boyish

— Это не похоже на фонарик. После того, как школу отменили в третий раз за неделю, Субин предложил провести недельную ночёвку. На самом деле в этом не было смысла, учитывая, насколько близко жил Бомгю — буквально прыжок через забор — но если он собрался провести ночь, играя в видеоигры в постели, он бы предпочёл сделать это с Бомгю. — Потому, что это не фонарик, — говорит Бомгю. Когда Субин выгибает бровь, на его лице написано замешательство. Он продолжает. — Это флешлайт. — Флешлайт? — Угу, — кивает Бомгю. — Это должно быть, типо, похоже на вагину. Он поворачивает вещь в своей руке, показывая Субину. Это дешёвая пластиковая штука, белая, цилиндрическая с розовым силиконом на конце. Обнажённая импровизированная вагина достаточно близка к тому, что он видел в порно, клитор и всё такое, но точность здесь не главное. — Ощущается как настоящая, — продолжает он. Он даже не пробовал, но всё же. — Отзывы были сумасшедшими, один тип писал, что дрочил несколько часов, бро. Звучит как преувеличение, но Субин слишком возбуждён, чтобы обращать внимание на детали. — Серьёзно? — Да, и… — он какое-то время возится с этой штукой, нажимает кнопку на противоположном конце силиконовой киски, пока вибрации среднего уровня не наполняют комнату. — Смотри! Она вибрирует! Субин фыркает. — Какого чёрта, чел, — говорит он, лениво ухмыляясь. — Где ты вообще нашёл это? —"Red Container", — отвечает он. —Он был в продаже. Десять тысяч вон, бро. Мусор для одного — сокровище для другого, или как там говорится. — Чёрт, — присвистывает Субин. —На это нельзя злиться. — Серьёзно? — Бомгю нажимает кнопку, чтобы остановить вибрацию, и бросает взгляд на более высокого парня. —…Хочешь попробовать? Субин снимает пижамные штаны с Дартом Вейдером ещё до того, как тот успевает закончить предложение. Их двоих утешает тот факт, что большинство парней растут вместе на таких вещах, как мастурбация, порно, секс в общем смысле. То, что они делают, не делает их геями, потому что все парни их возраста так делают. И, может быть, иногда техники мастурбации лучше показывать, чем просто рассказать, но это тоже не делает всё это гейским. Просто факт, говорит Бомгю. Субин утверждает, что это не факт, а теория, поскольку ни у одного из них нет смелости спросить кого-либо из своих знакомых, проводят ли они время, лаская интимные места своего лучшего друга, или, не дай бог, делясь мастурбаторами. Тем временем Бомгю достаёт смазку из своей ночной сумки. Они вдвоём на собственном горьком опыте усвоили, что мастурбация без смазки более болезненна, чем она того стоит, поэтому Бомгю было поручено поставлять смазку(и всё остальное), а Субин отвечал за хостинг. Он был парнем, у которого двое старших сиблингов, которые уже не жили дома, в то время как Бомгю, к сожалению, находился под гнетом старшего брата, который поставил перед собой цель выломать дверь спальни и обшарить все его вещи, когда захочет. Включая его ценную коллекцию хентая. («Кто вообще на это дрочит?» — пробормотал Субин как-то недавно, распластавшись на матрасе Бомгю. Бомгю поднял голову, и член Субина с шлепком выскользнул из его рта. — «Ладно, допустим, наступил апокалипсис…») Но сегодня вечером они были одни — родители уехали в город, когда прекратился снегопад, а брат бог знает где. Бомгю выдавливает вещество прямо на полутвердый член Субина, и ухмыляется, когда старший шипит. — Холодно, — бормочет Субин, хотя его это не так беспокоит, когда Бомгю растирает разгоряченную плоть. Его нужно не столько возбудить, сколько выполнить работу, но это своего рода ситуация «два зайца одним выстрелом», и его член все равно твердеет. Ах, эти подростковые радости. Субин со вздохом опускается спиной на матрас. Бомгю всегда был неуклюж с такими вещами, но в резких движениях есть удовольствие. Например, когда он проводит ладонью по выпуклости члена Субина, влажного от того, что в нём часами находился контролёр, пока его пальцы ног сгибаются, а глаза слегка закатываются. Он неуклюжий, но он знает тело Субина так же, как своё собственное. — Так хорошо, — говорит он. Бомгю ценит поддержку, но всё равно останавливается, прижимая большим пальцем отверстие. У Субина перехватывает дыхание. — Бля. — Не кончай, — голос Бомгю напряжен, как будто это его трогают. Он твёрд в своём белье, бесстыдный, и даже не пытается это скрыть. — Хочу посмотреть, действительно ли это работает. — Просто засунуть туда свой член? — спрашивает Субин. — Да, — тупо говорит Бомгю. Он смотрит на Субина. — Должен ли я добавить туда смазку? Типо...