Дружеская помощь

— Мне требуется помощь, — почти ровно роняет Итачи короткую фразу, кутаясь в чёрный с красными облаками плащ. Голос не дрожит, но дыхание предательски срывается. — Эм, — тянет Кисаме, пытаясь подобрать слова. — Либо дальше ты прорываешься без меня, — предельно честно обрисовывает ситуацию Учиха. — Я сейчас из печатей могу сложить только неприличный жест. Тело горит и он едва сдерживается, чтобы не ёрзать. Выламывает до дрожи. — Знаете, Итачи-сан, я несколько не уверен в своих силах, чтобы выполнить вашу просьбу, — наконец подбирает слова напарник. — Я, как бы это поделикатнее сказать, я больше интересуюсь женщинам. Возможно, есть другие варианты решения? — Предлагай. Мои закончились, — раздражение такое, что приходится закрыть глаза, накрыв лицо рукой, и лишь через пару секунд он понимает, что ловит губами собственные пальцы. Выхода просто нет, ни снять вредоносную технику не получилось, ни развеять, даже решить вопрос чисто физиологически самостоятельно не вышло. Впереди их ждут несколько кордонов из вражеских ниндзя, а сражаться он не в состоянии. Небольшая пещера, послужившая им укрытием, не сможет скрывать их тут долго, а когда противнику надоест ждать — он начнёт прочёсывать местность. — Горло и зад у всех одинаковый, — эти слова даются с трудом, но гордость всегда считалась лишней для хорошего ниндзя. — И всё же, позвольте, — Кисаме делает паузу, складывая пальцы для печати развеивания. — Я тоже попробую. Итачи пожимает плечами, даже поворачивает голову, давая мечнику доступ. — Кай! — активирует «снятие» Кисаме. Прохладные пальцы ложатся на шею, плотно прижимаясь к коже и посылая по телу волну мурашек. Он ощущает, как в ответ на действия напарника мягкой волной чакра сбивается с обычного тока, но результата нет. Вместо облегчения Итачи едва сдерживается, чтобы не притереться щекой к чужой руке. — Кым, — подводит итог своим стараниям Кисаме, и, ободряюще похлопав Итачи по плечу, отходит в сторону. Итачи старательно контролирует дыхание, возможно, если пройдёт достаточно времени, техника развеется сама. Главное, чтобы это время враг ему дал. Он почти уверен, и в то же время боится, что Кисаме уйдёт без него. И вздрагивает, когда широкие ладони мягко ложатся на плечи. — Ничего не гарантирую, но я постараюсь, — тянет с его плеч плащ мечник. Можно, конечно, продолжить внутреннее сопротивление, борясь с предательским телом в угоду гордости. Но только делу этим не помочь, да и нечестно по отношению к напарнику, что согласился помочь в столь деликатном вопросе. И Итачи подаётся назад, откидываясь спиной на грудь присевшего рядом туманника. Пальцы Кисаме забираются под футболку, заставляя дыхание сбиваться, выгибаться под робкими, аккуратными прикосновениями. Он закидывает руки на могучую шею, зарываясь в жёсткие пряди волос. И сам не замечает, в какой момент оказывается на коленях Кисаме, прижимаясь плотнее. Чужие пальцы расстегивают ремень, забираются под бельё, неожиданно нежно обхватывая его болезненно напряжённый член. Вторая рука Кисаме, видимо по привычке, горстью ложиться на грудь. Но, быстро сориентировавшись раскрывается ладонью, ловя и сминая сосок. Движения Кисаме в его штанах становятся настойчивее, наращивая скорость. Но Итачи качает головой. — Не поможет, — вывернув голову, он отыскивает тонкие губы. Кисаме осторожно отвечает на поцелуй. — Тогда вам придётся мне помочь, — прерывая поцелуй, тихо шепчет ему в губы туманник. Приходится развернуться и, избавившись от мешающей одежды, Итачи склоняется к паху напарника. Вбирая в рот ещё мягкий и вялый член Кисаме, Итачи старательно сосёт. И хотя прежде подобного опыта у него не было, отклик не заставляет себя ждать, наполняя рот быстро твердеющей плотью. Член у Кисаме большой, настолько, что не помещается в рот, глубоко проникая в горло. И удивительным образом это не пугает, а наоборот, заставляет тело трепетать в предвкушении. Ладонь Кисаме опускается ему на зад, посылая жаркую волну, от которой прогибается спина. — У нас нет смазки, — предупреждает Кисаме. — А без нее, боюсь, я могу вам навредить. — Варианты? — выпустив член мечника изо рта, Итачи проходится от основания до головки языком. Пальцы мечника ложатся на затылок, заставляя вновь взять в рот его член и