Дважды ненормальный

Мародëры, как всегда, отдыхали под своим любимыми буком на берегу озера. Люпин сидел с книгой и задумчиво наблюдал за тем, как Сириус и Джеймс наперебой пытаются покрасить волосы Хвоста в разные цвета, а тот подобострастно улыбается своей хитренькой улыбкой. Римус уже давно свыкся с тем, что он ненормален – а что ещё остаëтся оборотню? Конечно, благодаря Дамблдору – эта фамилия всегда вызвала у Лунатика тëплую улыбку благодарности – он теперь не одинок и большую часть жизни чувствует себя вполне нормальным парнем. Точнее, чувствовал до недавних пор... Сириус сложился пополам от смеха, глядя как Хвост от поттеровского заклинания неожиданно полысел и схватился своими короткими руками за голову, вертясь по кругу, как волчок. Чёрные волосы Бродяги мягко спускались ему на плечи, глубокие серые глаза весело смотрели на Питера. Он обхватил себя за локти, и даже в этом простом движении был само благородство, лёгкость и красота. Пожалуй, быть оборотнем лучше, чем быть влюблённым в своего лучшего друга, в очередной раз с кривой усмешкой подумал Люпин. У оборотня-Римуса каким-то чудом получилось найти себе друзей, но узнай кто-нибудь из них о его предмете воздыхания – и друзей в миг не станет. А что у него есть кроме них? Так что придётся и дальше молча, внутри себя мириться с тем, что ненормален Лунатик не только в том, что он оборотень... — Эй, Римус, ты чего, заснул? — Сириус плюхнулся на землю рядом с Люпином, облокачиваясь спиной на ствол дерева. Он смахнул отросшие смоляные пряди, глянул с безмятежной улыбкой на друга. — Что такое ты нашёл в этой книге, что оказалось интереснее полысевшего Хвоста? Римус несколько сдавленно улыбнулся, стараясь не смотреть в искрящиеся серые глаза. — Да так... Тут глава про древние магические артефакты. Арка смерти, например, очень жуткая вещь... Бродяга нетерпеливо передвинулся ближе к Люпину, накрыл его ладони своими – у того ëкнуло сердце; он очень надеялся, что не покраснел, – и с напором заставил его закрыть книгу. Римус наконец поднял на него глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Прекрати нагонять мрак. У тебя и без того жизнь не особо весëлая, Рем. — Сириус смотрел уже не так весело, Люпину даже почудилось какое-то беспокойство в его взгляде. Лунатик благодарно улыбнулся, откинул голову к стволу дерева и прикрыл глаза. — Это всего лишь домашнее задание по Защите от тёмных искусств. Больше нужного в этой области читает только Нюниус... — Вы чего тут уселись и за руки держитесь, словно влюблённая парочка? — как всегда взъерошенная голова Джеймса с насмешливым лицом выросла из-за плеча Бродяги. Тот спешно убрал руки с ладоней друга, как будто забыл, что они там вообще находились. Римус вздрогнул и открыл глаза, снова мысленно понадеявшись, что не покраснел. — Видел, какой мы Хвосту салон красоты устроили, Лунатик? — Поттер хлопнул по плечу Питера, от чего тот радостно закивал, глядя на Люпина. — Как всегда, бессмысленно и очень весело, — вновь слабо улыбнувшись, ответил Римус. Он поднялся с земли, положил книгу в сумку и закинул еë на плечо. — До ужина полчаса, пойдём? — Умираю от голода! Сожрал бы целого Петтигрю, честное слово! — Джеймс мгновенно подхватил свою полупустую сумку (его учебники носил с собой Питер), лихо прокрутил еë два раза над головой и зашагал к замку. Хвост, пыхтя под оттягивающим плечо ремнём, потопал за ним. Люпин обернулся к дереву, протянул руку Сириусу: — Ты идëшь? — но Бродяга вдруг отвёл взгляд, посмотрел себе под ноги и стал оглядываться вокруг. — Вы где там?! — Джеймс нетерпеливо обернулся к друзьям. Сириус на долю секунды вскинул на Люпина свои искрящиеся серые глаза. Ответил, не глядя на Поттера и всë ещё осматриваясь: — Я, кажется, выронил тут где-то палочку. Вы с Питером идите, мы с Ремом справимся вдвоём, наверное. Сердце Люпина громко застучало в груди, и он неловко перешагнул с ноги на ногу. — Уверен? — нисколько не встревоженно крикнул Джеймс уже на ходу, — Ладно, если не успеете, захватим вам чего-нибудь вкусного! Но всë-таки ищите шустрее! Он пошёл, не оборачиваясь, а рядом с ним семенил низенький Хвост. Люпин, стараясь не смотреть на Сириуса, присел на корточки и стал обшаривать руками траву вокруг бука. Он слышал взволнованное – видимо, потерей палочки, – дыхание друга где-то рядом, из-за чего картинка перед глазами всë время теряла фокус. — Лунатик... — прозвучал вдруг тихий, какой-то непривычно серьёзный голос прямо у Люпина за спиной. — Рем... Только он его так называл – Рем. Он и полное имя произносил странно – не Римус, а Ремус, как-то по-особенному выговаривая эту гласную... Люпин обернулся, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Ты нашёл палочку? — спросил он и ужаснулся, услышав свой осипший голос. — Да я еë и не терял... — Римус увидел, как в тонких, изящных пальцах появилась волшебная палочка. Лунатик удивлённо поднял глаза на друга и непроизвольно охнул, увидев в его взгляде хорошо известную ему искорку – Бродяга что-то задумал. Лицо его уже не было