внутрь? Субин на мгновение задумался. — Я думаю, мой член уже немного влажный. — Да, но, — продолжает Бомгю, затем уже тише. — это пизда, понимаешь? Разве там тоже не должно быть влажно? Его желудок сжимается. Оу. — Э-э, ну тогда, — заикается он, язык заплетается. — Да, чувак, сделай это… Ухмылка, расползающаяся по лицу Бомгю, является достаточным доказательством того, что парень точно знает, что делать. И как бы Субин ни хотел притворяться, это определенно действует на него. Субин внимательно наблюдает, как Бомгю выдавливает смазку прямо над щелью искусственного входа и заталкивает её внутрь. Он слегка сжимает трубку, раздается легкое тревожное хлюпанье, когда вещество попадает в узкое отверстие. Это немного противно, но Субина в этот момент всё возбуждает, так что его член жалко дергается. Он уже невероятно твёрд, его розоватый, сочащийся член прижимается к животу. Ему снова не хватает мягкой ручки Бомгю, он хочет трахнуть её. Чёрт, в этот момент он готов трахнуть что угодно — даже подушку Бомгю, он сойдёт с ума от этого. К счастью, Бомгю закончил несколько мгновений спустя. Он бросает флакон со смазкой рядом с вышеупомянутой подушкой и преподносит флешлайт как особый приз. — Она готова, - напевает он. — Относись к ней хорошо — она девственница. — Это ты девственник, — усмехается Субин. Бомгю неплохо справляется с игнорированием Субина, но ему, кажется, это нравится. И это так действует, потому что Субин копит сперму уже целых три дня. С этой штуки капает смазка, когда Бомгю переворачивает её вверх дном, и Субин быстро сбрасывает свою свободную футболку, чтобы не оставить неприятного пятна, о котором наверняка спросила бы мать. Как раз вовремя, смазка вытекла на его обнаженный, слегка подтянутый живот, она ощущается такой же холодной, как и на его жалкой эрекции. — Чувак, — вздыхает он. Честно говоря, он слишком зациклен на выходках Бомгю. — Ну давай же. — Она ничего не может сделать, — мычит Бомгю, даже не глядя на Субина. Его глаза прикованы к игрушке. — Она такая мокрая, Суб. Теперь он прижимает силикон к животу. Это вроде как щекотно, но не слишком сильно. Однако он может различить каждую деталь — мягкие складки, клитор, который немного более твёрдый, чем остальная часть, но всё же достаточно мягкий, чтобы двигаться на нём. Если он подумает усерднее, то сможет представить себе, как какая-то девушка нависает над ним, прижимает свою пизду к его животу, к его истекающему члену, просто чтобы немного подразниться. Мм. Да, он это представил. Бомгю иногда так делает — немного лезет в голову, начинает придумывать сценарии, чтобы сделать вещи немного более интересными для себя — и, поскольку Субин обычно занят своим членом, он соглашается со всем этим. Ему нравится. Он и сам слишком задумался, пока Бомгю не заговорил снова. — Как ощущается? — Наверное, как вагина. — Тепло? — продолжает он. — Тебе…тебе нравится? — Это типо, просто мой живот. Наверное, щекотно. Бомгю демонстративно тащит флешлайт вниз, чтобы встретиться с головкой члена Субина. Тот слишком шокирован, чтобы сдержать стон, потому что да, на этот раз действительно приятно, достаточно, чтобы ему захотелось трахнуть эту штуку по-настоящему. — Теперь тебе нравится, — говорит Бомгю, а во рту пересыхает. Игрушка оставляет собственный мокрый след на члене Субина, скользкий и липкий от смазки, которая уже там. — Это хорошо? Это приятно, правда? Теперь он просто повторяет, напрашиваясь на комплименты. — Ага. Да, это хорошо. — Субин закусывает нижнюю губу зубами, кладёт руку на живот. Ладонь липкая от смазки, но он слишком ошеломлён, чтобы обращать внимание. Бомгю прижимает искусственный клитор к уретре и Субин стонет протяжно и хрипло. — Чёрт, это… — резкий вдох, — это было хорошо, Гю. — Хочешь трахнуть её теперь? Игрушка Бомгю теперь прижимается к яйцам, и это странное ощущение, но в любом случае неплохо. Субин ещё сильнее раздвигает ноги, надеясь, что Бомгю поймёт намек. И он понимает, но есть