимающе кидая взгляды друг другу и зная, что по выходным обычно мастерская закрыта.       А Фрэнк внезапно начинает понимать всех этих парочек, что устраивают милые свидания в гончарной.