Новый демон Призрачного города

      Ши Цинсюань умер.       Хуа Чэн равнодушно бросил несколько слов и тут же отключился от духовной сети, будто боялся лишних вопросов или что ему придётся слушать в ответ нытьё. Но во взявшей его в тиски звенящей пустоте Хэ Сюань не был способен на какое-то поддержание разговора. Вместо этого он лишь медленно опустил чашку на стол небольшой чайной, где присел отдохнуть по пути домой. Весна наконец полноценно вступила в свои права, и даже сердце старого демона с утра еле уловимо щемило, словно он снова стал юношей, у которого впереди много лет счастливой жизни. Однако он провел на этой земле уже так много лет, что в какой-то момент перестал пересчитывать года, какой в этом теперь смысл. Какой вообще был смысл во всей его жизни, если уж на то пошло.       Хэ Сюань повернул лицо к открытому окну и почувствовал, как по коже пробежался едва уловимый прохладный ветерок. Вдали ветер разошёлся сильнее, поэтому белые и розовые лепестки, сорвавшись с деревьев, закружились в цветочном водовороте. Пожалуй, такая погода лучше всего подходит Ши Цинсюаню, чтобы уйти. Хэ Сюань попытался вспомнить, когда он видел его в последний раз. Время от времени он наблюдал за ним из толпы, иногда приходил с подаяниями для нищих в образе молодого богатого господина, но старался не сталкиваться с Ши Цинсюанем, не подходить к нему близко. После их встречи во время нападения озлобленных душ на королевскую столицу, когда Цинсюань узнал его в личине Хуа Чэна, демону казалось, что как бы он ни прятался под чужими лицами, Цинсюань его всегда узнает и… Что будет дальше, Хэ Сюань боялся и предположить. В ту ночь Цинсюаню надо было спасать своих товарищей от летящих камней, и он мог сдержать рвущийся наружу гнев ради дела. Но сейчас его ничего не будет сдерживать. Какой будет реакция Цинсюаня на него? Он его ударит? Начнёт бранить? Посмотрит своими большими зелёными глазами, в которых тепло расположения заменилось холодом ненависти и презрения? Да, скорее всего, так и будет.       Было бы. Хэ Сюань поправил себя и оглянулся, пытаясь понять, куда он забрёл. Посёлок сменился на поле и журчащую рядом реку, а себя демон обнаружил сидящим на камне у самого берега. Хэ Сюань не заметил, как дошёл сюда, и не знал, что это за место, но всё было не так уж важно. Его сознание занимал только один вопрос.       Когда?       Хуа Чэн долго не отвечал, и Хэ Сюань уже забыл, что пытался до него достучаться через духовную сеть, потому удивился, услышав в своей голове голос, пропитанный сарказмом.       Ты бы ещё пару месяцев подождал, чтобы я точно не понял, о чём ты. Два месяца назад, его давно похоронили под городом.       Хэ Сюань обернулся и оглядел ещё раз пространство вокруг себя. Высоко в небе ярко светило солнце, и демон вдруг ощутил на себе его жар. Хэ Сюань поднялся и поспешил в тень, недоумевая, как он мог шататься два месяца и не заметить этого. Однако его мысли быстро вернулись в прежнее русло.       Каким был последний момент у Ши Цинсюаня? Как он умер? Было ли ему одиноко и больно в этот момент? Страдал ли он, жалел, что умирает, или радовался, что его дни подошли к концу? Вспоминал ли он о нём?       Что с ним произошло?       Да ты надоел уже, — на этот раз Хуа Чэн ответил тут же. — Подготовь все вопросы сразу и приходи в Дом Блаженства, Се Лянь ответит на них. Он тоже переживает, — добавил он спустя некоторое время и отключился.       Хэ Сюань хотел возразить, что он совсем не переживает, но слова застряли в горле, словно рыбья кость. Вот было бы здорово подавиться ей и умереть, только он уже мёртв. Но почему он до сих пор ходит по этой земле, что его держит? Если раньше Хэ Сюань ощущал ответственность за судьбу бывшего друга и потому присматривал за ним, то после смерти Ши Цинсюаня должен был уйти и он сам. Ведь так? Оба брата умерли, он пережил их, он победил. Демон прислушался, не поднимется ли внутри восторг или наслаждение от победы, но мёртвое сердце лишь горестно сжалось, и Хэ Сюань предпочёл перевести своё внимание на внешний мир.       Тем более что его нога угодила в глубокую лужу, и непревзойдённый демон чуть не приземлился пятой точкой прямо в её сердцевинку, поскользнувшись на грязи. Хэ Сюань выругался и отряхнул заляпанные полы чёрной одежды. Хуа Чэн наверняка выскажется насчёт его вида, как он посмел заявиться перед лицом его наипрекраснейшего Се Ляня таким неряшливым. Почему-то мысль об этой паре начала раздражать его ещё больше, и демон свернул с дороги к ближайшему ручью, чтобы осмотреть себя.       Хэ Сюань никогда не любил свою внешность, но считал, что порядочный господин должен хотя бы не пугать своим видом. Однако то, что на него посмотрело из ручья, действительно пугало. Его чёрные длинные волосы растрепались, будто их не причёсывали несколько месяцев, полы его ханьфу были не только в брызгах от лужи, но и в толстом слое дорожной пыли, а глаза смотрели как-то слишком отстранённо, будто он снова стал лишь бесплотным духом, трепещущим перед огромным, опасным миром. Демон одёрнул себя, не давая снова уйти в пучину размышлений, и занялся насущными делами. Переодеться ему было не во что, поэтому он использовал духовную силу, чтобы очистить себя и одежду от грязи и пыли и привести свой облик в приличный вид. Удовлетворённый результатом, демон окинул взглядом своё отражение и двинулся дальше в путь.       Уже стемнело, и в небе начали то здесь, то там появляться фонарики праздника середины осени. Хэ Сюань застыл, наблюдая, как они оранжевой струйкой улетают в тёмное полотно неба. Куда делись ещё несколько месяцев? Сколько он так бродил, не помня себя? Демон решительно раздвинул ногой уже пожухшую немного траву, чтобы хватило места для заклинания перемещения. Он задолжал визит в Призрачный город, хватит пустых размышлений, пора узнать правду. Он должен хотя бы почтить место его захоронения, а потом... Наверное, и ему пора? Слишком уж задержался он в этом мире. Стараясь не думать о том, что, должно быть, со стороны всё это выглядит нелепо и приторно романтично, Хэ Сюань вступил в нарисованный круг сжатия тысячи ли.       Город встретил его визгом, гомоном и криками — всё как обычно. Демон презрительно поджал губы, скрываясь от толпы в тёмных переулках. Хуа Чэн сказал, что будет ждать его в Игорном доме, и Хэ Сюаню ничего не оставалось, как сменить цель своего маршрута. Он бы предпочёл встретиться сразу в тишине и спокойствии Дома Блаженства, но Хуа Чэн хотел ему показать что-то важное, и, ступая по территории другого демона, Хэ Сюань был вынужден подчиниться.       