Мастер-класс для двоих

      — Бо-ди, ты там скоро выйдешь? — кричит Чжань из гостиной, развалившись на диване.       — Ну, как я тебе? — выходя из комнаты, Ибо медленно кружится, показывая себя со всех сторон.       — Ммм, мой Бо-ди такой красивый!       — Чжань-гэ красивее! Надел этот костюм. Хочет, чтобы я весь день не отводил от него взгляда и не мог рисовать! — дразнит Ибо, подходя ближе.       — А может, и хочу, — шепчет Чжань, притягивая его к себе за шлевки джинсов. Ибо не сопротивляется. Упираясь ладонями в плечи старшего, он наклоняется и быстро чмокает его в нос.       — Поехали, — поднимаясь с дивана, говорит Чжань и нежно ерошит его волосы.       В воздухе разлилась приятная свежесть. Только прошел дождь. Сквозь просветы в тучах проглядывают лучи солнца, а с листьев срываются последние капли влаги.       — Цзян-лаоши, доброе утро, — поздоровались парни, заходя в комнату.       — Доброе утро, мальчики! — ее голос раздается эхом по светлому кабинету.       Идеальная чистота. Пустота, мало мебели и шкафов, пара картин на стенах, выкрашенных в нежный персиковый цвет. Прозрачные шторы на больших окнах создают уют. Рядом стоит мольберт, на котором выставлен девственно чистый холст.       Лаоши знакомит их с пространством, показывая, где раковина для промывки кистей, где лежат краски на случай, если они не взяли свои. Утягивает Ибо за собой, говоря, что его мольберт стоит в другой комнате. Он возвращается до невозможности счастливый, с мольбертом в одной руке и холстом в другой. Чжань не придает этому значения, думая лишь о том, что Ибо рад, что они проведут время вместе, занимаясь чем-то новым.       Устроившись друг напротив друга, они договариваются не показывать работы до их окончания. Мольберт Чжаня стоит около окна. Лучи солнца танцуют по его холсту. Рядом переносной столик на высоких ножках, как и у Ибо, заваленный баночками с краской и перепачканными салфетками.       Взяв в руки палитру, Чжань широкой кистью наносит мазки. На запястье левой руки засыхает несколько капель краски. Глядя на сосредоточенного младшего, который, видимо, в порыве вдохновения умудрился перепачкать не только руки, но и лицо, Чжань невольно улыбается.       В нос врывается насыщенный аромат свежей выпечки и кофе. Воздушный капучино на губах, нежный круассан. Чжань, казалось, светится от счастья. Ибо пьет кофе, неторопливо откусывает булочку, любуясь старшим.       Проглотив остатки круассана и сделав последний глоток из чашки, Чжань смахивает крошки теста на стол, поглядывая по сторонам.       — А где лаоши?       — Она ушла, — спокойно отвечает Ибо.       — Что ты имеешь в виду, Бо-ди? — спрашивает Чжань, удивленно глядя на парня.       Ибо крутит ключи на пальце, глядя на старшего со смешинками в глазах. Тот краснеет под его взглядом, вызывая у Ибо смех.       — О чем ты там думаешь, Чжань-гэ? Я просто просил ее оставить ключи нам, чтобы мы могли спокойно дорисовать. Бесстыдник!       — Я ни о чем таком не думал, — возражает Чжань, возвращаясь к мольберту.       Они проводят здесь весь день. Вечереет. Солнце опускается за горизонт.       — Я закончил, — говорит Чжань, плюхаясь на стул. — Ты еще долго?       — Пару штрихов, подожди минуту, — Ибо так увлекается процессом, что даже не замечает, как высовывает кончик языка.       — Все, Чжань-гэ! — радостно говорит Ибо.       — Покажу, если ты покажешь.       — Сейчас, секунду, — Ибо поворачивает картину к Чжаню, глядя на него огромными глазами.       — Очень хорошо.       Он сразу улавливает интонацию старшего, решая его поддержать.       — Да, а у тебя что?       Чжань разворачивает свою картину, показывая Ибо.       — Это ты нарисовал? — кричит младший.       — Да, сегодня днем.       — Пиздеж!       — Что?       — Это не ты нарисовал!       — Нет я!       — Не мог ты такое нарисовать!       — А вот и смог!       — Я тебе не верю!       — Ты же нарисовал лошадей!       — Так я херово нарисовал!       — Тени наложить и нормально.       — Да иди ты.       Они засмеялись, как две задыхающиеся чайки. Точно родственные души. Надо же было вспомнить этот мем.       — Ибо, ты очень красиво нарисовал, — Чжань притягивает его в объятья, стараясь успокоить дыхание. — Почему лошади?       — Помнишь, через месяц после нашей свадьбы, мы поехали с тобой в поездку на машине, и видели лошадей по дороге. Там даже парочка была. Они напоминают мне о том чудесном дне. Мы как эти две влюбленные лошадки.       — Да, помню, Бо-ди, — говорит Чжань, оставляя поцелуй в висок. — Ты такой романтик.       — А светлячки, гэ?       — Для меня светлячки, как ты, Бо-ди. Своим ярким свечением проник до самого сердца и пробудил во мне любовь, — шепчет Чжань, смотря младшему прямо в глаза. Ибо втягивает его в нежный поцелуй, шепча слова о любви.       У стены на столике стоит проигрыватель, рядом с которым возвышается внушительная стопка пластинок. Ибо откидывает крышку, поднимает тонарм, вкладывает пластинку аккуратно, чтобы штырь попал в отверстие, и включает двигатель, опуская иглу. По комнате разливается приятная мелодия, ласкающая слух.       — Ммм, Бо-ди, прекрасный выбор.       Ибо хватает ладонь старшего, притягивая его за талию. За окном снова льет дождь. Они сливаются в медленном танце, покачиваясь из стороны в сторону. Дарят друг другу нежные поцелуи, зная, что всегда будут любить друг друга.