Don't actually care

Учёный закашлялся, глядя сквозь слёзы на летящую изо рта жижу. Ноги предательски дрожали, грозясь уронить хозяина, и Рик с измученным хрипом осёл вниз. Если в мире и существовала квинтессенция человеческого сожаления, то сейчас она определённо приняла человеческий облик. Маленький сукин сын. Он ведь предупреждал Морти о любых приколах, которые тот мог выкинуть в постели, — чёрт возьми, они даже целоваться не должны были. Продышавшись после очередного приступа, Рик потянулся дрожащей рукой к шкафчику. Бутылка. Там должна была быть ещё одна бутылка. — Странно. Пока мы трахались, тебе блевать не хотелось. Рик замер, вымученно вздыхая. Если каждая такая ночь была его персональным адом, сейчас к нему начали сходить главные черти Морти тихо присел у входа, наблюдая за Риком из уголка у двери, — только глаза блестели, как два алмаза. — Морти...ёбанный же ты. В горле противно жгло, и приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы говорить. — Мы говорили об этом, блять! О чем я тебя предупреждал? Предупреждал тебя не трогать мой хер своими губами, и если я говорю остановиться....надо останавливаться, блядь! Учёный рывком поднялся на ноги и тут же столкнулся с подростком. Чёрт, а парень и правда передвигается бесшумно. Смит разочарованно опустил глаза в пол. — Не переживай. Теперь мы оба в этом дерьме. — Морти сделал шаг и толкнул учёного плечом. — Подвинься нахуй. Не одному тебе нужен туалет. Рик упёрся лбом в стену, учтиво прикрыв глаза. Что ж, если мелкий расскажет Бет, Санчез сам добровольно даст ей пистолет, потому что оправдываться за это дерьмо он не собирался, да и едва-ли вообще кто-то в такой ситуации мог оправдаться. Перед глазами разошлись цветные круги, и Рик судорожно выдохнул. — Раздевайся. — Чего? Новый толчок в спину, только на этот раз Морти протиснулся мимо, сверкая плечами в тусклом холодном свету. Совершенно голый. — Я же попросил подвинуться нахуй. — Раздражённо пробубнил парень. — Или хочешь сказать, что тебе душ не нужен? Рик стоял, тупо глядя, как стекают капли с поджарого тела Морти. Кожа у сопляка куда темнее, чем у Рика, и на ней хорошо видно белую мыльную пену. Морти мылся, перекатывая в руках блестящие пузыри, на спину Рика же вода просто бессмысленно лилась, струями скатываясь с плеч. — Помоги пожалуйста. — В нос учёному ткнули мочалку. Рик раздражённо скривился, но губку взял. Сейчас, наверное, был лучший момент, чтобы взять свои вещи и съебаться, да только вот куда? К другой версии своего внука, которая не будет знать о произошедшем? Рик мог бы, да только вот это будет очередная петля, которую Рик непременно сам на себе затянет. Всё равно напьётся и начнёт вспоминать. Потом напьётся и слетает проведать, а потом всё станет в десятки раз сложнее. Либо будет бессовестно срываться на пиздюка, потому что тот напоминает ему о прошлом. А может быть, дело действительно в том, что внук просто будет другой. Что уж поделать, — этот Морти действительно отличается. — Что ты делаешь? Спина Морти ушла из-под ладоней, — Морти потянулся к полке. В его руках появилась бритва. — Бриться собираюсь. — Бросил парень и размашисто чиркнул лезвием по едва намыленой шее, да так, что волоски затрещали. Рик зашипел, — настолько резануло слух, и дёрнул Морти за плечо. — Ты что, смеёшься блять? Да кто тебя вообще.. Санчез поджал губы, на ходу глотая слова. Очевидно, что Джерри не стал бы заниматься такой хуйнёй, — у самого три волосины, да и сам никогда бы не додумался научить пацана бриться. Рик тяжело вздохнул, забирая из рук парня бритву. — Не вертись. Голова Морти покоится на плечах, откинутая назад, пока лезвие в руках