Учитель Пак?

— Это скучно, — пробормотала ты, нахмурившись и утнув кулачки в щёчки, надувшись. — Так было хорошо, когда Преподаватель Ким уволился и не было замен. Мы освобождались раньше, не было занятий, и даже никакой домашки и чтива! — ты устало откинулась на стуле, громко выдыхая. — Говорят, он молодой, — улыбнулась подруга, что наблюдала за ноющей тобой с тёплой улыбкой. Ты любила английскую литературу, считала её интересной и познавательной, но за пределами учебного процесса, где ты вынуждена читать много и в сжатые сроки. Ты предпочитала раскинуться на диване, укутавшись в плед с кружкой чая и медленно, в своё удовольствие, прогуливаться по строкам ароматной бумаги, ныряя в истории героев, что рассказывают о событиях своей жизни. Читать, вникая, пропуская в себя эмоции и чувства героев. Но в университете вы вынуждены читать гигантские произведения буквально за неделю, будто у вас другой работы и домашки нет. Ужасно. Так ты не получала никакого удовольствия от книги. — То, что он молодой — не гарантирует его профессионализма, — хмыкнула ты и отвернулась к окну. Осень совсем накрыла город оранжевым полотном, развивая ветром пожелтевшие сухие листья. Изредка небо плакало, заливая пустынные улицы, поэтому оставалось ждать просвета на небе ближе к закату, когда небо разливается в розовато-фиолетовых оттенках, где тучи растворяются, пропуская последние лучи солнца. «Красиво» — подумала ты и вздохнула, наблюдая, как ветер разгоняет листья с дерева в студенческом сквере. — Общество деспотично по своему нраву; оно способно отказывать в простейшей справедливости, слишком настойчиво требуемой по праву, — внезапно заговорил молодой человек, вошедший в аудиторию. — Кто сможет продолжить данную цитату и скажет из какого произведения она? — Но почти так же часто оно награждает щедрее, чем следует, подобно деспоту, который любит, когда взывают к его великодушию, Натаниэль Готэм, Алая буква, — продолжила ты, не успев сообразить. Слова знакомой фразы моментально сложились в одно предложение и без разрешения слетели с твоих губ. — Прекрасно, — улыбнулся широко молодой человек, одобрительно кивая. — Добрый день, ребята, — раздался мужской баритон в аудитории и тихие вздохи девушек, последовавшие после. Этот голос подобно удару кувалды по голове вырвал тебя из мыслей об осени, листьях и литературе. Ты резко обернулась. — Меня зовут Пак Чонсон, и я ваш новый преподаватель английской литературы, — молодой человек улыбнулся, опустив на деревянный стол кожаный ежедневник. — Будем знакомы, — он поправил очки в тонкой оправе, бегло пробежав взглядом по группе студентов, задерживаясь и сканируя каждого. Перед группой стоял молодой человек, элегантный и со вкусом одетый в чёрную плотную водолазку, заправленную в бежевые брюки с высокой талией и ремнём. В его руках лежал песочный плащ, который он опустил на спинку стула, продолжая смотреть на вас подобно немому знакомству. Его волосы были уложены назад, среди тёмного окраса прослеживались светлые пряди. Он красив. И он это знает. Его взгляд достиг тебя. Ты задохнулась. То ли от запаха его одеколона, ударившего тебе в нос, то ли от проницательных глаз, устремлённых прямо на тебя. — Сейчас мы с вами познакомимся поближе, — он выдержал короткую паузу. — С каждым, — преподаватель продолжал смотреть на тебя. — Прежде, чем мы начнём наше занятие, чтобы нам всем было легче, верно? Очень знакомый голос. Ты его слышала, определённо. Кажется, что он смотрит на тебя дольше положенного. Мысль о том, что ты его уже где-то слышала, не давала покоя. Ты не помнишь, где могла его слышать, но ты точно его знаешь. Ты прикусила губу, опустив взгляд в тетрадь, ковыряя губу стороной ластика. «Он горяч» — неслось в твоих мыслях. Ты потрясла головой. Ну и мысли у тебя, конечно. Постыдилась бы. Ребята поднимались одни за другим, знакомясь друг с новым преподавателем. Твои щеки налились румянцем, стоило молодому человеку назвать твою фамилию, когда очередь дошла до тебя. Пак Чонсон оперся бедром о стол, скрестив руки на груди, поправил оправу и посмотрел на тебя, загадочно улыбаясь и безмолвно изучая тебя.