Impossible

Руки Чонгука дрожали, когда он собирался открыть видео. Его телефон вибрировал без остановки, несомненно, капитан Мин звонил, чтобы накричать на него, но он проигнорировал его. Файл назывался просто «11.26.2020» день, когда пропал Джин. Чонгук закрыл глаза и изо всех сил надеялся, что хоть раз, после всех этих незначительных улик, он наконец-то найдет что-то стоящее. Чонгук с тревогой нажал на кнопку видео. Похоже, что камера слежения была направлена в основном на площадку у входной двери, но при этом просматривался и тротуар. По времени, проведенному в этом районе, Чонгук сразу понял, где находится дом. В углу видеозаписи отображалось время, и Чонгук, знал, что Джин в любой момент может пройти мимо. Он был весь в предвкушении, тем более что Хосок сказал, что это очень важно, а капитан Мин не хотел, чтобы он видел его, пока не закончит свою работу. И вот, наконец, он появился на улице в той самой толстовке. Джин успел почти дойти до дома. Еще даже не совсем стемнело, что же могло случиться? Руки Сокджина были засунуты в карманы. Чонгук не мог разглядеть его лица, но, судя по поведению, все выглядело нормально. Затем в поле зрения появилась еще одна фигура. Это был мужчина, одетый во все черное, с капюшоном на голове. Он быстро приближался к Сокджину. Может, это его… убийца? Похититель? Или кто-то просто проходит мимо? К тому моменту, когда они уже почти ушли из кадра, мужчина оказался почти вплотную за спиной Джина. Он услышал его приближение и обернулся, но было уже поздно. Мужчина схватил его сзади. Чонгук с ужасом наблюдал за тем, как Джин дергается, но человек, державший его, не шевелился. Звука не было, но было похоже, что Джин кричит о помощи. Чонгуку показалось это странным, что рядом никого не было. Неужели никто не слышал? Неужели никто не вызвал полицию? Во время борьбы Чонгук увидел, как что-то, предположительно телефон Джина, выпал из его кармана и упал в траву, прямо там, где Чонгук его и нашел. Тогда он еще не знал, что произошло на этом же месте несколькими днями ранее. Чонгук заметил, что Джин теряет силы, его попытки освободиться стали слабее. Мужчина поднес тряпку к его рту и заставил вдохнуть. Чонгук тяжело дышал от злости. Он не мог поверить, что кто-то так поступает с таким невинным человеком, как Джин. Вскоре он обмяк в его руках. Чонгуку было тяжело смотреть на то, как мужчина тащит безжизненное тело Джина в ту сторону, откуда они пришли, пока они не исчезли из кадра. Он поставил видео на паузу. Конечно, у него уже давно были подозрения, что кто-то сделал что-то плохое с Джином. На самом деле он был почти уверен в этом, но смотреть на это было все равно тяжело. Он не был уверен, что причина в самой ситуации или в том, что это происходит именно с Джин, парнем, о котором он так сильно заботился. В любом случае, это видео было самым тревожным из всего, что Чонгук когда-либо видел. А ведь это случилось так давно, понял Чонгук. Ему было неприятно думать о том, что произошло с тех пор. Тот человек, похоже, не отличался особой мягкостью в обращении с Джином, кто знает, что он мог натворить за это время. Чонгу перемотал видео и заставил себя просмотреть его еще раз. На этот раз он уделил больше внимания поиску деталей нападения на Сокджина. Подсознательно он сравнивал мужчину на видео с Намджуном, пытаясь понять, мог ли это быть он. Это заставляло его чувствовать себя плохим другом, но он не мог продолжать использовать их дружбу как оправдание, чтобы не замечать предупреждающих знаков. Чонгук знал, что рост Намджуна — метр восемьдесят один. Мужчина на видео был всего на пару сантиметров выше Сокджина, рост которого составлял 170 см, так что он был примерно одного роста с Намджуном. Да и телосложение у них было похожее. Чонгук хотел бы увидеть его лицо. Но видео было слишком зернистым, а детали скрывала тень от капюшона. Этого было недостаточно, чтобы понять что-то наверняка. Чонгук понимал, что не может исключить возможность того, что это может быть Намджун, как бы ему этого ни хотелось. Но даже при покадровом анализе видео он не смог выделить ни одной характерной черты. Оставалось только одно, что могло бы подсказать ему, имеет ли Намджун отношение к исчезновению Сокджина, и этого ему очень не хотелось делать.

