Impossible

— Знаешь, тебе действительно не нужно этого делать, — сказал Чонгук в миллионный раз, — Мы можем вернуться назад. — Я знаю, Куки, — сказал Джин, — Но я хочу этого. Я готов. Возможно, «хочу» было не совсем верным выражением. Джин нуждался в этом, потому что в последнее время он только и думал о том, как ему не терпится увидеться с Намджуном на предстоящем суде. До суда оставалось еще два месяца, и, скорее всего, он продлится недолго, ведь Намджун уже признался, но он все равно должен был состояться. Джин должен был пойти в суд, увидеть Намджуна и рассказать обо всем, что тот сделал с ним, перед кучей незнакомых людей. Но Джин вбил себе в голову, что если он сейчас поговорит с ним, то, возможно, ему не придется проводить следующие два месяца в сплошном ужасе. Именно поэтому Джин и Чонгук сейчас направлялись в тюрьму строгого режима, где в данный момент находился Намджун. Прежде чем их пустили в приемную, им пришлось показать свои документы и пройти процедуру досмотра. Чонгук продолжал нервно подергивать ногой, хотя именно Джин должен был встретиться с Намджуном. Джин положил руку на его колено, чтобы остановить его, и Чонгук поднял голову. — Ты уверен, что хочешь пойти один? — Уверен, — твердо сказал Джин. — Я буду снаружи, — напомнил ему Чонгук. — Хорошо, спасибо, — терпеливо сказал Джин, потому что у него не хватало духу чтобы злится из-за того, что Чонгук его защищает. Чонгук, казалось, собирался сказать что-то еще, но тут вошел охранник, и Джину пора было идти. Чонгук поцеловал его руку, сжал ее, и больше они ничего не сказали, когда Джин вышел из комнаты. Охранник вел Джина по длинному коридору, и ему казалось, что путь длится целую вечность. Словно Вселенная специально заставляла Джина ждать как можно дольше, прежде чем он наконец сможет покончить с этим. Затем они остановились перед дверью. — У вас есть 10 минут, — сказал ему охранник, открыл дверь, и Джин вошел внутрь. Все было точно как в кино. Небольшая кабинка, толстое стекло отделяло стулья по обе стороны. Джин не спеша осмотрел все, что только можно было осмотреть, пока ему не осталось ничего другого, как посмотреть на Намджуна. По какой-то причине он ожидал, что тот будет выглядеть иначе — может быть, отрастающая борода, темные круги под глазами, впалые щеки. Но Намджун выглядел нормально. Даже лучше, чем обычно, с легкой улыбкой, как будто он не провел последние несколько недель в тюрьме строгого режима в Южной Корее. Джин глубоко вздохнул и сел. Он посмотрел на телефон рядом с собой. Намджун не мог сказать ему ни слова, как и он Намджуну, пока тот не возьмет трубку. Намджун уже взял трубку, и Джин заставил себя сделать то же самое, стараясь, чтобы его рука не дрожала слишком сильно. Джин подождал, пока Намджун заговорит первым, потому что не знал, что сказать. — Ты хорошо выглядишь, Сокджин, — сказал он. — Я в порядке, — ответил Джин, что было в основном правдой. — Когда я услышал, что ко мне пришел гость, то подумал, что это мой двоюродный брат. Мне было интересно, почему он так долго не приходит ко мне. Честно говоря, я думал, что ты будешь последним человеком, который захочет меня видеть. Джин удивленно посмотрел на него. Намджун не знал о капитане Мине? Но кто бы ему сказал? Его забрали еще до смерти капитана и с тех пор держали в тюрьме. — Намджун, — сказал Джин, — Твой двоюродный брат мертв. Он не стал приукрашивать, но и не радовался, сообщая новость. Он просто решил, что Намджун должен узнать об этом сейчас, а не на суде. Намджун сглотнул и глубоко вздохнул. — Тот выстрел? Он его убил? — спросил он. Джин кивнул. — Он умер, не доехав до больницы. — И поэтому ты пришел сюда? Чтобы сказать мне, что он умер? — Нет, — сказал Джин, — Я пришел сюда, потому что… не знаю. Я нервничал из-за суда. Он не был уверен, почему говорит об этом именно Намджуну. Намджун посмотрел на него с ненужной жалостью. — Тебе не нужно нервничать. Я признаю свою вину. — Мне все равно придется… пересказывать все судье. — Мне жаль, — сказал Намджун, — Возможно, это мало что значит, но я хочу сказать. Прости за все. Меня заставили пойти к психиатру, она выписала мне лекарства, и теперь я понимаю, как я был неправ. Джин сохранил безэмоциональное выражение лица и встал. — Ты прав. Это мало что значит. — Пожалуйста, прости меня, — заплакал Намджун. По его лицу текли слезы, и Джин не был уверен, плачет ли он из-за своего брата или потому, что хочет, чтобы Джин его простил. Джин решил, что Намджун не заслуживает прощения, по крайней мере, пока, поэтому он просто покачал головой, повесил трубку и ушел, не дождавшись и половины отведенных ему 10 минут.