Рика мягко скользит вдоль кадыка, а острые пальцы внимательно направляют челюсть. Морти кривится, отплёвывается от пены, но держится спокойно. Закончив, Рик плеснул на гладкое лицо воды и мягко прошёлся пальцами по губам, стирая остатки пены. — Вот так. По форме челюсти надо бриться, Господи. Спина Морти все ещё блестели мылом. А Рику на голову всё еще бессмысленно лилась горячая вода. Перечислив себя, учёный продолжил натирать тёплые плечи. По началу резко, дёргано, практически нервно, но ощущение пульсирующей кожи под пальцами успокаивало. Если задержаться пальцами у основания худой шеи, можно услышать пульс. Почувствовать, как кровоток подхватывает собственный и смешивается с его ритмом. Странно, что из всего перепробованного учёным только шум воды смог нормально заглушить мысли. Учёный натянул обратно водолазку и рассеянно вышел из ванной, держа в руках полотенце. Сзади послышались смазанные шлёпающие шаги. Санчез замер в дверях и обернулся, устало глядя на Морти. — Ты как хочешь, а я иду с тобой спать. Парень храбрился, собрав во взгляде всю свою упрямость и решительно сжимал в руках одежду и хмуря, в неярком свете луны тёмные бровки. Учёный с досадой вздохнул и сдался. Хватит уже с него на сегодня переключений. — На. — Санчез, порывшись в своих вещах, не глядя бросил на кровать какую-то старую футболку, после чего опустился на кровать. Кажется, это была футболка Heart, — крайне сопливого гёрлз-бэнда восьмидесятых, которую учёный не то купил, не то спиздил будучи настолько въёбанным, что думал, будто на ней просто пять раз нарисован Авраам Линкольн. Рик стянул с плеч бирюзовую кофту и замер на какой-то момент, задумчиво глядя на устройство для стирания памяти. — Не имеет смысла. Тебя это будет мучить. Придётся стереть себе память о том, что ты стирал мне память. Потом, рано или поздно, мы снова найдём "мозговыносяшки", и, поверь, разбираться с этим дерьмом будет ой как непросто. Либо же рано или поздно тебе станет интересно, о чём ты стёр себе память, и ты начнёшь разбираться в этом, а потом тебе придётся стереть себе память о том, что ты стёр себе память, и об этом тоже...Ну, ты понял. Дельное умозаключение. Санчез в очередной раз устало вздохнул и молча лёг рядом, без особого энтузиазма закидывая руку за плечи Морти. Парень нагло, почти собственнически повернулся под боком и скрутился в калач, пряча нос в широкой груди Рика. Голая лодыжка скользнула вверх по ноге Рика и успокоилась на бедре, а мягкая, расслаивающаяся ткань рубашки на чужом теле ощущалась непривычно. — Боже, ты хоть хером об меня не трись. Не хватало ещё проснуться в подростковых поллюциях. И укрывайся ночью. — Буркнул учёный. — Тут кристаллы растут, ночью от них охуеть как холодно. Но парень, похоже, уже провалился в сон. Какое-то время Рик пролежал молча, напряжённо глядя в потолок, но чужое тепло рядом неожиданно успокаивало. Санчез хаотично цеплялся за какие-то мысли, неумолимо проваливаясь всё глубже в марево сна, пока совсем не уснул. Пожалуй, это была единственная ночь, когда учёного не мучили кошмары. А даже если и мучили, то он их совершенно не помнил. Проснувшись, учёный не сразу понял, что под его боком делает тёплая тушка. Никак, нашёл трахнуть кого прямо посреди ночи? Хорош. А потом мысли к несчастью начали возвращаться. Уж лучше бы это, сука, была проститутка. Высвободив руку из-под Морти, Рик потянулся к полу и резво подхватил водолазку, стараясь создавать минимум шума. Если и был идеальный момент, чтобы сбежать, — хотя бы на кухню, чтобы не ввязываться в эту сопливую игру просыпания рядом с кем-то, — то это был именно он. — Ты кричал во сне. Морти сонно