Его слёзы

      Неожиданный дождь среди белого дня. Без единого на то небесного намёка. Не постепенный, а резкий и громкий, ливнем обрушился на Фонтейн. Фонтейн, который только недавно оправился от минувшей его катастрофы, благодаря их великому покровителю. Но, кажется, сегодня он не в духе?        Милый смех Фурины резко прервался, когда она услышала раскаты грома, находясь на одной из улиц в сопровождении Клоинды, конечно, девушка слегка сжалась и обхватила себя руками от неожиданности, взглянув на слишком быстро затягивающиеся небо.       — О, Архонты, было ведь солнце! Я без плаща, без шляпки, знала бы — прихватила. Клорен, у нас и зонта нет, да? — взволновано спросила Фурина, оборачиваясь к не менее растерянной девушке.       — К сожалению, миледи, я должна была предусмотреть подобное, погода Фонтейна так непредсказуема, а мы всё, словно первый век живём здесь, — девушка поспешно сняла свой плащ, накидывая на плечи Фурины, — госпожа, лучше вернуться в Мирмонию, дождь с громом — небезопасно, и он слишком холодный. Идёмте.       — Ох, Нёвиллет вряд ли обрадуется, увидев меня промокшей. Знаю я его со своим волнением за меня, начнёт читать лекции, но погода была такой хорошей! — Фурина вздохнула, следуя за Клориндой, которая придерживала леди, чтобы они шли в одном темпе.       Уже на полпути ко дворцу, Фурина резко остановилась, задумавшись о чём-то, девушка нервно скрещивала руки, уставившись на мокрый асфальт. Дождь всё не стихал, напротив, кажется, что набирал обороты. Заметив, что леди не следует за ней, Клоринда остановилась, обращаясь:       — Миледи, вы устали? Не стоит нам стоять под дождём, особенно вам. Вы ещё слабы после всех событий и, простите, что я говорю это, но беспокоюсь о вас, — офицер подошла ближе, тихонько кладя руку той на плечо.       — Нёвиллет… — произнесла вполголоса Фурина.       — Миледи? Не тревожьтесь, он во дворце, скоро его увидите.       — Это не погода — это Нёвиллет, Клоринда, — Фурина заметно ускорилась, быстрее направляясь домой.       Чувство резкого беспокойства не покидало Фурину всю дорогу. Если бы этот дождь хотя бы собирался по каплям — она бы не была столь взволнованна, но, если он пошёл такой сильный сразу и только набирает обороты, тогда что сейчас с ним, с Нёвиллетом?       Стараясь успокоить сердцебиение и подрагивающие руки, Фурина переступила порог дворца, не обращая ни на кого внимание, девушка прямиком почти побежала в кабинет судьи, ведь сейчас день был в разгаре, и логично, что Нёвиллет занят делами.       Девушка распахнула огромные двери, вбегая внутрь и оглядываясь по сторонам: «Нёвиллет!» — но не на балконе, не за столом его не было. Фурина обеспокоилась только сильнее.       — Госпожа Фурина, — она не сразу заметила малышку, что прибирала в кабинете судьи, — мисье Нёвиллет сегодня не приходил сюда, но я его видела. Мне показалось, что милорд был мрачен на лицо, он грустил. Обычно мисье удостаивает нас вниманием и заботой, но сегодня… — Люи понуро опустила голову, — мы уже было обеспокоились, что с Вами что-то случилось.       — Я в порядке, кроме того, что попала под ливень его стараниями… ох, и где же наш гидро дракон? Судя по масштабам стихии, случилось что-то страшное, — голос Фурины почти дрожал, но она старалась не подать виду, — он знал, что я уйду гулять, при том с Клориндой, ему не о чем было беспокоиться, о, архонты…       Фурина, не помня о себе, вышла и направилась в их спальню. Совершенно другую часть Мирмонии, которая представляла почти отдельный дворец, только с их личной территорией. Вдали от деловых глаз, ушей. Здесь никто не смел их беспокоить. Вероятно, Нёвиллет захотел уединиться — это было логично и правильно в связи с его состоянием.       Подойдя к дверям спальни, девушка выдохнула и постаралась успокоиться. Если Нёвиллет там, то ему, вероятно, несладко и ни к чему видеть ещё и её переживания. Напротив, ему сейчас необходима её поддержка и понимание, возможно, забота, а не лишние слёзы и страх. Слегка улыбнувшись, Фурина открыла дверь.       