В казино он никогда не был, но отыскал его легко по раздающимся стенаниям и отчаянным крикам проигравших. Глупцы, на что они надеются, играя против Хуа Чэна? Их градоначальник — удачливый пёс, всё ему даётся легко, как это, однако, несправедливо. Наверное, Хэ Сюань обречён на подножки судьбы до самого своего последнего мига на этой чёртовой земле.       — В следующий раз я обязательно выиграю, вот увидите!       Какого-то заклинателя в чёрном ханьфу и с красной лентой в волосах выкинули из здания, и он врезался в демона, собирающегося, напротив, зайти внутрь. Заклинатель демонстративно схватился за нос и застонал, показывая всё своё актерское мастерство отсутствующим зрителям: охранники уже скрылись из вида, а Хэ Сюань ни капли не впечатлился посредственной игрой.       — У тебя там камни что ли вместо тела? Куда прёшь?! Не видишь, тут люди идут!       Хэ Сюань в недоумении застыл от такой наглости. Все демоны чувствовали его превосходство и понимали, кто перед ними. Но этот заклинатель либо не знал, либо искал своей смерти. Бесповоротной и окончательной. Хэ Сюань схватил его за ворот, чтобы хорошенько так наподдать этому наглецу, и краем глаза заметил выходящего из казино Хуа Чэна. Он самодовольно улыбнулся и сложил руки на груди, наблюдая за их небольшой потасовкой:       — Вижу, старейшина всё ещё полон юных надежд. Только у твоего нового друга нет денег, можешь не просить, он сам мне должен.       Хэ Сюань закатил глаза и повернулся в его сторону, напоминания о долге порядком его достали. Однако стоит признать, что вмешательство Хуа Чэна сработало, теперь очень хотелось врезать именно ему. Градоначальник улыбнулся, будто читал его мысли, и на это раз обратился уже к нему:       — Отпусти его, Хэ Сюань, жизнь и без тебя его наказала.       — Может, мне его ещё и по головке погладить? — Хэ Сюань фыркнул, но разжал длинные бледные пальцы. — Следи за языком, а то в следующий раз не буду таким добрым.       — Да кто ты такой, — заклинатель кинул на него быстрый взгляд и поспешил убраться, бубня себе что-то под нос. Хэ Сюань успел разобрать только "выпить вина" и "с дорогим другом", прежде чем тот окончательно скрылся в подворотне.       — Пойдём, — Хуа Чэн спустился со ступенек и направился в ту сторону, откуда пришёл Хэ Сюань.       — Ты же сказал, в игорный дом, — Хэ Сюань недовольно сморщил нос, на что Хуа Чэн усмехнулся, мерцая в темноте своим единственным глазом.       — Я не виноват, что ты такой медленный, он уже ушёл.       — Кто?       — Новый демон, который появился у меня в городе не так давно, и за две недели снискал себе такую славу, что уже добрался до меня и гэгэ.       — Зачем мне на него смотреть? — В ответ на его реплику Хуа Чэн лишь улыбнулся, явно не собираясь ничего объяснять, и Хэ Сюань раздражённо сжал кулаки.       Самодовольное лицо самопровозглашенного императора демонов раздражало ещё больше, поэтому Хэ Сюань отвернулся, наблюдая за снующими мелкими демонятами, которые в силу своего юного возраста не боялись их. Они, кажется, играли в какую-то игру, где целью было проскользнуть непосредственно рядом с их ногами и не попасться. Видя, что очередной мальчишка, похожий на большого лохматого щенка, бросился в его сторону, Хэ Сюань ухватил его за загривок и поднял перед своими глазами. Демонёнок тут же заверещал, явно прощаясь со своей недолгой жизнью.       — Тц, что так вопишь, — Хэ Сюань поморщился и опустил его обратно на землю. — Хватит мельтешить.       Демонята тут же бросились врассыпную, стоило их товарищу оказаться рядом, и затаились по углам. Их шалости невольно напомнили Хэ Сюаню оставшиеся в далёком прошлом игры с сестрой, и сердце старого демона отозвалось нежностью. Как бы он хотел вспомнить лицо сестры, но перед его внутренним взором мелькали лишь неясные образы. Пройдя несколько шагов, Хэ Сюань щёлкнул пальцами, и за его спиной взорвался маленький фейерверк, от которого мальчишки пришли в неописуемый восторг, будто никогда не видели ничего более впечатляющего. Хэ Сюань заметил, как уголок губ Хуа Чэна тут же дёрнулся, обещая сложиться в усмешку.       — Заткнись! — демон поспешил вмешаться, но было уже поздно — Хуа Чэн широко улыбался.       — Так уж и быть промолчу. Раз у тебя такое хорошее настроение сегодня.       Оставшийся путь они прошли в тишине и без приключений. Встречающиеся жители приветствовали двух непревзойдённых, а затем спешили убраться с их дороги, и вскоре показался Дом Блаженства. На пороге их ожидал Се Лянь с явным беспокойством на лице, которое усилилось, стоило их глазам встретиться.       — Ваше Превосходительство, — Се Лянь попытался искренне улыбнуться, но получилось слишком вымученно.       — Ваше Высочество, — Хэ Сюань кивнул и зашёл в дом, не желая наблюдать за воссоединившейся парочкой. Он как-то стал случайным свидетелем их нежного приветствия после всего-то дня проведённого в разлуке и повторять этот опыт не хотел. Фу, раздражают.       Хуа Чэн обычно принимал его в гостиной, поэтому демон сразу уверенно направился туда, расчищая себе путь среди снующих слуг. Кажется, у Хуа Чэна были гости. Отвратительная новость, о которой он успел забыть. Но по крайней мере, его не заставят тут сидеть, он может посмотреть на этого демона, развернуться и уйти. Если Хэ Сюань не вернул долг, это не означает, что он стал рабом Хуа Чэна, тот слишком много себе позволяет. Хэ Сюань завернул за угол, и перед его взором предстала настолько ярко освещённая гостиная, что ему пришлось прикрыть глаза от слепящего света.       Хэ Сюань не любил яркий свет, яркие цвета и вычурность. Хуа Чэн, напротив, являлся ярым поклонником всего пёстрого. Возможно, его демонический глаз натренировался переносить такую яркость, годами наблюдая за Се Лянем в белой одежде, окружённым светом идеализации, в которой постоянно пребывал Хуа Чэн. Хэ Сюань фыркнул на свою шутку и движением руки погасил ряд свечей, чем привлёк внимание двух мужчин, сидящих на софе.       