один подвох. (Всегда есть подвох) — Ты должен вежливо попросить её, — говорит он. — Гю, — стонет Субин, одновременно от ощущений и от того факта, что его лучший друг — охуевшая задница. — Перестань издеваться надо мной. — Она немного застенчивая, — шепчет Бомгю, наконец встретившись взглядом с Субином, маленький говнюк. — Это её первый раз, помнишь? Проси её вежливо. — Она чёртова игрушка, — невозмутимо говорит он. К большому разочарованию, его члену всё равно, что это такое — он просто хочет кончить. Когда Бомгю не двигается с места, он прикусывает язык, чтобы не выругаться. — Да ладно, Гю, мне становится больно. — Она леди, — продолжает Бомгю. — Если ты не будешь относиться к ней, как к леди, она уйдёт домой. Субин зажмуривает глаза. Если бы он мог вернуться примерно на четыре с половиной года назад, возможно, он бы не сел рядом с этим школьником на третьем уроке. Он бы не пригласил его пообедать вместе, и, чёрт возьми, не принял бы его предложение поиграть в видеоигры после школы. Потому что сейчас этот самый школьник является единственным препятствием между ним и головокружительным оргазмом, и он не может не жаловаться. — Пожалуйста, — стонет он, проводя ладонью — чистой — по лицу. — Позволь мне… позволь мне трахнуть это, Гю. Пожалуйста. — Её, — говорит Бомгю, поднимая игрушку в поле своего зрения. Он собирает смазку, капающую по бокам, и пальцами заталкивает обратно. Это не помогает, давление только заставляет ещё больше вытекать наружу, но это не главное. Он никогда не думает о здравом смысле. — Ты должен спросить её. Это её киска, а не моя. Этот парень смотрит слишком много хентая. (Он тоже, но суть не в этом.) Субин долго и пристально смотрит на эту дешёвую штуку, на мгновение задумавшись, стоит ли она того, чтобы потерять своё маленькое достоинство. Если он не хочет перевернуться и начать тереться о матрас или — не дай бог — просто кончить здесь и сейчас, ему придётся смириться и ещё немного поиграть в игру, которую устроил Бомгю. Просто чтобы кончить, конечно. Проклятье. — Пожалуйста, — он пытается снова. — Пожалуйста, позволь мне трахнуть тебя. — Что ты имеешь в виду? Звучит беспокойно, то, как голос Бомгю поднимается на октаву или две, но у Субина всё равно перехватывает дыхание. — Что ты имеешь в виду? — Бомгю мычит. — Надо быть конкретнее. — Гю, клянусь Богом, — рявкает Субин. Головка его члена оказывается прижатой между складками флешлайта, его член напрягается, глаза на мгновение закатываются. — Бомгю. — Ей нравится, когда ты с ней добр. И Бомгю продолжает использовать свой маленький трюк, обращаясь с вагиной так, будто она чья-то, хотя на деле тут только он и его ноющая эрекция. Может быть, ему нравится, что это заставляет Субина умолять — потому что это настолько резко контрастирует с их обычной динамикой, и это единственный раз, когда Субин выпрашивает, прежде чем получить то, что он хочет. Если не считать очевидной разницы в росте в пользу Субина, парень мог получить всё, что угодно. Бомгю, тем временем, понимал, что мог просто ныть и получать то, что он хотел, как минимум, это раздражало и все сдавались. Это обычно не срабатывало против Субина, но теперь он сам настолько хочет кончить, что готов смириться практически со всем, что вытворяет Бомгю. Субин получает то, что хочет, потому что Бомгю наконец-то (наконец-то) прижимает силикон к его члену и на этот раз не дразнит, а толкает в игрушку толстый член. Она мокрая и такая, такая узкая, что от выступов внутри у него по спине пробежал холодок. Пальцы сгибаются, чтобы ухватиться за что-то, но рядом только его живот, ногти царапают кожу, что в пятнах смазки благодаря Бомгю, который как всегда неряшливый. Бомгю выворачивает запястье, и Субин не может сфокусировать взгляд из-за этого. Он не знает, как ощущается влагалище, но если это что-то подобное, то он не уверен, что реально переживёт свой первый раз, при том, что он сейчас едва достиг дна, а уже готов обильно кончить внутрь — в игрушку. Блять. Он может кончить прямо сейчас. — Чёрт. Он не помещается полностью, — говорит Бомгю. Он немного похож на кота и слегка издевается. — Ты сделаешь ей больно, Суб. Почему у тебя такой большой член? Тепло не покрывало член полностью, он это чувствовал, но то что он видел — совершенно другое. — Хорошо, — задыхается он, обхватив рукой запястье Бомгю. Он самостоятельно двигает рукой Бомгю, перемещая флешлайт вверх-вниз по члену. Когда он достигает головки, входит до самого конца, влажно и непристойно хлюпая, и рот Субина открывается в вынужденном хриплом стоне. — Гмх, блять, это так чертовски хорошо, Гю. — Ты так повредишь её, — выдыхает Бомгю, будто… как будто это его вагина, в которую Субин толкается, растягивая сверх своих возможностей. — Твой член слишком большой для её маленькой киски, Суб. Ты должен быть заботливее, ладно? Это игрушка, но Субин всё равно кивает, осторожно делая каждый толчок вверх. Игрушка легко принимает форму члена, и Субин не может отвести взгляд, даже когда его зрение затуманено, смотрит, как трахает силиконовый флешлайт, пока рука Бомгю удерживает его на месте. — Она сделана для этого, — бормочет он, собирая языком слюну в уголке рта. — Сделана для моего члена, Гю, она может… а-ах… выдержать его. — Ты растягиваешь её, — тихо ворчит Бомгю, который слишком вошёл в образ. — Ей больно, Суб. Взгляд Субина встречается с его взглядом. — Тебе это нравится, — говорит он, бёдра трясутся, когда он входит в вагину, почти забыв о нежности. — Тебе нравится, когда больно. Я знаю, потому что ты… ты сказал мне, Гю. И всего на мгновение Субин представляет это. Он представляет кричащего Бомгю с его членом, расположенным глубоко внутри, представляет, как хорошо он его примет и как красиво это будет выглядеть. Как Субину, возможно, придется зажать рот рукой, пока он трахает киску своего мальчика аккуратно и жадно, так сильно, как он захочет; Как Субин игнорирует то, что он умоляет его не ломать его киску, не разрывать его на части, пока Субин использует его вместо «игрушки для траха за тысячу вон». Или, может, Бомгю оседлал бы его, поработал бы своей маленькой задницей так же, как он работает этой игрушечной вагиной вверх-вниз по члену Субина, а розоватый член хлопал бы по его мягкому животику, пока… — Ах, бля… Гю, ммхм... Спина Субина выгибается над матрасом, когда он стреляет белыми струями в искусственную вагину. Бомгю зажимает его рот рукой, несмотря на то, что дома никого нет. Опыт. Бомгю слишком доволен собой. Теперь он двигает рукой самостоятельно, используя игрушку, чтобы гладить Субина во время его оргазма до самого конца, замедляясь только тогда, когда кажется, что он выдоил Субина досуха. Он осторожно снимает игрушку с члена Субина, осторожно собирает сперму пальцами, заталкивая обратно так же, как ранее смазку. —Нельзя тратить зря, — говорит, когда понимает, что Субин смотрит на него слишком долго, но Субин слишком ошеломлен, чтобы дразнить его за это сейчас. — Ты кончил так сильно, чел. Это так сильно отличается от того дерзкого хныканья, которое он издавал раньше. Субин пока не знает, что чувствует из-за этого. Слышится шорох, но глаза Субина закрыты. Он чувствует, как Бомгю шевелится на матрасе, и на мгновение подумывает попросить воды, когда вспоминает о кружке, которую Бомгю всегда оставляет на тумбочке, и тянется к ней вслепую. Несколько попыток, но в конце концов он просовывает длинные пальцы в ручку и подносит бутылку к губам. Он ударяется, и его глаза с шипением распахиваются. Кружка покрыта наклейками, которые Бомгю собирал на протяжении многих лет: некоторые ему подарил Субин, например, Гуань Шань несколько месяцев назад, а другие тщательно выбирались. Он рассматривает их, прежде чем сделать три больших глотка воды недельной давности, затем протягивает Бомгю, который без колебаний прижимается следом. Бомгю почти голый, стоит на коленях на матрасе только в тонкой майке, которую, Субин почти уверен, он украл из его ящика пару ночей назад. Его член красиво прижимается к мягкому животику, и Субин думает, что это довольно мило — во всяком случае, настолько мило, насколько милым может быть член. В одной руке он держит флешлайт, а пальцы другой возятся с беспорядком, который устроил Субин. Субин в замешательстве наблюдает и хмурит брови, когда Бомгю использует смесь спермы и смазки, чтобы покрыть свою эрекцию. — Разве не нужно сначала помыть его? Он зубасто ухмыляется, что говорит Субину о том, что ему лучше пойти спать, а не продолжать развлекаться с Бомгю, но Субин