серьёзным, на губах играла загадочная улыбка. Он небрежно кивнул в сторону замка, от чего смоляные волосы невероятно красиво всколыхнулись, вызвав у Люпина желание провалиться сквозь землю. — Я просто хотел, чтобы мы остались с тобой вдвоём. — эти слова как гром среди ясного неба обрушились на Лунатика. — Ты... что? — спросил он ещё больше севшим голосом. Сириус быстро оглянулся вокруг, взял Люпина за влажную от волнения ладонь и подвëл в тень ствола. — Оглохни! — шепнул Блэк, и вокруг друзей сомкнулась звенящая тишина. Или это у него в ушах звенит? – подумал Римус. — Сириус, что... — но тот приложил палец к его губам, и Люпин мгновенно замолчал, борясь с желанием поцеловать такие прекрасные любимые руки. Бродяга встал прямо напротив Лунатика, оставив между тремя объектами – собой, другом и деревом – промежутки не больше шести дюймов. Римус сдавленно молчал, чувствуя, как сильно дрожат его колени и кружится голова. Сириус вдруг поднял руку и взял его за подбородок, посмотрев прямо в глаза. — Ты знаешь, Лунатик, я ведь тебя давно раскусил. Девчонки часто смотрят на меня влюблёнными глазами. — пальцы Сириуса обжигали лицо, искрящийся взгляд пронзал насквозь. Люпин непроизвольно облокотился на дерево, потому что иначе бы просто упал. В голове стучали молотки: сейчас придёт конец их дружбе, и он больше никогда не увидит этих серых глаз. Но Сириус не отпускал руку, продолжая тихо говорить: — Хотя я не совсем верно выразился. Ни одна девчонка никогда не смотрела на меня такими глазами, Рем. У Люпина всë поплыло перед глазами. Он два раза схватил ртом воздух, и открыл рот для третьего вздоха... Раньше он никогда не целовался, поэтому сначала даже не понял, что происходит. Губы жгло, как раскалённым железом, и он не мог пошевелить ни одной мышцей. Однако через мгновение язык Сириуса проник в его рот, и Римус потерял контроль над собой. Он жадно впился в него, обхватив руками за узкие плечи; Блэк положил одну ладонь ему на шею, большим пальцем гладя по щеке, а другой рукой прижал его тело к стволу дерева. Скоро Люпину стало тяжело дышать, и он ослабил свои объятия – руки скользнули вдоль тела Сириуса, сцепившись в замок на его пояснице. Бродяга разорвал поцелуй, шумно вздохнув и передвинув ладонь с груди друга на ствол дерева. С минуту они испытующе смотрели друг другу в глаза. Потом Римус сдавленно улыбнулся, попытался вылезти из древесно-дружеского плена – но Сириус прижал его своим бедром к буку. По телу Люпина пробежала дрожь, он сипло спросил с нервной улыбкой: — Бродяга, это что за шутки? Ты решил надо мной поиздеваться перед тем, как разойтись навсегда? Сириус удивлённо хлопнул глазами, от чего на мгновение ослабил хватку, но через секунду уже снова касался Люпина в стольких местах, что тот не мог унять бьющую его дрожь. — Ты с ума сошёл? Какое разойтись? Лунатик не поверил своим ушам и уставился на друга. Сириус продолжал, сверля его взглядом: — Ты думаешь, я стал бы над тобой издеваться? Стал бы смеяться над твоими чувствами, когда я знаю, как много ты страдаешь и без этого?.. — он запнулся, взгляд его скользнул по шраму на шее друга. Но Сириус тут же вновь поднял глаза, и в них Люпин увидел всë то, от чего сам страдал уже несколько месяцев: — Да ведь я тебя люблю! Ты, чëртов Лунатик, с которым я каждый день сижу на уроках, хожу есть в Большой зал, провожу каждое полнолуние, живу в одной комнате, в конце концов! – ты давно уже стал тем, чей взгляд я всегда хочу поймать на себе... — Сириус вдруг, необыкновенно для себя, неловко и смущённо улыбнулся. — И ловлю... Римус не мог поверить своему счастью, не мог поверить, что это реальность. Чтобы убедиться, он протянул руку к лицу Сириуса и провёл по его щеке. Блэк перехватил ладонь друга в воздухе, поднёс к своим губам и нежно поцеловал. Потом взглянул на Римуса: — Ты...ты просто прекрасен... — он ещё раз поцеловал его пальцы. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Я восхищаюсь тобой, Ремус Люпин. — снова поцелуй. — Я... я люблю тебя, мой Лунатик... — его голос потонул в счастливом вздохе Римуса, с которым он бросился другу на шею. Люпин потëрся головой об острое плечо Бродяги: — Я тебя просто обожаю, Сириус. Я не могу смотреть на тебя без восторга, в тебе идеально всë, ты... Я люблю тебя... Ещё пару минут они постояли обнявшись, говоря друг другу всë то, что много месяцев держали внутри. Потом Сириус взмахнул палочкой, и мир вокруг снова наполнили звуки вечернего Хогвартса. Отдалённый звон посуды и шум разговора напомнили друзьям об ужине. Римус заклинанием притянул сумки к ним в руки, с улыбкой – впервые за долгое время совершенно счастливой и искренней – сказал: — Умираю от голода! Сожрал бы целого Петтигрю, честное слово! Сириус довольно рассмеялся своим звонким смехом, похожим на собачий лай. Едва заметно провёл тонкими пальцами по запястью друга. — Только смотри у меня, Рем: нельзя допустить, чтобы Джеймс узнал. Я не выдержу его постоянных шуточек. Люпин только улыбнулся и покачал головой: — Пойдём на ужин, мой Бродяга.