Парфюмер

Бальный зал полон людьми, но для юного Принца Се — народа здесь нет. Лишь очертания живых существ, чьи лика скрыты под позолоченными масками. Веселья здесь нет. Предсмертная тоска, лицемерие да и только. Се Лянь не хотел здесь находиться. Принцу строго наказали поздороваться со знакомой знатью, но слова тошнотворно застревали на губах. Вся их речь — хвастовство и желание понравиться Се Ляню. Поэтому, кинув в ответ пару культурных слов, Принц удалялся к следующим. И это, пожалуй, наскучивало больше всего. Пустые разговоры с масками, чьи истинные желания написаны на лице. Се Лянь был очень мил даже под фарфоровой маской, украшенной золотом да жемчугом. Дорогой костюм, сшитый на заказ лучшим ателье государства, лишь подчеркивал миловидность Принца. Молочного цвета брюки, белоснежная шелковая рубашка и жакет в цвет брюк. Костюм, созданный из самых дорогих тканей, украшал только жемчуг и золото. И, словно красная тряпка для быка, завершающей деталью был плащ. Длинный, кроваво-алый плащ с мехом на плечах. Маменька да Папенька всегда наряжали сына в эдакие наряды. Се Лянь в них, по их скромному мнению, блистал ярче самих звезд, затмевая Солнце. И это, как ни посмотри, было правдой. Принц забирал на себя все внимание. Чего стоит одна его маска? Медленными шагами, Се Лянь скользил по бальному залу, желая добраться до фуршета. Выпить вина или, может, легко перекусить. Общение со знатью утомляло, а небольшой приток энергии в виде канапе со стола фуршета неплохо отвлекал от лишнего шума, пока Принц вкушал это маленькое удовольствие. Взяв бокал, наполненный дорогим красным вином, Се Лянь, совершенно неспеша, сделал маленький глоток алкогольного напитка, скучающим взглядом окидывая бальный зал. Государь с Государыней покинули сына еще утром, желая повстречать всю приезжую знать, оставляя Принца одного, без компании. Те надеялись, что Се Лянь захочет поболтать с благородными господинами из их и соседних государств но, к счастью или сожалению, наследник и минуты их компании выдержать не мог. Ни их богатства, ни заслуги его не интересовали — все они пусты. Под масками — лицемерная улыбка, а в руках очередной конверт, который они так желали передать лично Се Ляню. И, пожалуй, даже гадать об их содержании не нужно. Принца вырвет на месте. Стоило лишь подумать об очищении своего желудка, как по бальному залу раздался манящий аромат. Словно созданный богами, опьяняющий букет вишни, роз и искренне непонятных для Се Ляня нот, юноша глубоко вдохнул сие творение. Даже не глядя на обладателя этого парфюма, Принц хотел выразить его создателю дьявольское множество восхищения. И, глядя на маски присутствующих, восхищение выразить хотел не только он. Те, перешептываясь, все оглядывались, пытаясь найти этого загадочного искусителя, что носит этот аромат. От столь эффектного появления, Принц улыбнулся и сделал глоток вина из своего бокала. В сердце зародилась интрига. Хотелось увидеть этого человека в лицо. Особых надежд юноша не испытывал, но про парфюм искусителя стоило спросить и, может, даже купить что-то у него. Не такое страстное и холодное, конечно. Даже не заметив, по бальному залу разнёсся звон серебра и стук тяжелых каблуков, пока манящий аромат лишь приближался. К Се Ляню, словно хищник, подкрался невероятной красоты мужчина — маска, обшитая рубинами и серебром, крепкие плечи и притягательные руки, украшенные невероятным количеством колец. Для Принца это, обыкновенно, очень грубый знак, но этому мужчине шло все. Черный костюм в дуэте с кроваво-красным бархатом лишь подчеркивал фигуру подошедшего. — Скучаете, Ваше Высочество? — ехидно прозвучало из-под маски. И, если не скрывать, Се Лянь потерял дар речи. Голос мужчины, как и костюм, был бархатным да низким, таким, от которого легко можно потерять и голову. Юноша был и не против. — Не то, что бы скучаю, но вы подошли как раз вовремя. — с нежной улыбкой произнес Принц, покручивая бокалом вина. В сердце зародилась маленькая