направляя, пока напарник думает. — Что ж, можно попробовать так, — принимает решение Кисаме, разворачивая Итачи к себе задом и заставляя лечь грудью на плащ, до боли прогибаясь в пояснице. Итачи замирает то ли в предвкушении, то ли в ужасе. Но вместо члена между ягодиц он чувствует мягкое, влажное прикосновение, от которого по телу прошибает волной удовольствия, срываясь с губ стоном. Кисаме щедро и мокро вылизывает его там, заставляя метаться, то и дело постанывая. Но даже этого мало. Просунув под себя руку, Итачи принимается отдрачивать. Его то и дело бросает на пик, но разрядки нет. — Кисаме, я так не могу, — стонет он, не в силах сдержать муку в голосе. — Мне надо… чтобы ты вставил! — Не торопитесь, — меняя язык на пальцы, подрагивающим голосом отвечает напарник. — Ещё рано! Итачи чувствует каждое движение пальцев, мышцы саднят и сопротивляются вторжению. И всё же невозможно просто терпеть, глупое тело просит ещё, заставляя пошло вздёргивать зад. И всё же когда вместо пальцев к его анусу Кисаме приставляет головку члена, дело стопорится. Итачи разрывает от противоестественного желания насадиться сильнее, до самого основания, несмотря на боль. — Стой! Стой, — голос срывается на крик. — Давай я сам! Развернувшись лицом к Кисаме, Итачи садится на его бедра, приподнимаясь на коленях. Даже сейчас у него стоит так, что хочется выть от желания принять в себя целиком член напарника. Вдох, выдох. И, помогая себе рукой, Итачи опускается на член. Всё равно тяжело, но уже не так. Кисаме подхватывает его под бёдра, принимая часть веса и помогая. Уткнувшись лбом в плечо Кисаме, Итачи дышит рвано и тяжело. И всё же постепенно Кисаме входит полностью. — Тише-тише, — хрипло просит Кисаме, преехватывая его за талию и не давая двигаться. — Мне тоже надо время. Вы слишком узкий, Итачи-сан. Эту пытку невозможно выдержать. И они замирают, привыкая друг к другу. А когда хватка мечника ослабевает, Итачи на пробу качает бёдрами. Ощущения настолько яркие, что хочется орать в голос, но вместо этого он впивается зубами в синеватую кожу. — Тише-тише, пожалуйста! — уговаривает его Кисаме, придерживая и блокируя чересчур резкие движения Итачи, сам плавно и медленно задавая ритм. Его грудь раздувается, словно кузнечные меха, мечник дышит тяжело, с паузами, то и дело прикрывая глаза. В горле так пересохло, что самому Итачи кажется, что дышать просто нечем. И он вновь ловит чужие губы, глубоко просовывая между острых зубов свой язык. От этой медленной и сладкой пытки перед глазами всё плывёт. И всё же Кисаме начинает наращивать темп, сильнее насаживая его на член. Дыхание тоже ускоряется, прорываясь хриплыми стонами. А Итачи вскрикивает каждый раз, принимая до основая в себя член напарника. Он почти не замечает, как широкая ладонь накрывает его самого и сжимается в плотный кулак, синхронизируя движения. В голове звенит удовольствие настолько яркое и одуряющее, что не то что остановиться, даже оценить обстановку просто нет сил. В какой-то момент всего становится так много, что перед глазами просто взрывается мир ослепительно белой вспышкой, заставляя выгнуть спину и закинуть назад голову. Кажется он кричит, чувствуя, как его тисками сжимают объятия напарника. Кисаме, уткнувшись мокрым лбом ему в грудь, тоже рычит. Всё! Приходится замереть на несколько минут, прежде чем они находят в себе силы расцепиться. Тело выламывает негой. И двигаться совершенно не хочется. У Итачи едва хватает сил сползти с Кисаме, тот же просто откидывается на спину, широко раскинув руки. Они едва могут отдышаться. — Ну, как? — всё же через некоторое время требует отчёта напарник. — Порядок, — борясь с накатывающей сонливостью, отвечает Итачи. — Пять минут, и я буду готов. — Пятнадцать, — поправляет его Кисаме. — Мне тоже требуется время на восстановление. Кажется, вы только что пошатнули мои гендерные установки… Повторим? И в ответ на настороженный, едва не полыхнувший багрянцем взгляд, добавляет. — Простите, неуместная шутка, — растягивает губы в улыбке Хошигаке. — Я хотел несколько разрядить обстановку. Итачи фыркает. Но решает не отвечать на провокацию. Виной ли тому вредоносная техника или ещё что-то, но хотя бы про себя он вынужден согласиться с напарником — это был лучший секс в его жизни.