зевнул, потирая глаза. — Несколько раз. Рик дёрнулся, задержавшись с халатом в руках. — Да, бывает. В голосе учёного сквозила почти досада. Натянув водолазку на тело, Рик встал и рассеянно подошёл к рабочему столу, — убегать уже всё равно смысла не было. — Как спаслось? — Бессмысленно спросил учёный, открывая крышку небольшого аквариума. В лицо тут же хлынул свежий, морозный поток от небольших синих, прозрачных лазуритов, растущих из белой, покрытой инием и более мелкими кристаллами почвы. Кристаллы были в порядке. Санчез посмотрел на них ещё несколько секунд, — больше тянул вреия, чем действительно интересовался, как там в идеальных условиях живут штуки, которые прожили на краю галактики несколько миллиардов лет. — Хорошо. Знаешь, даже холодно не было. Судя по тихому топоту ног, Морти спрыгнул с кровати и принялся одеваться. — Ага, зашибись. Рик закрыл крышку и реверансом развернулся к выходу, взмахнув полами халата, — в идеале, двух размашистых шагов хватило бы, чтобы добраться до двери. — Рик. — Что? Рик мгновенно проклял себя за то, что в очередной раз остановился. Чёрь возьми, этот мелкий уёбок перестанет когда-то путаться ногах? А самое главное, что мешает Рику не реагировать точно так же, как добрых семнадцать лет до этого? С некоторым трудом учёный заставил себя обернуться. Морти смотрел на него с небольшим удивлением всё теми же яркими, карими, невинными глазами. Пацан выглядел буквально так, будто бы ничего не произошло, а где-то на его лице ярким огнём просвечивало крайнее удовлетворение. — Прости за вчерашнее. — Мальчишка сделал неловкий шаг навстречу. — Это мой косяк. Рик ухмыльнулся. Такой малой, а ответственности уже побольше, чем у него будет. Парень спонтанно обвил учёного руками поперёк худой талии, крепко прижимаяст к груди каштановыми кудрями. Такие вещи всегда сбивали учёного с толку, поэтому на какой-то момент Рик просто замер, тупо глядя на парня. — Всё в порядке. — Спасибо. Тщетно пытаясь унять бьющееся о старые кости сердце, Рик, пускай и несмело, но обнял парня в ответ.

***

Звёзды снова сгустились, укрывая собой глубокой синевы тёмный купол. Быть может, если долго смотреть в него, можно даже найти себя. Странно, но день начал ощущаться как масло, намазанное на хлеб, — оказывается, если решать проблемы, а не бежать от них, жить становится куда легче. Морти не проронил ни единого слова, — только Рик ловил порой на себе взгляды, которые с некоторой поры стали куда нежнее. В какой-то момент учёный поймал себя на мысли, как же вырос его парень. Потому что Морти, в самом деле, чертовски пытался быть взрослым. Даже если и сам боялся. Поднимаясь вечером к себе, учёный услышал за спиной тихие шаги. Такие, будто бы кто-то очень старательно пытался не выдавать своего присутствия. Морти тихо скользнул мимо, — парень знал, что его, всё же, видят. — Добрых снов, Рик. Санчез задержался в дверях, сделав недолгую паужку. — Наш договор всё ещё в силе. Если ты хочешь, мы могли бы... — Нет, не стоит. Но спасибо, спокойной ночи. — Морти улыбнулся, опуская глаза. Всё это время парень неотрывно смотрел на учёного своими блестящими глазами, вполовину скрывшись за дверью, а затем тихо за неё ускользнул. Тишину, воцарившуюся в комнате смита прерывал только тихий стук часов да гул вай-фай роутера, стоящего на тумбе, пока снаружи не послышался тихий скрип двери. Морти рывком поднял голову. Так, будто бы ждал, хотя на деле просто не спалось из-за мыслей. В дверях, задумчиво опустил голову, стоял Рик, и впервые за все эти дни в тусклом свете неверной луны сверкнули уже его яркие, голубые глаза. — Вставай, пойдём. Херовая это штука — спать в одиночестве.