Перед ними на низком столике расположились лёгкие закуски и вино, а сами мужчины в данный момент панибратски обнимались за плечи и собирались выпить очередную чашу вина. В одном из них Хэ Сюань узнал того самого заклинателя, которого встретил у казино, а второй сидел к нему спиной, но обернулся, привлечённый сгустившейся атмосферой между своим спутником и новым гостем.       Стоило Хэ Сюаню взглянуть на его лицо, как давно застывшая в жилах кровь будто взорвалась тысячами осколков. Перед ним сидел Ши Цинсюань. Он тут же убрал руку с плеча своего соседа и сел ровно, словно Хэ Сюань застал его за чем-то постыдным и непозволительным, а затем робко улыбнулся, испытывающе глядя ему в глаза. Повисшее молчание разбавил язвительный голос Хуа Чэна.       — Старейшина, давайте оставим старых друзей, им нужно поговорить.       — А-Сюань, всё в порядке? — заклинатель нерешительно посмотрел на своего соседа, и Хэ Сюань еле заметно скривился от вида их близости. Ши Цинсюань, однако, уверенно кивнул, не сводя с демона глаз.       — Всё хорошо, А-Сянь, — несмотря на привычный ласковый тон, в голосе Цинсюаня что-то сильно изменилось. Он стал хриплым и каким-то другим, но что было не так, Хэ Сюань пока не мог понять. Цинсюань подмигнул своему спутнику и легонько шлёпнул его по бедру, подгоняя на выход. — Нам и правда давно надо было поговорить. Иди, может, в этот раз у тебя получится отыграться.       — Тц, надейся, — Хуа Чэн показательно закатил глаза и тут же вышел из комнаты, не дожидаясь заклинателя. Тот кинул на Хэ Сюаня тяжёлый взгляд и тоже удалился, оставив бывших друзей одних.       — Иди сюда, — Ши Цинсюань первым нарушил неловкое молчание и похлопал по софе рядом с собой. — Давай выпьем.       Хэ Сюань не спешил подходить, он оголодавшим взглядом скользил по сидящему перед ним мужчине. Спустя некоторое время до него наконец дошло, что в Цинсюане было не так — он действительно был мёртв. Как только Хэ Сюань его увидел, весть о смерти бывшего друга показалась ему плохой шуткой, заманившей в ловушку, но чем больше он смотрел на Цинсюаня, тем больше изменений замечал в его внешности и тем сильнее ощущал на языке терпкий привкус горечи.       Его кожа раньше напоминала нежный персик, кажется, тронешь и утонешь в мягкости прикосновения, но сейчас она была бледной с сероватым оттенком мёртвого тела. Щёки впали как у человека, не понаслышке знающего, что такое голод, тёмно-зелёное ханьфу висело на наверняка худом теле. Сейчас Хэ Сюань не мог рассмотреть его подробно, но был уверен, что сможет пересчитать рёбра своими пальцами. Почему-то мысль об этом смутила его, и демон опустил взгляд на руки Ши Цинсюаня — тот сжал их, нервно теребя подол ханьфу. Для этого мальчишки красота всегда стояла на первом месте, и сейчас, когда прожитые годы наложили на его тело свой отпечаток, он наверняка переживал, что не понравится, что он уже не настолько привлекательный как раньше.       — Да, жизнь меня потрепала, — Ши Цинсюань усмехнулся, скрывая своё беспокойство, ведь Хэ Сюань всё ещё стоял так далеко от него и не подал и знака, что собирается остаться. Демон наконец вышел из своего оцепенения и медленно подошёл к нему.       — Другое дело, — Цинсюань потянул его за полу ханьфу, усаживая рядом и, расслабившись, улыбнулся. Хэ Сюань заметил ещё одну новую черту, которой раньше в нём не было — уголки глаз с двух сторон украшали лапки еле заметных морщинок, что делали его взгляд смеющимся.       Ши Цинсюань как обычно взял инициативу на себя. Он разлил вино, протянул демону чашку с напитком и, чокнувшись, тут же выпил.       — Ты не говорил мне, что после смерти так сложно почувствовать вкус еды. Ах, что же делать, это ведь моё любимое хризантемовое вино, а я почти не ощущаю его вкуса.       Хэ Сюань молча обхватил его запястье и стал передавать духовные силы. Цинсюань еле заметно вздрогнул, почувствовав чужое прикосновение, но не стал сопротивляться. Кожа его рук была непривычно холодной, твёрдой и сухой. Кому как ни Хэ Сюаню знать, как сложно утолить голод в посмертии. Что бы ты ни ел, всё мало. Однако в его случае вечный голод стал следствием проведённых лет в тюрьме, где ему могли давать кусок хлеба и чашку воды раз в два дня. Но почему в посмертии голод мучает Цинсюаня?        — Как ты умер? — Хэ Сюань помнил, что этот мальчишка может болтать без умолку о всякой ерунде и так и не сказать о важном.       — Ваше Превосходительство, вам никто не говорил, что нельзя в лоб задавать такие вопросы?       Цинсюань отвернулся и немного повёл плечом, будто прогоняя воспоминания, и взгляд Хэ Сюаня выхватил ещё одну новую деталь — на шее новоиспечённого демона красовалась длинная шёлковая лента, похожая на ту, что носил Се Лянь. Только тот скрывал под ней проклятую кангу, что же скрывает Ши Цинсюань? Хэ Сюань помрачнел, обуреваемый подозрениями, но срывать ленту, чтобы удовлетворить своё любопытство, он не имел права.       — Не хочешь, не говори, — Хэ Сюань убрал руку, перестав передавать духовные силы. Ему почему-то стало неудобно сидеть без ощущения чужой ладони в своей и непонятно теперь, куда деть руку. Немного подумав, он оставил её на своём колене. — Попробуй выпить ещё раз.       Выпить вина Цинсюаня не надо было уговаривать, он тут же пригубил напиток и изумлённо воскликнул, снова показав свои морщинки у глаз:       — Вот, что значит быть непревзойдённым демоном! Обалдеть. Я тоже хочу им стать. В конце концов, я обещал, что обернусь им и вернусь по твою душу.       — Не болтай вздор, ты не знаешь, о чём говоришь, — Хэ Сюань не мог никак разделить его веселье. Он не хотел, чтобы Цинсюаня настигла такая же судьба, и он стал демоном, тем более — непревзойдённым. Что-то в нём всё же осталось таким же, как минимум любовь к пустой болтовне.       Хэ Сюань неожиданно расслабился от этой мысли, будто не было ни мести, ни одиноких блужданий после, будто они вернулись в то время, когда демон прятался под личиной Мин И, а Ши Цинсюань был Повелителем Ветров. Они частенько сидели вот так за кувшином вина как самые настоящие лучшие друзья. И если Хэ Сюань не давал алкоголю ослабить его контроль, то Ши Цинсюань, напротив, позволял себе расслабиться и не заботился о приличиях. Вис на нём, обнимал, подпевал музыкантам, говорил обо всём, что взбредёт в его дурную кудрявую голову и даже как-то раз поцеловал.       