надежда, что человек этот будет интересным и, по-секрету вам скажу, он не ошибся. — Тогда я буду рад скрасить скуку Вашего Высочества. Не желаете пройтись? — словно прочитав между строк, предложил незнакомец, протягивая руку Се Ляню. Тот, со все такой же нежной улыбкой, с тихой радостью положил свою ладонь на руку мужчины. — Я не видел вас на балах прежде. Как вас зовут? — с интересом спросил юноша, непрерывно глядя на своего спутника на вечер. Хоть такой взгляд и считался грубостью в их обществе, Принц был готов нарушить этикет. Одного присутствия незнакомца хватало, чтобы заставить юные щеки Се Ляня зарядеть. Хотелось всматриваться в него, слушать в оба уха и, в первую очередь, вдыхать его пьянящий аромат. — Ваше Высочество может звать меня Хуа Чэном. — с некой грустью, едва различимой, произнес мужчина, вышагивая около стен бального зала. Се Лянь, словно хвостик, непрерывно шел бок-о-бок с ним. — Рад с вами познакомиться, Господин Хуа. Извольте задать вопрос, но кто парфюмер, у которого вы брали столь чудный аромат? — с восхищением, не свойственным знати, спросил Принц. Они медленно остановились около винтовой лестницы, не разрывая зрительного контакта. И, пожалуй, Се Лянь только что это заметил — они беспрерывно смотрели друг-другу в глаза, даже не глядя, куда они идут. Словно два влюбленных юноши, и от этого сравнения в своей голове, Принц покраснел еще ярче. Этот милый румянец Хуа Чэн заметил на ушах юноши, от чего тихо посмеялся. — Я рад, что Ваше Высочество оценил этот аромат по достоинству. Я и есть парфюмер, что его создал.— с гордостью ответил Хуа Чэн, легко кланяясь и, чуть приподнимая ладонь принца, поцеловал его в руку. Ту самую руку, что успела нагреться в мертвенно-ледяной ладони парфюмера. — Меня очень восхитил ваш парфюм… — смущенно пролепетал Се Лянь, хихикая от накатившей неловкости. Уши принца покраснели еще больше, пока Хуа Чэн, даже до сих пор, держал ладонь юноши. Многозначно кивнув в сторону арочных дверей в сад, мужчина ослепительно улыбнулся и Се Лянь, явно поняв этот намек, кивнул в ответ. Принц и парфюмер, без слов и, так сказать, под шумок, удалились в королевский сад. Но, что удивительно, парфюм в бальном зале не ушел, его стало только больше. Люди вкушали его, словно наркотик, опьянённые. Они наслаждались, но знали бы они, что это последний аромат, что за свою жизнь они почувствуют. По дороге в сад, Се Лянь быстро понял, что собеседник его, мало сказать, эрудированный. Он мог поддержать любой разговор: книги, фехтование, алкоголь, да даже дела государства. Хуа Чэн всегда мог найти ответ на любой вопрос, поддержать тему и, что не мало важно, имел свою точку зрения во всем. Принц ещё никогда так не упивался беседой с человеком. Присев на лавочку под яблоней, Се Лянь и сам не заметил, как припал к плечу парфюмера, а тот и не был против, даже за. Мужчина приобнял юношу за талию, все так же активно поддерживая беседу. Принц был готов полностью отдаться и раствориться в разговоре. Моментами, Хуа Чэн вставлял такие красочные комплименты, что Се Лянь краснел все сильнее. — Господин Хуа, почему вы раньше не присутствовали на подобных балах? Я бы украл вас для беседы раньше! — смеясь, спросил юноша, обхватив ладонь парфюмера. Тот, легко смеясь в ответ, наклонился к Се Ляню, опаляя своим дыханием ухо принца и, не теряя возможности, невесомо поцеловал пряди волос наследника. — Не буду перед вами скрывать, Ваше Высочество, но меня крайне раздражает знатное общество. Всеми силами я старался на такие мероприятия не попадать. Но, Бог мне судья, вы — единственное исключение. Деньги не испортили вас, лишь открыли много иных дорог. Я верю, что вы будете преуспевать во всем, за что возьмутся ваши золотые руки.