слишком слаб в потакании младшему. Происходят некоторые движения, и в итоге они оба оказываются в положении, не слишком неловком и удобном для обоих. Субин сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати, красиво расставив ноги, между которыми помещается Бомгю. Бомгю лежит на спине промежностью к нему, закинув свои ноги на ноги Субина. Они наверняка устроят беспорядок, Бомгю слишком возбуждён и всё равно скоро кончит. К тому же, так больше шансов, что Субин испачкается его спермой. — Будь аккуратен со мной, — говорит Бомгю после того, как протянул Субину игрушку, заполненную его спермой. — Помни, кто выдаивал тебя только что. — Ты ужасный, — говорит Субин, и это лишь отчасти правда. Смотря, о чём он думает в этот момент. — Если кончишь мне на лицо, я ударю тебя по члену. Бомгю усмехается. — Я позволил тебе кончить мне на лицо. — Вообще-то, ты сам попросил меня об этом, — и это правда. — Это другое. Не смей кончать на меня. — Разве ты не можешь позволить мне иногда кончать на тебя? Типо, всего разок? Я думаю, это справедливо. — Чёрт возьми, нет, — говорит он. — Ты сожжешь мне кожу. Бомгю хихикает. Поначалу немного странно думать, как держать игрушку так, чтобы она выполняла свою работу. В отличие от Бомгю, он здесь не для того, чтобы дразниться, поэтому уже через мгновение он скользит игрушкой по длине члена своего лучшего друга, а импровизированная смазка облегчает скольжение до самого основания. Бомгю ни в коем случае не маленький, но определенно меньше Субина, и без проблем может поместить большую часть своего члена в игрушку. Субин внимательно наблюдает за ним, обращает внимание на то, как у него перехватывает дыхание, когда кончик члена касается самой задней части флешлайта, где силикон встречается с пластиком. Бомгю дал клятву избегать спортзала любой ценой, поэтому его тело по-прежнему мягкое, покрасневшее, когда он держит край майки зубами, а весь живот выставлен напоказ только для Субина. Субин спокойно наблюдает за этим, проводит большой липкой ладонью по обнажённой груди, размазывая по её поверхности смазку. Подушечки его пальцев касаются набухших сосков, и Бомгю задыхается, выгибая спину от прикосновений Субина. Его стоны хриплые и плаксивые, почти как хныканье, когда Субин водит игрушкой вверх и вниз по его члену. Это совершенно грязно, противное хлюпанье члена Бомгю в куче спермы Субина, смазки и всего, что вытекало из члена Бомгю последние десять минут, и Субин наслаждается этим, сжимая запястье, чтобы из Бомгю вырвался еще один стон. На самом деле он звучит как сучка, думает и говорит ему Субин. — Не как собака, — поясняет он, хотя его голос такой же. — Как... девчонка. Очень стервозная. Понимаешь? Голос Бомгю напряжен. — Пошёл ты. — говорит он. Он слишком чувствителен и поглощён собственным удовольствием, чтобы придумать стоящий ответ, и Субин обязательно воспользуется этим. — А я не трахаю сучек. — говорит он, но он это делает, доводит Бомгю уже много лет. — Эй, где там эта кнопка? Он уже находит ту особенную маленькую кнопку, которую Бомгю так хотел показать ему раньше, и нажимает подушечкой большого пальца. Флешлайт вибрирует в ладони Субина, и он прижимает его к основанию члена Бомгю. Бомгю трясётся. — Ах, чёрт, ох, чёрт, прекрати! — но он всё равно подмахивает бёдрами, так что Субин продолжает. — Пошёл ты, иди нахуй ты... — Что? Ты звучишь как-то глупо, Гю. — Бомгю извивается под ним, то толкая запястье Субина, то притягивая его назад. Тот крутит один из его розовых бутонов между большим и средним пальцами, резко тянет, а затем подёргивает до тех пор, пока Бомгю не начинает хныкать. Его толчки неровные, беспорядочные и дёрганные, и Субин видит, что он уже собирается кончить. Он знал, что это не займет много времени, но ему ещё хочется оттянуть, возможно, заставить его умолять так же, как он заставил Субина. Но, в любом случае, уже слишком поздно, потому что бёдра Бомгю дрожат, когда он толкает член в игрушку ещё один или два раза, прежде чем излиться глубоко внутрь. — ...