Хэ Сюань замер тогда, ощутив на своих губах мимолётное прикосновение согретых тёплым вином губ Повелителя Ветров. Вопреки здравому смыслу невесомый поцелуй ощущался приятно, и внутри демона шевельнулось желание повторить его и куда менее невинным способом. Но Ши Цинсюань отстранился и, заметив его замершее в удивлении лицо, принялся смеяться и уверять, что это была лишь шутка. Наблюдая сейчас за тем, как Цинсюань смакует вкус вина, ставший ему доступным, и довольно облизывает губы, словно сытый кот, Хэ Сюань вдруг вспомнил ощущение того самого поцелуя. Действительно ли он только пошутил тогда?       Большую часть времени Цинсюань был с ним ласков, когда не капризничал и не пытался уговорить на очередную авантюру. Но иногда Хэ Сюань ловил на себе тоскливые, будто обречённые взгляды Повелителя Ветров, о которых он предпочитал не задумываться. Даже если он и обижал тогда Цинсюаня, то лишь тем что не обнимал его в ответ или не признавал его своим лучшим другом. Ерунда, а не причина, чтобы на него дуться и кидать тоскливые взгляды.       — Скрип твоих шестерёнок доносится даже до меня, — Цинсюань схватил со стола пару ягод винограда, и Хэ Сюань поспешил отвести взгляд, чтобы не смотреть, как их аккуратно обхватывают бледные губы. С ним, определенно, творится что-то не то.       — Ты считаешь, что мы можем просто так сесть и сделать вид, что между нами ничего не было? — оказывается, привычка защищаться нападением до сих пор при нём.       Цинсюань будто ещё больше побледнел от его слов, но быстро справился с собой и откинулся на подушки спиной, томно посматривая на него из-под ресниц. Алкоголь точно начал на него действовать.       — Почему нет? Той жизни нет больше, того Ши Цинсюаня, что ты знал, нет больше, — в голосе Цинсюаня мелькнула сталь, удивившая Хэ Сюаня, раньше он никогда не говорил с такими интонациями. Однако очень быстро она скрылась в лёгком смешке. — Он умер. Помянем.       Цинсюань уже поднёс чашку к губам, но демон вцепился в его руку, из-за чего напиток пролился на его зелёное ханьфу.       — Это не повод для шуток.       — Хэ-сюн, ты испортил моё любимое выходное ханьфу, — Цинсюань освободил свою руку и всё же выпил содержимое чашки. — А я теперь не такой богатый, чтобы менять одежду каждый день.       Хэ Сюань закатил глаза и произнёс заклинание очищения, пятна тут же исчезли.       — И не так богат духовными силами, чтобы тратить их на такую ерунду. Я, в целом, оказался не таким уж способным, — Ши Цинсюань горько улыбнулся и снова наполнил их чаши. — Поешь, вон те паровые булочки, должно быть, просто объедение.       — У тебя есть непревзойдённая способность доставать меня и говорить глупости.       Ши Цинсюань громко рассмеялся, запрокинув голову и прикрыв глаза, как он делал раньше. Хэ Сюань не сдержал небольшой улыбки, тронувшей уголок его губ, но она исчезла, стоило его взгляду упасть на обмотанную вокруг шеи ткань. Что же скрывает этот мальчишка? Хотя кто из них теперь мальчишка. Если Хэ Сюань умер в шестнадцать и сохранял пусть и измождённую, но внешность юноши, Цинсюань теперь выглядел более взрослым. Сколько ему было лет, когда он умер? Ещё один бестактный вопрос чуть не сорвался с его губ, но демон подавил в себе желание. Если Цинсюань захочет, сам расскажет, теперь у них есть ещё какое-то количество времени, чтобы всё обсудить.       — О чём снова задумался? — Цинсюань подпёр щеку рукой и с лёгкой улыбкой смотрел на его лицо.       Его глаза затуманились от алкоголя и с томной ленцой следили за движениями демона, пока здоровая нога, согнутая в колене, весело болталась на больной. Хэ Сюань опять почувствовал укол совести, он ведь мог ему помочь тогда, но не стал. Испугался реакции, хоть до конца себе в этом не может признаться и сейчас.       — О том, что мы ужасно нелепы. Твой брат отнял у меня нормальную жизнь, я убил его за это, а мы просто сидим…       Договорить Хэ Сюань не успел, потому что Цинсюань резко потянулся к нему и закрыл его рот ладонью. Непревзойдённый демон послушно замолчал, подняв свой тяжёлый, напитанный застаревшей болью взгляд на обеспокоенное лицо новоиспечённого демона. Цинсюань явно хотел что-то сказать, то открывая, то закрывая рот и покусывая от волнения губы. Наконец он убрал ладонь от сжатых тонких губ, и, потянувшись к его руке, аккуратно переплёл их пальцы. Хэ Сюань, удивлённый его поведением, так и не смог вспомнить, было ли подобное в их прошлой жизни, и замер в ожидании.       — Хорошо, наверное, ты прав, нам стоит обговорить это, — Цинсюань теперь избегал его взгляда, скользя им по шёлковым подушкам, что были раскиданы в обилии по всей софе. Хэ Сюань шевельнул рукой, призывая посмотреть на себя, и Цинсюань нехотя поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Возможно, я нелепый, глупый и абсолютно неправильный, но я не могу ненавидеть тебя, хоть мне и было очень больно. Нам обоим было, — Ши Цинсюань сжал его ладонь, грустно улыбаясь. — Но мне кажется, мы теперь друг другу ничего не должны. Ты отомстил за своих близких, забрав жизнь моего брата и моё ложное вознесение. А я достаточно страдал, Хэ Сюань, и больше не хочу, — Цинсюань замолчал, опустив взгляд и поглаживая ленту, обмотанную вокруг шеи. — Возможно, ты считаешь иначе, что я достоин худшего.       — Я не хотел, чтобы ты страдал, я давал тебе шанс остаться в стороне! — Хэ Сюань почувствовал, как старая обида шевельнулась в нём, царапая своими когтями его внутренности, отчего всю поднимающуюся злобу хотелось выплеснуть в лицо этому глупцу. — Но ты предпочёл следовать за братом, что бы он ни делал. Ты мне ничего не должен, и твои глупые страдания мне тоже не нужны. Кем ты себя возомнил? Думаешь, если ты пожил нищим несколько лет, это заменит мне потерю родных?       Хэ Сюань раздражённо вырвал свою ладонь и сел к нему боком, скрестив руки на груди. Ну что за нелепый мальчишка, весь мир до сих пор сошёлся на нем! Только раньше все существовали лишь для того, чтобы радовать его, а теперь все, конечно же, живут именно так, чтобы заставить его страдать, больше им заняться нечем. А сам демон — главный злодей этого нелепого спектакля. Ши Цинсюань также сел боком, чуть соприкасаясь с ним плечом, и какое-то время молча смотрел в одну точку.       — Но ты хотел обменять мою жизнь на жизнь одного из этих чудиков.       — Я хотел, чтобы ты прозрел наконец, и увидел, что за человек твой брат!       — И выбрал твою сторону? Выбрал тебя? — Цинсюань резко повернулся к нему всем телом, и глаза демонов невольно встретились. Шокированный взгляд Цинсюаня быстро сменился на виноватый. — Я сказал глупость, извини.       