Олимпийский Лёд. Денис Русланович Ушаков обо всех своих известных спортсменах.

И.: Мы перешли к эре, когда твоими ведущими спортсменами становятся дети предыдущих ведущих спортсменов. Никита и Софья Панкратовы с самого детства преследовались журналистами. Их личности, их тренировки — все это было под прицелами камер. У них было два варианта: стать известными или провалиться. И, наверное, они выбрали первый путь. Д.: Наверное. Я точно не назову их карьеру провальной. И.: Софья стала Олимпийской Чемпионкой, Никита взял серебро. Как они попали в твой штаб я, пожалуй, спрашивать не буду — и так все предельно понятно. Расскажи мне лучше, на кого из родителей похожи двойняшки. Д.: Внешне на Тимура. И.: Это-то мы все видим. Внутренне. Расскажи про то, какие они на тренировках, какие они в жизни. С ними ведь ты взаимодействовал и как с семьей, вы родные люди. Д.: А ты позвал на интервью Дениса Ушакова или дядю Дениса? И.: Дениса Руслановича Ушакова, который еще и дядя Денис. Д.: Не-е-ет, ты позвал Дениса Ушакова. Значит, буду рассказывать про тренировки, соревнования и проблемы, возникающие в штабе. Во время тренировочного процесса и Ник, и Соня похожи на Еву. Ни в одном из них нет, или я не рассмотрел, той искры, которая была у Тимура. Это не плохо. Просто никто из них не пошел бы катать с переломом. Я был рад, иначе нервов мне точно бы не хватило. Никита более спокойный, чем Соня. Та немного… с прибабахом в хорошем смысле. Те идеи, которые посещали её голову, не могли посещать ничью больше голову, кроме как её. И.: Например? Д.: Ну, как-то я застал их в столовой за дележкой бутерброда. И все бы ничего, но, во-первых, им нельзя хлеб, во-вторых, они резали бутерброд коньком. Вроде, Сониным, потому что лезвие меньше и они были заточенными меньше часа назад. Конечно, потом оба сознались, что эта идея принадлежит Соне. И.: Повеселили тебя двойняшки Панкратовы? Д.: Определенно. Однажды я видел, как они оба орали на автомат с шоколадками в коридоре. У нас такой стоит для тренеров, спортсменам-то нельзя. А они, видимо, использовали всю свою смелость и решили купить себе «Сникерс». Автомат заглючил и не выдал шоколадку. Пойти к администратору они, конечно, не могли, ну вот и пришлось справляться своими силами. Соня орала, Ник качал автомат. И.: И как, шоколадку им выдали? Д.: Мне кажется, что да. И они её даже съели, вроде бы. И.: А как они взаимодействовали на льду? Мешали тренировкам друг друга или наоборот, помогали, поддерживали? Д.: Во время тренировок существовал только каждый из них, без оглядок на родственников. Если катал один, другой занимался своими тренировками и наоборот. Я видел их поддержку только раз, во время Кубка Первого канала, опять же. Соня тогда упала с тройного акселя и очень расстроилась, потому что это был волнительный для неё период в жизни. Никита заехал на свой стабильнейший четверной лутц и специально на выезде согнул ногу, чтобы тоже упасть. Этого никто не увидел, но я знал, что так приземлиться он не может. Это был своеобразный жест поддержки своей сестре. И.: На Олимпиаде поздравили друг друга? Д.: Наверное. Не знаю. О, кстати. Ещё один момент. После одного из стартов Соня настолько расстроилась из-за плохого проката, что нервы сдали. Она начала сцену прямо в КиК. Даже задержали выход другой девочки. Никита тогда был неподалеку и побежал поддерживать Соню с другого конца арены, отпихивая и журналистов, и Федерацию. Тогда он закрыл её от камер и, возможно, спас её репутацию. И.: А бывало такое, что они чувствовали друг друга? Есть же такое поверье, что близнецы чувствуют на расстоянии. Д.: Мне о таком, по крайней мере, не рассказывали. Не знаю. Они достаточно близко дружили и вели себя как друзья, в таких взаимоотношениях часто чувствуешь друг друга. И.: Есть в них какой-то особый талант? Генетически? Может, что-то индивидуальное? Д.: Да знаешь… нет. Если бы не их фамилия, я бы никогда и не догадался, что они с Тимуром связаны. Наверное, такие люди, как Тимур, в одной семье не рождаются. И в одном столетии тоже. И Никита, и Соня — люди своего дела. Они любят лёд, им дали всё для того, чтобы развиваться. Тимур им и снимал ледовые арены, и с детства они были в нужных коньках. Они развились и стали легендами, но так, чтобы прямо связывать их успех с генами — нет. С Никитой гены и вовсе сыграли злую шутку, он вырос такой же высокий, как и Тимур. И.: И ему было неудобно прыгать? Д.: Да. Он покрупнее, чем Тимур в его возрасте, раскачался слишком и не был такой худой. Лет в двадцать полетели все прыжки. И.: Ну, что, про прыжки? Про достижение Никиты. Главное. Д.: Пятерной сальхов на соревнованиях. И.: Да. Рассказывай, выкладывай, как это вышло и как вы начали ставить ему пятерной. Почему именно ему? Д.: Он попросил, это была его инициатива. Начали поднимать сальхов, потому что это был его самый высокий и уверенный прыжок. Сначала на удочке, его Тимур постоянно ездил и поддерживал. А потом признался, что уже совсем не поднимает Никиту. За тренировку он раз точно заходил на пятерной. Однажды выехал, потом еще раз получился через неделю, ещё и ещё… Вставлять в программу было рано, мы не планировали. Никита же пошел нам наперекор, о чем знала Соня, но тоже не сказала. Он приземлил пятерной прыжок, его оценили на плюсы даже. Вот, как-то так. И.: Ты был зол на них за то, что утаили от тебя такое новшество в программе? Д.: Конечно. Это опасно, вся программа может порушиться. Несмотря на это, это великое достижение, которое, я думаю, никто не повторит. Сам Никита не мог повторить это достижение спустя всего сезон. И.: И Никита, и Соня не так давно завершили свою карьеру. Что ты можешь сказать об их деятельности сейчас? Д.: Они катаются в моем шоу, делают хорошие программы. Отлично исполняют и многооборотные прыжки, каскады три-три. Они работают, продолжают свою профессиональную карьеру. Я рад, что в моей команде есть такие фигуристы, готовые работать на результат.