Может быть, ты всё-таки сучка. Они липкие и потные, а Бомгю слишком чувствителен, чтобы продолжать, но Субин чувствует себя немного жадным, поэтому продолжает поглаживать член Бомгю, который ещё не успел обмякнуть. Рот Бомгю открывается в беззвучном крике. — Стой, — выдыхает он, слабо толкая Субина за предплечье, но он не шевелится, продолжая натягивать флешлайт на член Бомгю, будто это он чёртова игрушка. — Суб… Субин, я… Субин успокаивает его. — Прими её, говорит он. — Тебе нравится, когда больно, помнишь? Флешлайт заполнен до краев, и излишки стекают по возбуждённой длине члена Бомгю, по яйцам и между половинок его мягких ягодиц. Горячо. Очень горячо, и у Субина текут слюнки, когда он, наконец, снимает игрушку с члена Бомгю, он сейчас выглядит будто потеряет сознание, откинув голову. Сначала его глаза закатываются, а затем плотно закрываются, будто он решал, хочет ли сопротивляться или наслаждаться этим. Забавно. Он не должен быть настолько разбитым после одного оргазма. — Гю, — шепчет он, придерживая его свободной рукой и откидывая в сторону. Искусственная вагина течёт по простыням, но он бросит их в стиральную машину до того, как вернутся родители. — Гю, ты умер? Бомгю на мгновение шевельнулся. — Я не умер, придурок. Субин усмехается. — Я снова возбуждён. — Нет, — ворчит Бомгю, хотя это не вопрос. — Иди ты. Ты монстр. — Это было не так уж и плохо, — говорит Субин, потому что так и есть: не так плохо, как некоторые вещи, которые они уже делали. Но он всё ещё твердый, как будто вообще не кончал, его член снова стал напряжённым и твёрдым от наблюдения за Бомгю. — Ну давай же. Субин приближается к Бомгю, грудь к груди, липкой от пота и смазки. — Мой член болит, — говорит Бомгю, все ещё раскрасневшийся. — Мне не нужен твой член, — говорит Субин, тыкая его в щеку. —Просто нужно... пять минут. Он мягко воет. — Сделай это сам. Я же сказал, у меня болит член. — Не-а. — Субин теперь ласкает измученные соски с привкусом соли и смазки. — Хочу тебя. И Субин чувствует чужой член на своем бедре, он не знает, почему Бомгю так сопротивляется — они оба ненасытные подростки. Бомгю подвигается, а затем раздвигает его бедра. — Что ты хочешь чтобы я сделал? Флешлайт находится в кошмарно беспорядке для того, чтобы что-то сделать с его помощью сейчас. Может, он убедит Бомгю отсосать ему, пока он согласен. У него это неплохо получается, но сейчас он настолько уставший, что, может, позволит Субину трахнуть его рот, потому что тогда ему не нужно будет двигаться. Субин поднимает взгляд и встречается взглядом с Бомгю. —Хочешь мне отсосать? — Не хочу, — говорит Бомгю. Он снова подвигается, зачёсывая пальцами потные локоны. — Но ты можешь меня трахнуть. Субину нравится, как это звучит. Это означает, что придется делать всё самостоятельно, но, он считает, это достойный компромисс для Бомгю, который позволяет использовать своё тело, хотя он, очевидно, потратит больше энергии на то, чтобы не заснуть, чем на какую-то помощь. Он нежно целует пупок Бомгю, прежде чем встать на колени и потянуться за смазкой. Бомгю издает недовольный гортанный звук. Субин понимает намёк, поэтому осторожно переворачивает младшего на живот и наблюдает, как он подкладывает руки под голову, создавая подушку, в которую опускается лицом. Субин прикусывает язык и на всякий случай подкладывает подушку под его бёдра. Так будет удобнее. Субин открывает крышку смазки. Смазка превратилась в липкую жижу на конце, поэтому требуется минута, чтобы отковырять её, прежде чем выдавить то, что осталось жидким, на голую задницу Бомгю. Бомгю шумно фыркает, но Субин почти уверен, что тот просто пытается раздразнить его, поэтому игнорирует и разводит бёдра, глядя на узкую розовую дырочку. Он проводит по ней влажными пальцами, просто покрывая, и слегка шлёпает, отстраняясь. — Прекрати, — приглушенно жалуется Бомгю, кончики его ушей красные. — Больно. Субин усмехается. Враньё, но он всё равно приглаживает пальцами, успокаивая. Бомгю довольно мурчит и толкается задницей к рукам Субина. — О чем ты думаешь? — с любопытством спрашивает Субин. Теперь он стоит прямо за Бомгю, его член прижат между круглыми половинками. Бомгю поднимает голову и кладет щеку на руки. — О твоём члене. Бомгю прижимается бёдрами к члену Субина. Субин задерживает дыхание и сжимает Бомгю за талию, чтобы тот успокоился. — Ты знаешь, как это делается? — Не совсем, — честно отвечает он. — Видел когда-то раньше. Он дрожит под ним, посмеиваясь. — Да ладно, — говорит