Ши Цинсюань чуть растянул губы в лёгкой, извиняющейся улыбке и прикрыл рот ладонью, вжав голову в плечи. Видимо, он ожидал, что Хэ Сюань сейчас разразится потоком раздражения в его сторону на такое дурацкое предположение, поэтому попытался по старинке успокоить его своим милашничеством. Вопреки здравому смыслу эти дурацкие ужимки обычно действовали усмиряюще на Хэ Сюаня: его раздражение постепенно утихало, а Ши Цинсюань, походивший своим поведением на нашкодившего щенка, иногда даже и в самом деле выглядел мило. Хоть всё ещё очень глупо. Однако сейчас Хэ Сюань лишь молча отвернулся от него. Раздражение прошло, но вместо спокойствия демон ощущал сильную горечь.       — Хэ-сюн... Это не может быть правдой, — в голосе Цинсюаня слышалось сильное удивление. — Ты не мог этого хотеть.       — Почему? — Хэ Сюань ещё больше отвернулся от него, чтобы Цинсюань не видел выражение его лица. Обычно демон хорошо умел сохранять на нём маску тотального равнодушия ко всему, но сейчас не был до конца уверен в своих способностях.       — Потому что тогда получается, что ты… Что я не безразличен тебе.       — Очередная ерунда, — Хэ Сюань захотел отодвинуться снова, но он и так уже сидел спиной к Цинсюаню.       Он ведь тоже нелеп — как можно было лелеять в себе такие глупые желания. Как можно быть таким глупым, чтобы не заметить, что раз за разом он ставил Цинсюаня перед таким очевидным выбором. Пора заканчивать с этим спектаклем.       Хэ Сюань приподнялся, собираясь уйти, ему срочно надо было побыть одному. Однако Цинсюань на его движение отреагировал молниеносно: он тут же схватил его за руку и резко потянул обратно на софу. Стоило Хэ Сюаню плюхнуться на то же место, как Цинсюань вскочил на ноги, и, немного задрав своё ханьфу, бесцеремонно уселся на бёдра демона лицом к нему. Его пальцы тут же крепко вцепились в худые плечи, будто он боялся, что Хэ Сюань может снова исчезнуть. Внимательный взгляд жёлтых глаз опустился вниз на место соприкосновения их тел и медленно поднялся обратно к взволнованному лицу друга. Хотя их положение ставило под сомнение это звание куда больше, чем когда-то отрицание их дружеской связи Мин И.       — И что это значит?       На лице Цинсюаня мелькнуло сомнение, и Хэ Сюаню показалось, что он готов был отказаться от своей затеи, но вместо этого младший демон усилил давление своих пальцев на его плечах. Если бы Хэ Сюань всё ещё был человеком, на его коже непременно остались синяки от впившихся почерневших ногтей. Цинсюань явно нервничал, смотря сейчас на него сверху вниз, и в Хэ Сюане его беспокойство отозвалось сладким ощущением превосходства, смешанного с появляющимся возбуждением.       Что говорить, Цинсюань всегда был красив. Даже, наверное, слишком красив для мужчины. Нежная кожа, приятный, немного травяной естественный запах, тонкая талия, хорошо сложенное мускулистое тело, красиво очерченный мягкий рот. Болтал он только всякую чепуху, но выглядел при этом очень привлекательно. Хэ Сюань соврёт, если скажет, что никогда не думал, каково будет целовать его. По-настоящему, а не так, как когда-то поцеловал его Цинсюань. Даже сейчас, несмотря на тяготы жизни бродяги, он всё равно был непозволительно красив для нищего. И кто-то мог этим даже воспользоваться. Хэ Сюань нахмурился, ощущая ещё больше запоздалого беспокойства о судьбе Цинсюаня, и сжал рукой его бедро, но тот не мог читать его мысли и воспринял этот жест как позволение продолжить.       — Я давно хотел сделать это, но никак не мог решиться, потому что боялся тебя потерять. И ведь всё равно в итоге потерял, — Цинсюань ослабил хватку на его плечах. Левая рука младшего демона осталась лежать на плече Хэ Сюаня, а правая мягко прикоснулась к нижней губе. Цинсюань скользнул по ней взглядом и облизнул свои губы, наблюдая, как бледно-розовая плоть открывается, поддаваясь его движению. Он наклонился ещё ниже, и теперь соприкасались не только их бедра, но и мёртвая грудь Цинсюаня, в которой больше не билось сердце, плотно прижалась к его груди, а бледные губы, чуть согретые вином, замерли всего лишь в цуне от его. — И знаешь, после того, как умрёшь разочек, становишься намного смелее.       Цинсюань выдохнул ненужный ему больше воздух и, зажмурившись, решительно прижался к губам демона. От резкости его движения их носы столкнулись, и Хэ Сюань не удержал тихий смешок.       — Дурень, кто так целует.       — Я не дурень, — на лице Цинсюаня мелькнуло знакомое Хэ Сюаню обиженное выражение, но он не дал ему распространяться дальше.       Вместо этого он положил руку на затылок Цинсюаня, заставив его нагнуть голову в бок и прижался губами к его сонной артерии. Когда-то она так привлекательно билась, разгоняя кровь по телу. Хэ Сюаню отчаянно захотелось сейчас почувствовать её пульсацию, но губы целовали лишь холодную, демоническую кожу.       — Дурень. Самый настоящий дурак. Дурачок. Такой глупый, — Хэ Сюань поднимался поцелуями выше и остановился у самого ушка, переведя взгляд на лицо младшего демона.       Цинсюань замер в его руках: глаза прикрыты, губы сжались в тонкую полоску, между бровями залегла морщинка, будто он отчаянно пытался не заплакать. Руками он снова вцепился в его предплечья, словно боялся свалиться, если не будет держаться ни за что. В мёртвом сердце Хэ Сюаня маленький росток нежности пробил поверхность твёрдого камня, и он ещё больше наклонился к заострённому уху.       — Прости меня.       — Что? — Ши Цинсюань удивлённо распахнул глаза, не веря тому, что услышал, но Хэ Сюань не позволил ему долго размышлять на эту тему.       Он осторожно скользнул языком по чуть приоткрытым губам и, удовлетворённый сдавленным вздохом, проник глубже в прохладный, нежный рот. Целовать Цинсюаня оказалось очень приятно. Он отвечал не слишком умело, но так мягко, ласково касался его губ и тела, будто Хэ Сюань был настоящей драгоценностью, будто Цинсюань действительно хотел его, и это ощущение было слишком новым и неожиданно волнующим для демона.       Ши Цинсюань ощутимо расслабился в его руках. Хэ Сюань провёл ладонью по его спине и надавил немного на поясницу — младший демон послушно выгнулся назад, открывая доступ к своей шее, которую тут же захотелось покрыть поцелуями. Однако Хэ Сюаня мучал ещё один вопрос, ответ на который был необходим ему прямо сейчас. Он бросил быстрый взгляд на лицо Цинсюаня: губы приоткрыты, морщинка меж бровей исчезла, длинные ресницы чуть заметно трепещут, оставляя на щеках мягкие тени. Всем своим существом он наслаждался получаемой лаской и жаждал ещё.       