И, хвала Архонтам, увидела его. Нёвиллет сидел на их кровати, читая какую-то книгу, так увлеченно, что не заметил приход госпожи. На столе Фурина сразу приметила кусочек торта и горячий чай — хороший знак, верно? Это ничего страшного: ни ножи, ничего опасного.       — Ох! Нёви, погода что-то разыгралась, хорошо, что у Клоринды был плащ, я не промокла, не волнуйся, — Фурина подошла к кровати и присела рядом, видя, что Нёвиллет не спешит вставать и обнимать её или встречать, но она не обижалась, держа в голове, что ему может быть плохо и физически.       Нёвиллет отложил книгу, в которую был погружён для вида, и обратил всё внимание на любимую, медленно поцеловав в лоб.       — С возвращением, Фурина, извини, я увлёкся, — он прижал к себе девушку, вдыхая её аромат, что придавал ему сил, — хорошо, что ты не промокла… я приготовил для тебя чай с любимым тортом, думая, что захочешь согреться после прогулки…       — Ох, это так мило и заботливо, Нёви, спасибо! Давай, ты составишь мне компанию! Как ты мог не подумать о себе, любимый мой? Нам нужен второй кусочек торта! — Фурина старалась держаться умницей, даже очень хорошо ощущая состояние Нёвиллета, — давай-ка, — Фурина перенесла столик к кровати и присела вновь рядом.       — Ты же знаешь, я не…       — Сладкое поднимает настроение, мистер дракон, — важно изъявила она, — давай бери вилку, а то я тебе самолётик сделаю!       — Само…лётик? — искренне не понял Нёвиллет, — это что-то вроде тяжелого воздушного аппарата? Как ты…       — Ой, точно, ты же… ахах, открой роот! Вот так, понял? Я буду сама кормить тебя им! Ты не понимаешь прелестей человеческой жизни, тогда представь, что это просто невкусное лекарство и прими его!       Но Фурина резко успокоилась, замечая, что будто от её активности и радости ему только тяжелее, возможно, у него болит голова, а она тут шумит и говорит слишком громко. Отложив ложку и отставив столик подальше, Фурина коснулась плеча Нёвиллета, ласково поглаживая.       — Нёвиллет? Тебе плохо? — Фурина заговорила обеспокоенно и серьёзно, больше не скрывая волнения, — я думала…что у тебя нет настроения и хотела поднять его. Так люди часто делают, если небезразличны друг другу, знаешь.угощают сладостями, шутят…       Со стороны дракона послышался вздох, и он нежно, но с нотками усталости посмотрел на свою леди, касаясь её щеки.       — Спасибо, поверь, я ценю это. Ценю каждое твоё старание, и знаю, что ты волнуешься обо мне. Ты ведь сразу поняла, что причиной ливня являюсь я, а не погода, но, придя сюда, ты не сказала об этом ни слова.       — Я не хотела, чтоб ты чувствовал вину, когда тебе и так плохо. Мы крепко связаны, я не могла этого не понять. Я тебя чувствую, как и ты меня, — Фурина нежно огладила его щёку, внимательно смотря, — что с тобой, Нёвиллет? Прошу. Я беспокоюсь за тебя.       Нёвиллет нерешительно отвёл взгляд, стараясь не смотреть на госпожу и не мучить её лишними переживаниями. Ему и так было непозволительно стыдно за то, что он, её покровитель, который должен защищать и оберегать, вдруг заставляет волноваться о себе. Ведь напротив. Это он постоянно беспокоится о Фурине, заботится, гася собственные чувства тревоги, подавляя, чтобы оставаться сильным.        Вероятно, это его и подвело. Да, он далек от чувств людей, от их понимания, он не человек. Но он живой. Существо, если так ближе, имеющее такие же чувства страха или боли. Нуждающийся в утешении и объятиях, ласке и заботе, несмотря на свой солидный возраст. Для Фурины он её маленький дракон, её любимый муж, для Фурины он… он просто живой и любимый. Самый дорогой.       Нёвиллет не понимает. Но он чувствует в голосе Фурины то, что называют искренностью и беспокойством, заботой и любовью. Он не понимает, но чувствует. Чувствует свою Фурину и нуждается в ней точно также, как она сама в нём. Нёвиллет никогда не думал о такого рода взаимности. Он считал своим долгом заботиться о госпоже, особенно после всего, что произошло, но никогда не раздумывал, что забота нужна ему самому. Но она нужна.       