***

Чонгук осмотрел лицо Джина, когда тот вернулся в приемную. Он не выглядел расстроенным, но и не испытывал особого облегчения. — Как все прошло? — спросил Чонгук, когда они выходили из здания. Джин пожал плечами. — Нормально. Не знаю, чего я ожидал, но, кажется, мне стало немного лучше. — Он ведь не сказал тебе ничего плохого? — Нет, не сказал, — ответил Джин, и, похоже, ему не хотелось больше ничем делиться, поэтому Чонгук перестал спрашивать. Чем ближе они подъезжали к дому, тем больше Джин становился похож на себя. Не помешало и то, что Чонгук остановился, чтобы купить им мороженое. Они ели его, сидя на скамейке в парке возле квартиры Чонгука, болтая ни о чем и наслаждаясь теплой погодой. — Чонгук? Чонгук поднял голову — это был не Джин, а кто-то, стоящий перед ними. Чонгуку потребовалась секунда, чтобы узнать его. — Минсок? Минсок был одним из однокурсников Чонгука в полицейской академии. Они были хорошими друзьями, пока их не взяли на работу в разные участки и они не потеряли связь. Они обменялись несколькими любезностями, после чего Чонгук решил, что ему следует представить Джина и Минсока. — Кстати, это Джин, — сказал Чонгук Минсоку, взяв Джина за руку и улыбнувшись, — Мой парень, — Минсок удивленно посмотрел на них. — Парень? Я не знал, что ты гей, — Чонгук пожал плечами. — Я тоже не знал, пока не встретил его. — Вау, — сказал Минсок, — Это восхитительно.

***

После того как Минсок ушел, первое, что сказал Джин, было: — Я действительно первый парень, с которым ты был? — Чонгук кивнул в знак подтверждения, — Значит, до меня ты встречался только с девушками? — Верно, — сказал Чонгук, недоумевая, почему Джин дважды задал один и тот же вопрос. — О, — сказал Джин, погрузившись в раздумья, — Ты не скучаешь по девушкам? — Нет. Не очень, — Джин заколебался, а потом спросил: — Ну, а ты знаешь, как быть с парнем? — Чонгук чуть не подавился мороженым. — Джин! Откуда все эти вопросы? — Просто кажется, ты никогда не хочешь делать ничего, кроме как целовать меня, — надулся Джин. — Что… я… — заикался Чонгук. Конечно, он всегда старался поддерживать с Джином отношения на уровне PG-13, но это было не потому, что он не хотел ничего большего. — Я просто пытался защитить тебя. Я думал, может, ты не понимаешь, что делаешь, когда… Чонгук вспомнил, как пару дней назад Джин остался ночевать у Чонгука. Они смотрели фильм и в итоге… ничего особенного не посмотрели. Но все было довольно невинно, пока руки Джина не начали исследовать все ниже и ниже, и Чонгуку пришлось отлучиться в ванную. — Я не такой наивный, — сказал ему Джин, — Я знал, на что шел. Чонгук огляделся по сторонам, подыскивая, что сказать, и вдруг осознал, что они обсуждают это на публике. — Хм, ладно, — наконец смог сказать он, — Приятно слышать.