Хэ Сюань запустил ладонь в его волосы на затылке и, сжав их в кулак, потянул в сторону, чтобы Цинсюань наклонился ещё больше. Младший демон не только подчинился, но и издал тихий, протяжный стон, кажется, получая удовольствие от грубой ласки. Хэ Сюань усмехнулся, отмечая про себя новое знание о нём, и пока Цинсюань не пришел в себя, второй рукой потянулся к его шейной ленте, чтобы сорвать её. От вида того, что она скрывала, ему стало так больно, будто внутренности перетёрли в фарш вперемешку с камнями и стеклом. На шее Цинсюаня красовался длинный, уродливый шрам, и теперь Хэ Сюань знал, как он умер — Цинсюаню перерезали горло.       — Хэ-сюн, нет! — младший демон запоздало понял, что происходит, и закрыл шею ладонями, перекрывая доступ к шраму.       — Кто это сделал? — Хэ Сюань не узнал свой голос.       В один момент вина и боль обрушились на него нескончаемым потоком. Почему его не было рядом? Почему он позволил этому случиться? Да, его бывший друг стал смертным, но его жизнь не должна была закончиться вот так. Цинсюань продолжал молчать, с тоской и страхом смотря в его глаза. Хэ Сюань, желая его успокоить, притянул к себе, положив голову на своё плечо, и стал мягко поглаживать по волосам как ребёнка.       — Кто это сделал, А-Сюань? — демон постарался, чтобы его голос на этот раз звучал мягче, но Цинсюань всё равно долго молчал, прежде чем ответить.       — Это был я.       Хэ Сюань прикрыл глаза, не понимая, кого ему хотелось поколотить больше: себя за то, что ничего не сделал, или этого глупца, что таким образом лишил себя жизни. Той самой, что он выторговал для него у своей совести. Внезапная мысль, что в прошлом его невеста поступила также, когда он не смог её защитить, вонзила очередной клинок вины в его сердце. Божок Пустослов давно был поглощен им, но будто злой рок продолжал преследовать его и тех, кому не повезло оказаться рядом.       — Считаешь меня слабаком? — Цинсюань наконец подал голос, и Хэ Сюань ощутил, что он снова весь напрягся. Появившаяся хрипотца, несвойственная ранее звонкому голосу, теперь тоже легко объяснялась.       — Посмотри на меня, — Хэ Сюань ослабил объятия, и Цинсюань вздрогнул, перестав чувствовать на своей спине вес чужих рук.       Он какое-то время ещё оставался в своём положении, но потом всё же поднялся, не решаясь посмотреть демону в глаза. Взглянув на его лицо, Хэ Сюань заметил оставшиеся на щеках дорожки слез.       Ши Цинсюань выглядел слишком уязвимо, и Хэ Сюань не стал больше настаивать на зрительном контакте. Он прекрасно знал, как этот глупец ценил красоту превыше всего. Если для него самого болью является сам факт того, что Цинсюань таким образом лишил себя жизни, то Цинсюань, скорее переживает из-за своего "уродства" и потери привлекательности.       — Я не хотел, — младший демон попытался снова прикрыться, но Хэ Сюань не дал ему. Он перехватил его руки и потянулся губами к шраму, оставляя на нём осторожные поцелуи. — Что ты... Хэ-сюн... — Цинсюань прикрыл глаза и, высвободив руки, обхватил ими голову демона, мягко её поглаживая, пока тот продолжал целовать его. — Я правда не хотел. Но последний год был очень тяжёлым, и под конец я словно обезумел. Просто поверь мне, пожалуйста, поверь...       — Я верю, — Хэ Сюань оторвался от его шеи лишь для того, чтобы впиться в губы жадным поцелуем. Хватит разговоров о прошлом, оно так долго отравляло им жизнь. Они оба отдали слишком много и теперь могут позволить себе немного наслаждения без оглядки на то, что кому-то чего-то должны. — Но ты в очередной раз подтвердил, что ты дурень.       Хэ Сюань услышал тихий смешок, который быстро перерос в хриплый стон, потому что демон прикусил клыками кожу у ключицы и тут же зализал место укуса. Хэ Сюань развязал полы верхнего ханьфу, чтобы получить больше доступа к телу Цинсюаня. Шуршащей ткани было слишком много, а худое тело, к которому нестерпимо хотелось прикоснуться, всё ещё пряталось от него среди бесконечных слоёв одежды. Кое-как распахнув полы ханьфу в стороны, Хэ Сюань за бёдра притянул к себе Цинсюаня, чтобы снова ощутить на себе близость и вес его тела. На задворках демонического сознания мелькнула мысль, как Цинсюань, не имея достаточного запаса духовных сил, смог воссоздать свой облик так хорошо, но юркий язык молодого демона в его рту не дал этой мысли развиться. Потом. Он всё узнает позже.       Всё, чего хотелось сейчас Хэ Сюаню, — это сполна насладиться жарким поцелуем и податливым, гибким телом Цинсюаня, который в мареве охватившей их страсти раз за разом проезжался своими бёдрами по его привставшему члену. Хэ Сюань положил свои ладони на округлые ягодицы и крепко сжал их, тонкая ткань нижних штанов позволяла ощутить их мягкость, но хотелось больше. Хотелось отбросить одежду в сторону и прижать Цинсюаня к себе, вжать его в простыни, заполнить его собой и ласкать его тело, ласкать везде, куда он может только дотянуться.       Хэ Сюань резким движением поднялся на ноги, держа Цинсюаня на предплечьях. В его голове мелькнула дерзкая мысль о возможности осквернить гостиную Хуа Чэна, но демон собирался отнести своё лакомство в норку и там вкусить его в уединении, отрезанном от мира и лишних глаз. Дойдя до стены, Хэ Сюань высвободил одну руку и принялся рисовать заклинание перемещения на стене гостиной, пока Цинсюань покрывал быстрыми, горячими поцелуями его лицо, шею, любые участки кожи, которые были ему доступны и не покрыты одеждой.       — Цинсюань, подожди, — под таким напором Хэ Сюань был вынужден опустить его на пол и оглядел свою работу: круг вышел неровным, его придётся перерисовать.       Однако Цинсюань не захотел ждать. Бросив быстрый взгляд на заклинание, он опустился на колени перед демоном, и не успел Хэ Сюань понять, что происходит, как головка его члена оказалась во влажному плену мягкого рта. За вылизывание его достоинства Цинсюань взялся с тем же напором, что только что целовал. Пальцы крепко обхватили основание, и Хэ Сюань выругался, прижавшись лбом к стене. Ему нужно дорисовать заклинание. Им надо уходить, надо сосредоточиться на иероглифах. Но вместо этого Хэ Сюань скользнул взглядом вниз и выругался ещё раз: Цинсюань прикрыл глаза от удовольствия, будто не он, а ему так самозобвенно вылизывали член.       — Где ты этому научился? — Хэ Сюань схватил его за подбородок, заставляя остановиться, и почувствовал, как в его сердце разливается едкий уксус. Цинсюань растянул влажные губы, испачканные его смазкой, и поднял на него глаза, в зрачках которых плясали духи разврата.       — Я много фантазировал, — Цинсюань провёл несколько раз рукой по его стволу и прижался к нему щекой, не отводя своего взгляда. — Много. На тему того, что бы я хотел с тобой сделать. И это только начало, Хэ-сюн. Если ты меня поскорее заберёшь отсюда, я что-нибудь покажу тебе уже сегодня.       Хэ Сюань вернул всё своё внимание заклинанию, приказав себе больше не смотреть вниз и стараться не реагировать на манипуляции Цинсюаня, продолжающего свои ласки. Кое-как изображение было закончено, и Хэ Сюань, не потрудившись привести себя в порядок, потянул Цинсюаня наверх, толкнул его в круг и сам вошёл следом. Вторая точка, слава небесам, находилась не так далеко от его спальни, поэтому он просто взял Цинсюаня за руку и повёл за собой.       — Где мы? — Цинсюань удивлённо озирался по сторонам. Видимо, он решил, что окажется в чертогах Чёрных вод, но вместо этого их окружало убранство обычного дома, хотя где-то за окнами всё же слышался шум волн.       — Моё временное жилище. Экскурсию тебе проведу потом, — Хэ Сюань прижался своими бёдрами к его ягодицам, намекая, чем он хочет заняться вместо этого — стоящий член ныл, оставшись вдруг без внимания.       Хэ Сюань толкнул младшего демона ладонью в спину, и тот, опомнившись, шагнул в темноту спальни. Его взгляд привлекло резное круглое окно, в котором виднелось море, и несколько полотен с картинами, развешанных по стенам. Особенно он задержал внимание на той, где был изображен юноша в зелёных одеждах под вишнёвым, цветущим деревом. Цинсюань не успел хорошо рассмотреть её, да и освещения было маловато. Свечи они не зажигали и единственным источником света была полная луна, чьи мягкие потоки струились из открытых окон. Но демоническому глазу такого света было достаточно, чтобы хорошо ориентироваться в пространстве.       — Красивый, — Хэ Сюань притянул его за талию к себе, оставив между ними немного пространства, чтобы можно было разглядеть Цинсюаня под бархатистым лунным светом.       В гостиной Хуа Чэна, обрамлённый пёстрыми подушками и слишком яркими свечами, он был совсем чуждым окружающему его пространству. Слишком бледный, слишком чужеродный, абсолютно не сочетающийся с этой вычурностью. Но сейчас под светом луны, в темноте его спальни, острые черты стали мягче, глаза нежно мерцали, неотрывно смотря на него, а тёмно-зелёный цвет ханьфу, который раньше никогда бы не подошёл Повелителю Ветров, теперь очень гармонировал с его новым обликом.       Однако Хэ Сюань всё равно безжалостно стянул его и бросил на пол, оставив Цинсюаня лишь в нижних штанах. Он тоже был сильно возбужден. И сейчас, стоя перед ним почти полностью обнажённый, не знал, куда деть свои руки: то ли прикрыть худые, торчащие ребра, то ли выглядывающее из штанов достоинство.       — Очень красивый, — Хэ Сюань притянул его к себе ближе и поцеловал за ушком, а затем начал спускаться поцелуями ниже, намереваясь покрыть своими губами всё его тело: ключицы, веснушки на плечах, грудь, сохранившую рельеф мышц, выпирающие рёбра, солнечное сплетение, мягкий, впалый живот, подвздошные косточки.       Его руки гладили то, до чего не могли достать губы, страсть на время уступила нежности, и Цинсюаня до́ смерти хотелось заласкать, загладить все его печали и страдания, что выпали на его долю, в том числе и с его собственной подачи. Почему он? Почему они? Почему именно им пришлось пройти через все эти муки? Хэ Сюань не знал ответов. Всё, что он мог, — это продолжать ласкать хрупкое тело в своих объятиях.       Хоть Хэ Сюань и должен был когда-то стать богом литературы, ему самому не был доступен талант поэтов, воспевающих красивыми фразами чувства людей. Он мог выражать их лишь действиями, потому демон, следуя естественному импульсу своей натуры, уложил обнажённого Цинсюаня на постель и, чуть отстранившись, избавился от остатков одежды сам. Наверное, он никогда не сможет вылюбить Цинсюаня так, чтобы все печали и горести показались ему страшным сном, но он может дать то немногое, что у него осталось, — свою заботу, своё время и своё тело.       Цинсюань взволнованно смотрел на него, изучая взглядом истинную форму своего бывшего приятеля. Они и раньше видели друг друга обнажёнными, когда ходили купаться в горячие источники, но тогда у тела Хэ Сюаня была подправленная версия Мин И, а Ши Цинсюань был Повелителем Ветров с гибким и прекрасным станом шестнадцатилетнего юноши.       — Если ты мне дашь ещё немного духовных сил, я могу принять свою женскую форму, — Цинсюань смущённо отвёл глаза в сторону, а затем вовсе отвернулся, пряча лицо. — Правда, не уверен, что она сейчас выглядит сильно привлекательнее этой.        Хэ Сюань не стал отвечать, он лишь хорошенько шлёпнул его по заднице, заставив вскрикнуть, и скосил взгляд вниз, привлекая внимание к истекающему смазкой члену. Какие ещё доказательства его желания нужны этому глупцу? Ну самый настоящий дурень же, а отпирается.       Хэ Сюань наклонился, чтобы поцеловать этот неумолкающий рот, любящий говорить всякую ерунду. Хватит с него пустой болтовни. Ши Цинсюань, кажется, успокоился и распахнулся, принимая его в свои объятия, и Хэ Сюань приметил для себя ещё одно изменение в нём. Хоть в Цинсюане до сих пор неуверенность поднимала свою голову, ярко заявляя о себе, он стал более решительным. Один жест Хэ Сюаня, и он снова раскрылся ему, снова окутал его ласковыми прикосновениями и полными томной неги поцелуями.       Хэ Сюань чувствовал, что даже если он возьмёт его без подготовки, Цинсюань вряд ли будет возражать, потому что уже решил отдаться и вверил себя в его руки. В конце концов, демоническому телу грубое соитие вряд ли нанесёт сильный вред. Но Хэ Сюань всё равно не хотел рисковать, им обоим должно быть только хорошо и никак иначе.       