***

13 февраля 2021 Джин перестал думать о побеге. Он уже не был уверен, что хочет уходить. В основном из-за шрамов. Он был уверен, что если ему удастся сбежать, его отправят в больницу, где врачи увидят его шрамы, а это было бы слишком унизительно для Джина. Они увидят шрамы и почувствуют отвращение или, что еще хуже, жалость. Больше всего он ненавидел одиночество. Он часто оставался один, и ему казалось, что его жизнь — это просто ничто. За исключением тех случаев, когда приезжал Намджун. Даже когда Намджун причинял ему боль, Джин все равно считал, что это лучше, чем быть одному. Хотя в последнее время Намджун не обижал Джина. Возможно, он знал, что тело Джина не выдержит. Он никогда не говорил об этом Намджуну, но в последнее время Джин чувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, что он умирает. Ему было трудно говорить, дышать. Иногда ему казалось, что его сердце пропускает удары. Может быть, однажды оно и вовсе остановится, и Джин не станет возражать, потому что тогда он хотя бы не будет часами напролет думать только о себе. Джин лежал в своей обычной позе, прислонившись спиной к стене. Намджун почему-то заставил его надеть шорты. Он не знал, почему, ведь здесь было холодно. Должно быть, еще зима, а может быть, здесь холодно круглый год. В любом случае, мягкого света лампы было достаточно, чтобы разглядеть синяки, разбросанные по его ногам. Джин не помнил точного дня, когда он их получил, все дни как бы слились в его сознании, но он был уверен, что прошло уже несколько недель. Они уже давно должны были зажить, но выглядели все такими же темными, как и в тот день, когда он их получил. — Так. У тебя слишком длинные волосы, — сказал Намджун, когда спустился вниз. Он убрал длинную челку с глаз Джина, — И мне никогда не нравился этот цвет. Зачем ты его покрасил? — Прости, — автоматически извинился Джин, — Я увидел этот цвет на одной знаменитости и захотел попробовать, а Чимин помог мне с этим. — Ну, это выглядит плохо, особенно с твоими отросшими корнями. — О… — сказал Джин. Он не знал, как ему это исправить. Намджун достал ключ, который Джин сразу же узнал как тот, что отпирает его наручники. Он тут же улыбнулся, понимая, что это означает, что он сможет ненадолго подняться наверх. — Куда мы идем? — спросил он. Намджун только вчера водил его мыться, и эти выходы на «свободу» никогда не были так близки друг к другу. — Хочу чтобы ты наконец выглядел так, как я хочу.

***

— Ну вот, разве так не лучше? — спросил Намджун, поворачивая Джина лицом к зеркалу, — Ты выглядишь намного лучше со своим естественным цветом. Не стоит портить волосы всеми этими красками. Джин посмотрел на волосы Намджуна, которые, были окрашены в серебристый цвет, а может быть он уже поседел, но ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел в зеркало. Его кожа все еще была бледной, а глаза выглядели еще более усталыми, чем раньше, но если Намджуну он нравился именно таким, то он мог с этим смириться. К тому же Намджун был прав — его волосы выглядят лучше. — Да, Намджун. Мне это нравится, — сказал он, но улыбка, которую он видел в зеркале, не достигла его глаз. Намджун улыбнулся, довольный. — Хорошо, теперь мы можем вернуться вниз. Джин старался не расстраиваться, он должен быть благодарен за то, что у него появилось свободное время, но ничего не мог с собой поделать. Ему не нравилось оставаться одному внизу. Почему он не может жить во всем доме, как Намджун? Он бы даже не попытался уйти… Помогая Джину спуститься вниз, Намджун снова связал его запястья, и Джин вздохнул. — Что-то не так? — спросил Намджун. Джин медленно покачал головой. — Но ты выглядишь таким грустным. Что случилось, Джинни? Джин задумался над ответом. Мог ли он на самом деле сказать Намджуну, что случилось? В последнее время Намджун казался более понимающим, но Джин не хотел расстраивать его, заставляя думать, что он несчастлив. — Прости, просто… — сердце Джина снова заколотилось, что выбило его из колеи и заставило заикаться, — У меня голова болит от краски. Намджун строго посмотрел на него. — Сокджин. — Да? — Джин всегда волновался, когда Намджун называл его полным именем, но он не думал, что сказал что-то не то. — Что я тебе говорил о заикании? — Джин избегал пристального взгляда Намджуна, вспоминая их недавний разговор. — Не делать этого, потому что это тебя раздражает… — Так почему же ты до сих пор это делаешь? — Я… — Джин запнулся. Он не успел договорить, как Намджун ударил его по лицу. Он сдержал крик боли. — Ты снова это сделал, — сердито сказал Намджун, — Ты был так хорош в последнее время, Сокджин. Не испытывай меня теперь. Джин расплакался. Он так долго не слушался Намджуна, что теперь не выдержал. — Прости меня! Намджун выглядел безучастным. — Не думай, что своими слезами ты заставишь меня чувствовать себя виноватым. Ты это заслужил, — огрызнулся он. Ему не нужно было говорить об этом Джину, он и так знал, что это его вина. Каждый раз, когда Намджун причинял ему боль… всегда виноват был Джин.