***

На следующее утро Джин проснулся, к сожалению, в своей постели. Точнее, в кровати, которую он делил с Чимином. Чонгук всегда слишком шумел по утрам, собираясь на работу, а Джин хотел выспаться до того, как ему придется отправиться в универ. Чимин подвез их, и Джин понял, что, возможно, ему пора обзавестись собственными водительскими правами и машиной. Но машина стоит дорого, а Джин и так с трудом платил за учебу, аренду и все остальное. К тому же ему больше нравилось быть пассажиром. Он сидел на заднем сиденье, а двое влюбленных занимали переднее, и играл со своим телефоном. Пришло сообщение от Чонгука. Он подумал, что в нем может быть что-то вроде «Хорошего дня в школе <3» или что-то еще из тех пошлых смс, которые любил отправлять Чонгук (а Джин любил получать), но в нем было просто: Эй, ты можешь позвонить мне, когда сможешь? Джин позвонил ему тут же, потому что невозможно ждать, когда такое сообщение явно означает, что Чонгук хочет сказать что-то важное. Чонгук ответил на первом же гудке, и Джин сразу же спросил, что случилось. — Мне кажется, что лучше было бы сказать тебе это лично, но я знаю, что у тебя весь день универ, и я не уверен, что это попадет в новости, поэтому я подумал, что тебе будет лучше услышать это от меня. А может, и нет, но… — Чонгук, пожалуйста, просто скажи мне, что происходит, — умолял Джин, потому что не мог вынести еще одну секунду неизвестности. — Намджун мертв. Джину потребовалась секунда, чтобы осмыслить сказанное Чонгуком. — Что? Нет, я видел его вчера, и он выглядел хорошо. — Он не был болен, ну в каком-то смысле, — сказал Чонгук, и в его голосе было столько серьезности, что Джин понял: все, что он сказал, было правдой, — Он… покончил с собой. — Ч-что? -повторил Джин, потому что не знал, что еще сказать. Он даже не знал, что чувствовать. — Эй, все в порядке? — спросил Чимин с водительского места, в то время как Тэхён обеспокоено смотрел на него с пассажирского сиденья. Джин кивнул, а затем сказал Чону, что ему нужно идти и что он позвонит ему, когда закончатся занятия. Всю оставшуюся дорогу до универа он молчал. Чимин и Тэхён, вероятно, знали, что что-то случилось, но дали ему свободу действий. Намджун покончил с собой? Эта идея казалась невозможной. Все, что он делал — похищал Джина и держал его в плену, — казалось, было сделано из корыстных побуждений. И вот теперь, когда он наконец-то столкнулся с последствиями своих действий, он просто выбрал легкий путь? Джин даже не осознавал, что плачет, пока Чимин не остановился на обочине. — Все, ты не пойдешь в универ. Джин едва слышал его. Все, что ему хотелось сделать, — это свернуться калачиком на заднем сиденье и проплакать весь день, потому что, как бы он ни боялся суда, он не боялся увидеть человека, который чуть не разрушил его жизнь, в глазах правосудия. Это казалось таким несправедливым.

***

— Это я убил его, — жалобно пробормотал Джин, прижимаясь к боку Чонгука. — Что ты имеешь в виду? -спросил Чонгук. — Он просил меня простить его, а я не простил, и, наверное, поэтому он покончил с собой. А может, потому, что я сказал ему, что его двоюродный брат умер. В любом случае, я знаю, что он был бы жив, если бы я не навестил его вчера. Чонгук пристально смотрел на Джина, пока тот не встретился с ним взглядом. — Нет, он был бы жив, если бы не забрал тебя. Он один из тех, кто начал все это, и, похоже, он не может жить с чувством вины. Джин должен был признать, что в словах Чонгука был смысл. И хотя ему придется жить с чувством вины за то, что он хотя бы отчасти виновен в чьей-то смерти, он почувствовал, что с его плеч свалился груз. Казалось, все закончилось, и Джину оставалось только сосредоточиться на своем будущем. На том, которое он разделит с Чонгуком.