Удерживая себя на предплечьях, он стал спускаться по разомлевшему от его ласк телу вниз, прокладывая новые дорожки поцелуев. Цинсюань тихонько всхлипывал, когда ласка длинного демонического языка становилась нестерпимо приятной. Надавив ладонью на внутреннюю сторону бедра, Хэ Сюань заставил Цинсюаня раскрыться ещё сильнее, открывая ему доступ к самым потаённым частям его тела.       От первого влажного прикосновения языка к нежной коже бедра он тихо всхлипнул, но когда Хэ Сюань усилил нажим и поднялся выше, уже застонал в голос. Его аккуратный член призывно дёрнулся, ощутив движение совсем рядом, и Хэ Сюань обхватил его тонкими, длинными пальцами, начав неторопливо поглаживать. До него он тоже доберётся, но сначала демону хотелось немного подразнить своего любовника и вылизать его вокруг. Хэ Сюань закинул ногу Цинсюаня себе на плечо и стал подниматься поцелуями выше, не обделяя вниманием его возбуждение, хотя и свой член уже нестерпимо ныл, лишённый хотя бы малейшей стимуляции. Оставив ещё парочку влажных поцелуев на бёдрах, Хэ Сюань обхватил его за талию и придвинул ближе к себе. Цинсюань повернул к нему затуманенный наслаждением взгляд, не понимая, что он хочет, и Хэ Сюань невольно залюбовался этой картиной.       Цинсюань всегда стремился к внешней красоте: идеальная причёска, идеальный наряд, идеальная внешность. Хэ Сюаня же привлекала в нём искренность. Он тайно восхищался тем, как Цинсюань мог открыто показать свою уязвимость, свои чувства, своё отношение к нему. Хэ Сюань, напротив, держал все свои чувства в себе, и даже сейчас, в момент их близости, о его желании говорило лишь тело, а он сам, наверное, в глазах Цинсюаня выглядит всё так же холодно и мрачно как обычно.       Идеальный Повелитель Ветров был приятен глазу, но оставлял сердце демона спокойным. Однако Цинсюаня, плавящегося под его прикосновениями, так открыто и отчаянно нуждающегося в его ласке, хотелось досыта накормить собой. Такой Цинсюань трогал его замёрзшее сердце и постепенно раз за разом отковыривал от него кусочек льда. Хэ Сюань почувствовал, как упали сдерживающие его оковы, и с удивившим его порывом припал губами к гладкой головке.       Чуть ранее он подшучивал над неумелостью Цинсюаня, но сам только в теории знал, что надо делать, и то лишь по однажды случайно найденным рисункам у Хуа Чэна. Изображённые на них извращения окончательно убедили его, что эта часть жизни точно не для него. Однако вид возбуждённого Цинсюаня пробудил в нём спящую ранее сексуальность. Хэ Сюань помнил, как действовал Цинсюань, и попробовал повторить его движения сам, аккуратно насаживаясь ртом на гладкий ствол. Громкая реакция дала понять, что он всё делает правильно, и Хэ Сюань стал двигаться увереннее.       — Хэ-сюн, так я не выдержу долго, — Цинсюань больше не нуждался в дыхании, но говорил так, будто задыхался, и его интонации подстегнули Хэ Сюаня лишь старательнее двигать головой.       Мысль, что Цинсюань может кончить ему в рот, почему-то не была противной, наоборот, ему хотелось ускорить развязку и довести своего любовника до пика. Цинсюаня хватило лишь на минуту стимуляции, после чего он излился в расслабленное горло демона.       — Боги, Хэ-сюн, прости, — он тут же вскочил и начал вытирать остатки своего семени с его губ. — Зачем ты…       Хэ Сюань не стал его слушать, он притянул демона к себе для поцелуя, а потом снова уложил его на спину на постель.       — Ты можешь взять меня, как хочешь, — Цинсюань мягко провёл кончиками пальцев по его щеке, доверчиво смотря, кажется, в самые потаенные уголки демонической души.       — Я возьму своё, не переживай за меня, — Хэ Сюань усмехнулся и, соединив его ноги вместе, закинул их себе на плечо.       Глядя сейчас на Цинсюаня сверху вниз, Хэ Сюань представил, как вздымалась бы сейчас его грудь, будь он всё ещё человеком, как трепетно билось бы его сердце — как у загнанного в угол зайчонка. Наверное, сожаление об этом будет теперь как наказание преследовать его до конца дней. Хэ Сюань повернул голову и, влажно поцеловав щиколотку Цинсюаня, толкнулся между его сведённых бёдер. От ощущения приятного скольжения между мягкой плоти у него закружилась голова, и он закрыл глаза, чуть не застонав в голос.       Хэ Сюань слишком долго терпел, слишком долго не давал выход своему желанию. И дело не только в сегодняшнем вечере. Теперь он ясно понимал, что хотел этого давно, хотел Цинсюаня ещё тогда, когда был Мин И, но не позволял себе даже думать об этом. Давно сдерживаемая страсть полилась из него сильным, неудержимым потоком. Мысли наконец полностью освободили его разум, оставив приятную пустоту и яркое, нарастающее удовольствие.       Хэ Сюань забыл, кто он, забыл, где он находится, и полностью растворился в наслаждении. Рассыпаться и исчезнуть из этого мира ему не давал лишь устремлённый на него мягкий взгляд и ласковый шёпот, зовущий по имени. Его имени. Хэ Сюань сжал мягкие бёдра сильнее и застонал от накрывшего его волной удовольствия, чуть не умерев снова от охватившей его неги.       Пришёл в себя он уже в объятиях Цинсюаня, лёжа на его груди. Младший демон неторопливо гладил его по волосам и спине, позволяя лежать на себе как на подушке. Хэ Сюань поднялся на руках, и Цинсюань перевёл на него улыбающийся, ласковый взгляд.       — Ты такой милый, когда растрёпанный, — он потянулся к его щеке, но Хэ Сюань отвернулся, немного смущённый его словами.       — Давай спать, — он сел на кровать и произнёс заклинание, очистив их от того беспорядка, что они устроили. К своему удивлению, Хэ Сюань заметил, что Цинсюань успел кончить ещё раз.       — Демоны же не спят, — Цинсюань подпёр голову рукой, с улыбкой наблюдая за его действиями.       — Спят, если захотят, — Хэ Сюань потянул его за руку к себе, и младший демон засмеялся, падая на подушку. Обнимать Цинсюаня тоже оказалось очень приятно. Хэ Сюань уткнулся носом в его шею и прикрыл глаза.       — Я тоже хочу стать непревзойдённым демоном, — Цинсюань положил ладонь на его руку, прижимая ближе к себе.       — Опять ты за своё. Забудь об этом.       — Почему?       — Тебе придётся стать жестоким и много убивать.       — Ты думаешь, я не способен на убийство? — появившаяся снова сталь в его голосе заставила Хэ Сюаня невольно напрячься.       — Не в таком количестве, спи.       Младший демон усмехнулся в ответ и, немного повозившись, всё же стих. Засыпая, Хэ Сюань ощутил, как на задворках его сознания снова поднялся тот самый вопрос: и всё же, как Цинсюань стал демоном?