Нёвиллет молчит. Не потому что нечего сказать или он предпочитает мучить Фурину и испытывать её чувства. Он молчит, потому что боится. Такой взрослый, такой верный, такой могущественный, владеющий силой гидро, целой страной, он боится собственных чувств и ощущений. Боится признать их и принять. Боится это чувствовать. Боится чувствовать что-то, кроме любви к ней и обожания с поклонением. Потому что даже это считает исключительным.       — Нёвиллет?.. — Фурина снова зовёт его, не торопя и уважая, но мягко напоминая, что она здесь и готова слушать, готова ко всему, поглаживая кожу его ладони ласково и просто сидя рядом, Фурина ждёт, наблюдая, напоминая себе, что Нёвиллет не человек. Ему тяжелее в подобном.       Но вдруг он без слов просто ложится на её колени, закрывая глаза. Фурина принимает с нежностью и заботой, начиная поглаживать от макушки до кончиков белоснежных прядей, одаривая их поцелуями. Она вежливо молчит. И, может именно это помогает Нёвиллету собраться с мыслями и заговорить.       — Слишком. Слишком много, моя леди, — начинает он сдавленно, — чувств слишком много. Радости, печали. Страха. Сильного страха. После того как всё закончилось, я всё ещё, словно борюсь с собой, я боюсь что… — Он не заканчивает, поджимает губы, стараясь сдержать всхлип.       — Чего, мой милый? — Фурина слушает со всем вниманием, стараясь направить его и помочь сказать, — с чем связан этот страх?       — Ты… — Произносит он едва слышно, — тобой… За тебя боюсь, что снова не сберегу, что этого мало, что лишусь, потеряю, что с тобой не всё хорошо будет…что.       Фурина приоткрывает рот, услышав такое откровение. Она понимает. Осознаёт. Страх Нёвиллета справедлив, он нормален. Уж за неё стоит бояться. Сколько она уже принесла хлопот, особенно ему. Он выхаживал её, как собственное дитя. Совсем недавно Фурина была крайне слабой. Она не могла сама поесть, попить и даже с трудом, только с его поддержкой сидела в кровати.       Нёвиллет все ещё винил себя за то, что отпустил её после столь травмирующих событий, он совершил ошибку. Фурина выдыхает, сжимает губы, кусает, но собирается с духом и говорит, шепчет:       — Нёвиллет, я здесь, у меня внутри бьётся часть от тебя самого, ты уберёг меня, ты спас, ты всё сделал, ты меня… как своё дитя, как маленького дракончика выхаживал, — она тихо и добро усмехнулась, — всё хорошо, я здесь, я здорова, за мной постоянно присматривают, мне тепло, и я не голодна, благодаря тебе, так теперь и обручена твоими стараниями, твоя госпожа. Нёвиллет, всё хорошо, слышишь? Это нормально, что такие события оставили след, потому что ты живой и способен чувствовать, но мы вместе справимся.       Нёвиллет шумно выдохнул, хотелось только одного — плакать. Фурина это чувствовала. Дракон стал приподниматься с её колен, чтобы обнять и успокоиться окончательно, но ощутил головокружение, слегка касаясь своей макушки.        — Чшш, тихонько, голова кружится? — Фурина не отпускает его, обнимает сразу, прижимая к себе, слыша первые его всхлипы себе в шею, мягко поглаживая от макушки до лопаток, держит нежно, но крепко. Теперь уже настоятельно.       Фурина молчит, проявляя уважение к его слезам, чувствам, что он с таким трудом открыл даже ей. Фурина держит его в объятиях, как сокровище, словно Нёвиллет на самом деле хрупкий и маленький, ничем ни сильнее, а, может, уязвимее её самой. Девушка ощущает в этих слезах и всхлипах столько отчаянья и боли, которые он веками носил в себе, считая, что не может положиться и довериться кому-то, мол, ему непристало. Но сейчас гидро дракон плакал в объятиях своего маленького человека, пусть и тоже дракона, однако Фурина такая маленькая, но понимает лишь она.       Только она может разделить его чувства.       