ЛЮБИМЫЙ ЗАПАХ МЯТЫ

НА МИЗИНЦЕ

Детские воспоминания врезались все глубже и глубже в моё сердце, оставляя кровавые раны. Идя с места, где навсегда оставили частичку себя. С места, где навсегда по прощались со своим беззаботным детством, все эти моменты приносили невыносимую боль. После переезда отец начал чувствовать себя всё хуже и хуже, и в какой-то момент окончательно слёг. Вскоре у него обнаружили рак желудка, и помочь ему было никак. Нам уготовили судьбу наблюдателя. Мы просто могли наблюдать, как самый родной человек на свете чахнет у нас на глазах, и никак не могли ему помочь. Все 2 года попыток были тщетны. Мы шли с кладбища под дождём и каждый думал о своём. Никто не хотел разговаривать, не хотел обсуждать эту тему. Все мольбы были сказаны, а слёзы выплаканы. Сашу с мамой немного пошатывало, поэтому они придерживались друг за друга. Я никогда не забуду, как мама кричала под дверью палаты отца, никогда не забуду, как Саша, вцепившись мне в рукав кофты, повторяла лишь одно слово «нет». С моей головы никогда не выйдет, как мы обнимали ещё не остывшее тело отца и не верили, что это последние моменты с ним. Я повзрослел в тот момент, когда на могилу отца упала последняя кучка земли. Я помнил его слова о том, что, если с ним что-то случится, я буду главой семьи и на моих плечах будет лежать ответственность за Сашу и маму. Теперь я единственный мужчина нашей семьи и сделаю всё для того, чтобы слёзы печали больше никогда не появились на глазах Саши и мамы, но для этого мне и самому нужно окрепнуть. *** Мы зашли в наш дом, который стал уже привычнее с момента переезда, но теперь снова казался совсем чужим и не знакомым. В доме всё ещё пахло папой. Папой, который больше никогда не потреплет наши с Сашей волосы, больше никогда не сделает замечание, чтобы мы не разговаривали с набитым ртом, который больше никогда не оставит свой поцелуй на щеке мамы перед уходом на работу. Саша разулась и не сказав ни слова прошла в свою спальню, за ней повторила и мама. Мы почти не разговаривали со дня смерти папы. Оставшись стоять один в коридоре, я продолжаюсь вдыхать запах отца, я хотел сохранить этот запах в своей памяти на всегда, запах детства. Я прошёл на кухню. Взгляд сразу же метнулся к тому месту, где всегда стояла чашка отца, она и сейчас на своём законном месте. Взявши её в руки, я прошёлся пальцами по черной, металлической ручке. Закрыл глаза и в памяти всплыли последние моменты, когда отец держал эту кружку в руках, но пил из неё уже не кофе, а Кетопрофен* Решив себя не мучать ещё больше, я поставил чашку на место и пошёл в свою комнату. Теперь всё будет по-другому, я уверен. Больше не будет той нашей семьи, которая была прежде. Я зашёл в комнату и лёг на кровать в той же одежде, что и был. Закрыл глаза и пытался уснуть, чтобы проснуться и понять, что всё, что сейчас происходит, просто ужасный сон. Но убивающая тишина в доме давала понять, что это не сон, это реальность, которую нам нужно принять и научиться жить с ней дальше. При маме и Саше я не мог показать свои слёзы, я должен был быть тем, кто будет вытирать их щёки от слёз. Но теперь, когда я был один на одни с самим собой, я плакал, как маленький мальчишка, я хотел, чтобы пришёл папа, чтобы он снова поддержал меня, чтобы сказал, что мужчины не плачут. Чтобы обнял меня и был просто рядом, как всегда, как каждый вечер. Я притих, когда услышал, что дверь в мою комнату открылась. Быстро вытерев глаза, я повернулся. На пороге стояла Саша. Саша выглядела совсем плохо. Нос покраснел, глаза были опухшими и такими же красными, как нос. От вечных слёз, в уголке глаза появилась естественная коричневая стрелка. Её зелёные глаза уже не отражали те живые огоньки, что прежде, в них была лишь боль. И так бледная кожа, казалась и вовсе прозрачной, а тонкие пальчики, вечно стирающие слёзы уже расчесали всю кожу под глазами. — Матвей, мне страшно – всё, что она сказала и снова заплакала, опускаю голову. Хрупкие плечи начали дрожать, а руки снова потянулись вытереть слёзы, но я её опередил. Я взял Сашино лицо в свои руки и большими пальцами нежно и аккуратно, начал