он. — Просто… он ведь такой большой, да? Ага. Член у него довольно большой, но он до сих пор не понимает, что Бомгю хочет этим сказать. — Я просто подумал… если он такой большой, значит, должно быть больно. — Ох, — снова говорит Субин, немного глупо. — Тебе же нравится, когда больно. — Ага, — мычит Бомгю. — Не готовь меня. Я уже готов. Субин отстраняется и прижимает кончик своего члена к его дрожащей дырочке. — Но она такая маленькая, — говорит он. Выглядит, будто ничего туда не поместится, не говоря уже о члене Субина. — Ты точно сможешь принять мой член? Бомгю ещё больше выгибает спину, и Субин уже почти уверен, что его член взорвётся, если он ничего не сделает, поэтому обхватывает обеими руками тонкую талию Бомгю и притягивает его прямо к своему члену, пока не начинает входить в тесную дырочку. Бомгю шипит и тянется назад, чтобы отодвинуться. Вместо этого Субин пытается обхватить запястье Бомгю, удерживает его и использует, чтобы протолкнуть свой член до самого основания в задницу Бомгю. — Стой, — выдыхает Бомгю. — Стой, стой. Субин, подожди. Субин вытирает слюни, скопившиеся в уголке рта. — Что? Он врезается бедрами в задницу Бомгю с неумолимой скоростью, стремясь, в первую очередь, добиться оргазма. Теперь он скрутил руку Бомгю и прижал к спине, натягивая его обратно на свой член, как игрушку для траха. Он намного лучше, чем мог бы быть флешлайт, и он уверен, что Бомгю знает это, знает, что его ждёт похвала, и толкается своим членом глубоко внутрь. — Чувствуешь его в животике? — спрашивает Субин. Он знает, что чувствует, что его член достаточно хорош. — Может быть, я подарю тебе ребенка? Слышишь, Гю? Хочешь выносить моего ребенка? В этот момент у Бомгю уже нет слов, и он прижимается бёдрами к толстому члену Субина, несмотря на его же просьбы остановиться. Может быть, он просто снова врёт, притворяясь, что ненавидит член Субина, просто чтобы дать себе повод поныть, потому что то, как он принимает Субина, говорит само за себя. — Нет, — заикается Бомгю, стонет от каждого толчка. — Блять... Не хочу твоих чёртовых детей. —Прямо так? — Субин чувствует себя животным — как будто Бомгю действительно забеременеет, если он трахнет его достаточно жёстко, если наполнит его, будет заполнять его спермой всю ночь, как ему захочется. — Но тебе же так нравится. Взгляни на себя… Бомгю совершенно бесполезен в таком положении, но не его дырочка. Субину ненавистно это признавать, но, наблюдая, как его лучший друг бьется под ним — горячий, тугой и извивающийся от боли вокруг члена — его желудок скручивается так, что он не может подобрать слов. Бомгю мог ныть и дразниться со всеми, но только он знал, каким нуждающимся и хнычущим делал его Субин, пока Бомгю принимал всё это. Чтобы доказать это, Субин прижимает руку к скользкой от смазки заднице Бомгю, наблюдая, как плоть краснеет от удара. Бомгю мурчит под ним, прижимая задницу, чтобы встретиться с толчками. Субин знает, что он отвратителен, но его член всё равно пульсирует. Он не может оторвать взгляд от места соприкосновения их тел. Каждый удар бедрами по дерзкой заднице сопровождается громким хлюпаньем, и каждый раз, когда он отстраняется и выходит, смазка грязно соединяет их тела. — Я подарю тебе своих детей, — рычит он, пот выступает у его линии волос, когда он трахает Бомгю с новой силой. — Я трахну тебя так хорошо, Гю, я сделаю тебя заполненным и беременным... Я буду трахать тебя вечно, детка.... — Пожалуйста, — стонет Бомгю. Его член нуждающе трётся о подушку под ним, он звучит так жалко. — Пожалуйста, Суб, мне больно, это так больно… — Заткнись, — рявкает Субин и шлёпает по заднице под ним. Бомгю стонет, впиваясь ногтями в ткань. — Чёрт возьми, тебе нравится... Гю, тебе нравится принимать мой член своей сладкой маленькой киской. Его мальчик выглядит так хорошо, понимает Субин, оттраханный со всех сторон, такой красивый, с набухшими сосками... Боже... В нём кипит злость, он разочарован тем, что существует в мире, где не может наполнить своего лучшего друга спермой настолько, чтобы заставить вынашивать его детей. Как он должен справляться с этим? Знакомое чувство теплеет в глубине живота, толчки становятся всё более неаккуратными. — Гю, — повторяет он, толкаясь бёдрами, прижимаясь к