Спустя некоторое время всхлипы стихают и остаются лишь крепкие объятия, парочка мокрых одежд, открытые ранимые чувства, и они. Вдвоём. Нёвиллет шмыгает носом, — очень по-человечески, поэтому Фурина улыбается. Она даёт ему пространство, разрывая объятие, не смотрит в лицо, не просит, просто ждёт, придерживая за руку.       Нёвиллет, наконец, поднимает на неё взгляд покрасневших глаз, уже не так стыдно, уже теплее. Уже лучше.       — Спасибо, Фурина, я очень люблю тебя, я…стыдно сказать, я не думал, что…       — Что можешь положиться на меня в этом, да? — без доли обиды спрашивает Фурина, — я понимаю, но это и значит — любить. Когда всё взаимно. Я хочу заботиться о тебе, помогать. Тебе также может быть плохо, грустно, и это нормально, потому что ты живой, Нёвиллет, неважно человек ты или дракон, ты живой и нуждаешься в ласке и заботе, — Фурина поцеловала его в лоб, больше по-матерински.       — Моя леди… — Нёвиллет спустился поцелуями к её рукам, на что Фурина лишь рассмеялась.       — Как ты себя чувствуешь? У тебя что-то болит? Может голова или что-то ещё? — Заботливо спросила она.       — Всё в порядке, госпожа, попьем чаю лучше с тортиком? — Предложил он, поймав её улыбку, но, когда начал вставать, снова ощутил сильное головокружение и боль, качнувшись в сторону.       Заметив это, Фурина подскочила, удерживая его под локоть и обеспокоенно заглядывая в глаза.       — Так. Тортик подождёт, — заключила девушка, медленно усаживая любимого обратно, — голова кружится? Давай-ка, вот так, — Фурина помогла Нёвиллету расположиться в постели, подкладывая под голову подушку, — приляг, всё хорошо.       — И болит, вероятно, — неуверенно отозвался мужчина, стараясь сесть в постели, видя, что Фурина слишком далеко от него осталась, управляясь с одеялом.       — Чшш, это от сильных эмоций, что для тебе несвойственно. Нёвиллет, ты устал, уже вечер, нужно хорошо отдохнуть, поспать, понимаешь? Тебе нужен сон. Теперь мы можем спать спокойно. Всё позади, — Фурина присела поближе, беря его за руку и мягко улыбаясь, — я рядом.       Нёвиллет моргал значительно медленнее обычного, с каждой секундой всё чаще закрывая глаза. Их, вероятно, резало от света, ведь они были раздражены недавними слезами. Но дракон никогда напрямую об этом бы не сказал, потому госпожа сама потушила весь свет, укрывая его получше.       Фурина, не отпуская его руку, сама забралась в постель, укрываясь слегка и обнимая дракона нежно, но не сильно, оставляя ему пространство, однако Нёвиллет вдруг приподнялся, садясь в постели, что тут же подняло и Фурину.       — Чшш, куда? Нёвиллет, ложись, надо спать, — Фурина понимала, что Нёвиллет не привык спать по ночам, он в основном работал, но сейчас требовалось именно спать, он не понимал, но его организм устал и вымотался от эмоций.       — Да… спать… — Словно машинально он повторил её фразу, — только схожу за водой, я хочу пить…       Фурина тот час повернулась к своей тумбе и взяла стакан.       — Тут есть. Если что-то нужно, положись на меня, не бойся этого, Нёвиллет, тебе опасно ходить одному, сейчас опасно, у тебя от усталости кружится голова, ты можешь упасть и удариться, — объяснила Фурина, придерживая стакан, пока он пил.       — Всё…в порядке, спасибо, милая, уже не так сильно болит, — Нёвиллет прилёг обратно, устраивая голову у неё в изгибе шеи.       — Поспишь — совсем всё пройдёт, — ласково сказала она, тоже уставшая и сонная, — давай будем засыпать. Закрывай глаза и положись на мой голос, так быстрее перестанет болеть, всё пройдёт.       — Да… — Нёвиллет послушно закрыл глаза, держа Фурину за руку, расслабляясь и доверяя ей, — ты тоже…тоже спи… — девушка улыбнулась, даря ему ещё один поцелуй в лоб. Он был последним, что ощущал дракон перед тем, как абсолютно заснуть.       — Я тоже спать, — прошептала Фурина, укладывая вторую руку ему на грудь, на всякий случай, чтобы контролировать сердцебиение и слушать его ритм, который так убаюкивал. Он вскоре уснула следом, не смея нарушать своё обещание.       Говорят, что утром было солнечно. Настолько, что несвойственно погоде Фонтейна. Должно быть, дело совсем не в ней.