— полушепотом сказал Хуа Чэн, не скрывая улыбки. Тот выпрямился, стоило ему только закончить свою речь. В ней сверкали грустные ноты, но их принц до конца не замечал. — Вы могли найти меня где угодно. Ваша компания, как и вы сами, Господин Хуа, мне очень симпатизируете. — заправив прядь волос за ухо, еле слышимо прошептал Се Лянь. Их тянуло друг к другу, как магнитами и, будь на то Божья воля, их губы могли соприкоснуться. Но этому, к сожалению, не бывать. Парфюмер встал быстрее, заходя за спину принца и прикрывая прорези для глаз на маске принца. Се Лянь лишь разочарованно вздохнул, только желая открыть рот, дабы задать вопрос, но его, к несчастью, остановил бархатный глас Хуа Чэна — Всему свое время, Ваше Высочество. Я с радостью подарю вам свой поцелуй, но лишь после танца. Доверьтесь мне. — то, с какой печалью, неизведанной для Се Ляня, говорил мужчина, поражало сердце. И принц заметил одну деталь — все комплименты, что дарил Хуа Чэн, всегда отдавали болью в груди. Скребящей горло болью. Словно парфюмер горевал, когда слова о красоте и интеллекте Се Ляня, будто говорил могиле своей покойной супруги. Если бы принц не был опьянен вниманием и ароматом, одним присутствием Хуа Чэна, он бы понял — хоронили его самого. Скорбь в речи мужчины так и кричала — это твоя могила, Се Лянь. Но юноша доверился. Он доверился, ведомый парфюмером. Возвращаясь в бальный зал, с закрытыми Дьявола руками глазами, принц с улыбкой продолжал вести беседу. Оркестр играл еще громче, заглушал мертвую тишину. Это не их оркестр. Это оркестр мертвецов. Остановившись в центре зала, Хуа Чэн положил руку на талию принца, другой же обхватывая его ладонь. — Обещайте мне не открывать глаза, Ваше Высочество. Это сюрприз. — речь его потеряла всякие эмоции. Но Се Лянь доверял. Он продолжал стоять с закрытыми глазами, положив ладонь на крепкое плечо парфюмера. Новая мелодия, неизвестная Се Ляню, заиграла в бальном зале, обозначая начало танца. Она завораживала, как и парфюм Хуа Чэна. Опьяняла. Ведомый, принц с улыбкой кружил по залу, вслед за мужчиной, описывая круги по залу. Он чувствовал на себе взгляд парфюмера и от этого же таял. Он доверил всего себя в руки Дьявола. Се Лянь выгибался вслед ладоней Хуа Чэна, с улыбкой прижимаясь к нему. В сердце его — слепая любовь, глухая надежда и немая вера. В руках — своя же смерть. Принц не видел мертвые знатные тела, что так искусно огибал парфюмер, не чувствовал отраву вокруг. Он лишь верил и любил. Их танец, словно огонь, обжигал. Он грел, бесстыдно грел своей страстью. И также медленно потухал. Стоило им остановиться, как Се Лянь открыл глаза. Он смотрел только на Хуа Чэна, растворялся во взгляде его. И только сейчас он заметил, что на погибели его маски нет. На него глядело два драгоценных камня — холодный обсидиан и страстный рубин. Парфюмер медленно, словно томя, снял фарфоровую маску принца, приближаясь. А Се Лянь, ослепленный, приближался в ответ. Их губы соприкоснулись. Так тепло и нежно, что принц снова закрыл глаза. Их поцелуй медленно возгорал. Они одновременно приоткрыли рты, впуская языки друг-друга, сплетались в едином танце. Это был первый поцелуй Се Ляня. Последний поцелуй Се Ляня. Они прижимались друг к другу, отдавая все свое тепло. Только тогда принц заметил — на губах плясала опьяняющая вишня и роза. Тело плавилось. Принц терял контроль, оно медленно, но верно слабело в руках Хуа Чэна. В глазах темнело, стоило губам парфюмера снова коснуться губ наследника. Сердце с каждой секундой замедлялось, пока Се Лянь раскрывал глаза. Только сейчас он понял — неизведанные ноты парфюма Хуа Чэна были давным-давно ему известны. Табак, предсмертная ваниль и кровь. Се Лянь шокированно смотрел в глаза своей погибели. Хуа Чэн глядел на него с особой любовью и нежностью, со скорбью и печалью. Только тогда, поймав на слух последние сказанные слова парфюмером, принц закрыл глаза. Он больше не откроет их, навеки теряя свою жизнь. «Я люблю вас, Ваше Высочество.» Бокалы, что стоят на столе фуршета, с громким треском падают на пол. Во всем бальном зале живых больше нет. Лишь сам Дьявол, с телом юного Принца на руках. А Дьявола парфюм больше никто не узнает. Опьяняющая вишня, роза, предсмертная ваниль, табак и кровь.