маленькой сладкой заднице Бомгю, удерживая его на месте, будто бы он хотел сбежать. — Я наполню тебя, детка, я... бля, я сейчас кончу, Гю... — Не… не заставляй меня забеременеть, — хнычет Бомгю, зарываясь в подушку, пока Субин трахает его, как сумасшедший. — Пожалуйста, нет, я так хочу кончить, пожалуйста, Субин! Толчки Субина становятся неравномерными, но он упорно гонется за своим оргазмом, входя глубоко в Бомгю, наседает всем весом, вдавливая его в матрас, прижимается грудью к его спине, полностью накрывая. Он кусает плечо младшего, чтобы заглушить себя, когда во второй раз кончает в узкую дырочку Бомгю под его всхлипывания и ругательства. Он даже не выходит из него, когда просовывает руку под их тела, чтобы начать ласкать истекающий член Бомгю, липкий и мягкий после недавнего оргазма. Субин лениво и потрясённо облизывает губы, смотря на след укуса на плече Бомгю, пока тяжело дышит. Они лежат так некоторое время, пока Бомгю не нарушает молчание. — Ты меня придавил, идиот. Оу, блин.

******

Субин со стоном опускается в ванну позади Бомгю. — Я больше никогда не буду заниматься сексом, — говорит он. — В следующий раз, когда у меня будет стояк, просто отруби мне член. Бомгю фыркает. — Кто бы говорил. Моя чёртова задница болит. Субин хмыкает. В этом он прав. Они оба вырубились вскоре после того, как Субин практически разодрал зад Бомгю, но, к счастью, Субин проснулся как раз вовремя, чтобы набрать для них двоих горячую ванну. Это было очень необходимо, не только из-за интенсивности их оргазмов, но и из-за того, что они пахли засохшей спермой и солью. К сожалению, ему пришлось разбудить Бомгю, чтобы бросить простыни в стиральную машину, но он сумел избежать его гнева, предложив еду на вынос и очень нужную игру в майнкафт. И горячую ванну, конечно. С успокаивающей солью. Он же, типо, заботливый. В любом случае, приятно сидеть здесь с ним. Немного тесновато, но это не слишком мешает. Это напоминает, как они делили один матрас Бомгю, когда были младше. Тогда их заставляли ложиться спать, конечности Субина накрывали маленькое тело Бомгю так, что он был зажат на своей половине. Субин мычит и проводит рукой по мокрым прядям Бомгю. Он любит своего лучшего друга. — Итак, — начинает Бомгю. Его глаза закрыты, он прислонился спиной к груди Субина, весь расслабленный. — Ты хочешь, чтобы я забеременел, да? Забудьте. Он ненавидит своего лучшего друга. — Я думал, это будет горячо. — стонет Субин. — Видел однажды в манхве. — Что за манхва? — Там парень, типа… — Субин останавливается, а затем начинает сначала. — Типа, он трансвестит, окей? И он всегда ездит на одном и том же поезде, потому что есть опасные парни, которые хотят использовать его, как шлюху или вроде того. Бомгю выгибает бровь. — И вот однажды один из парней загоняет его в угол и тут же начинает действовать. Он вытаскивает из кармана нож, просто прорезает дырку в нижнем белье — он, кстати, в юбке — и начинает его трахать. И где-то в процессе парень такой: «Я сделаю тебя беременной», а другой парень такой: «Нет, не заставляй меня забеременеть», а потом он всё равно кончает в него, и у них вроде пятеро детей. Бомгю моргает. — Ты извращенец. Субин бормочет. — Ч-что? Ты купил фальшивую вагину! — Я никогда и не говорил, что я не извращенец, — говорит он. — Просто говорю, что ты больше извращенец. Типа, извращенец, умноженный на десять. — Твоя логика глупая, — утверждает Субин. — Типа, преступник по умолчанию является самым большим извращенцем. — Даже если второму человеку понравилось больше? Субин поджимает губы. — Тебе понравилось так же, как и мне. Бомгю широко улыбается и поворачивается, чтобы поцеловать Субина в подбородок. — Мне понравилось, — говорит он. — Это было очень хорошо. Он дуется. — Даже несмотря на то, что у тебя болит задница? — Особенно потому, что у меня болит задница. А теперь давай, — он хлопает в ладоши, и Субин пугается, — пицца будет здесь с минуты на минуту, а я до сих пор не показал тебе своё сексуальное подземелье в майнкрафте. — Ты сделал секс-подземелье в майнкрафте? Когда он задаёт этот вопрос, Бомгю уже вылез из ванны, и ему остаётся только встать и последовать его примеру. ***** — …Ладно, но разве цифровое секс-подземелье не делает тебя большим извращенцем?