стирать слёзы. Саша посмотрела мне в глаза и тут же прильнула, обнимая двумя руками и прижимаясь головой к моей груди. Я положил руку ей на талию и повёл к кровати. Посадил и сел перед ней на карточки. — Я знаю, что сейчас тяжело, страшно и больно. Всем, мне тоже страшно, но мы должны справится, мы должны быть вместе. Вспомни, что когда-то сказал нам отец. Это жизнь. В ней полно неожиданностей и к каждой ты должен быть готов, иначе... — Не справишься. Жизнь меняется, порядки и всё обыденное в ней тоже — закончила за меня Саша – Но я не хочу таких изменений, я не смогу справиться… — Конечно сможешь – я взял её за руку – Мы сможем, я буду у тебя, а ты у меня, а мы вместе будем у мамы. Саша посмотрела на меня заплаканными глазами. — Пошли к маме – Саша, не отпуская моей руки встала и потянула меня за ней, и я поддался. Мы подошли к комнате мамы и услышали приглушённые всхлипы. Мама плакала, сильнее, чем все эти дни, сильнее, чем на кладбище и даже сильнее, чем в тот день, когда папа умер. Я и Саша переглянулись и зашли к маме, она лежала к нам спиной и всё её тело содрогалось от всхлипов. Саша подошла первая и легла к её спине, обнимая. Мама тут же замерла, а через несколько секунд перевернулась на спину. Это была уже другая наша мама. Её, когда-то всегда уложенные и красивые волосы были завязаны в почти распавшийся пучок. Живые и наполненные светом и теплом глаза погасли, утонули в слезах. Нежные губы, которые всегда целовали папу и нас, превратились в две обсохшие и обкусанные полосочки. Так же, как и у Саши, мамин нос был красным, а глаза опухшие. Такой маму я видел только тогда, когда умерли бабушка и дедушка, но тогда ей помог папа. А сейчас папы нет, значит помочь должен я. Я прилёг, с другой стороны, и как Саша, обнял маму. — Хорошие мои – прохрипел, когда-то звонкий и нежный мамин голос. Она обняла нас в ответ и начала гладить по плечам – Всё будет хорошо, мы справимся – мама и сама, кажется, не верила в это, но из всех сил пыталась убедить в этом нас с Сашей. — Мамочка… – Сашин голос сорвался в истерике, и она уткнулась в мамину шею, прижимаясь к ней ближе. — Тшшш, тихо-тихо, моя хорошая – мамина рука переместилась Саше на голову и начала гладить по волосам – Я рядом, всё хорошо – мама поцеловала Сашу в лоб, а после повторила тоже самое со мной – Родные мои, мама с вами – она положила подбородок мне на макушку – Всё будет хорошо, обещаю. Мы лежали втроём на маминой кровати. Теперь только на маминой. И молча думали об одном. Как жить дальше. Как после стольких лет с папой, теперь принять это слово «без». Как теперь быть без папы. *** Я не знаю, сколько мы так пролежали. Но когда мама отправляла нас спать, на город опустилась уже ночь. Мы с Сашей поцеловали маму и вышли из комнаты. — Давай, как и в детстве, когда я боялась, ляжем вместе спать? – вдруг произнесла Саша. С того момента, как мы переехали, Саша все реже и реже прибегала ко мне спать. Но в моменты, когда ей становилось страшно, она не изменяя своим привычкам тихонько кралась ко мне, сворачиваясь калачиком под боком. — Конечно, давай – не задумываясь, ответил я. Саша слегла улыбнулась, и мы отправились ко мне. Мы расположились на кровати, облокачиваясь спинами об изголовье кровати. Саша сидела возле стены, положив голову мне на плечо и теребила край одеяла. А я сидел с краю, и проводил рукой по пряди её волос, которая расположилась у меня на кофте. Вдруг Саша протянула мне мизинец. — Матя, пообещай мне, что всегда будешь рядом – Саша подняла голову с моего плеча и посмотрела на меня. Я протянул мизинец ей в ответ, и мы ими скрепились. — Обещаю, мы всегда будем вместе, Шишенок. Саша выдавила из себя уставшую улыбку, и не отпуская мой палец, снова положила голову мне на плечо. Через некоторое время я заметил, что Саша уснула, всё так же держа меня за мизинец, я поцеловал её в лоб, укрыл побольше одеялом и положив свою голову на её, сам начал проваливаться в сон. *Кетопрофен- препарат из группы нестероидных противовоспалительных средств. Он используется для облегчения боли и уменьшения воспаления в различных заболеваниях.