Хокку для Ветра

      Впереди возник бурый замок, из которого торчали покосившиеся башни. Я постучал в ворота, которые закрывали проход. На грохот прибежала Мышь с длинными усами и, поведя мордочкой, пропищала:       — Вы не знаете, как туда попасть? Я такая голодная, что уже не могу ходить!       Она преувеличивала, но меня это не особо волновало. Сейчас мы были по одну сторону и думали о том, как попасть к Осени.       — Ваша богиня не любит гостей?       — После того как её оставил возлюбленный, она ни с кем не хочет видеться. Говорит, что болеет, но я-то уверена, что она врёт, — сообщила Мышь, встав на задние лапы.       — Почему он её бросил?       — Да кто их, высших, разберёт?       — Как я могу помочь?       — Не знаю, вы здесь взрослый, а не я, — сказала она.       Посадив Мышь в карман, я перелез через ворота, но сильно порвал куртку. У дверей замка до нас донёсся голос.       — Кто пришёл? Я никого не звала, — Осень говорила громким голосом, выглядывая из распахнутого окна. — Вы принесёте с собой горе, и я точно умру.       — Нет, не надо! — перепугалась Мышь. — Если умрёте вы, то и мы тоже. Пощадите наш бедный мышиный род!       — Она правильно говорит, — ответил я. — Весь мир нуждается в вас. Поэтому вам нельзя умирать.       — Как будто я просила, чтобы во мне нуждались, — горько протянула Осень.       — Если впустите, мы вас спасём. Откройте, огненный клён! У меня для вас подарок! — сказал я, хотя у меня почти ничего не было.       После этих слов Осень исчезла, и двери наконец отворились. Я поднялся в самую высокую башню и вошёл в комнату, где валялись тыквенные косточки. Осень попросила представиться, и я понял, что она слепая.       — Вот почему я теперь одинока. Потому что не вижу, — объяснила она, сидя на пуфе и постукивая по тарелке с плодоножками, где раньше лежали яблоки. — Чем дольше я была Осенью, тем сильнее слепла. А ему не нужна слепая. Никому не нужен пустой взгляд и беспомощность. Они сторонятся слабости, будто она передаётся по воздуху.       Пока она говорила, Мышь успела юркнуть в щель между досками. Осень уточнила насчёт подарка.       — Я не готовил вам подарок специально. Но у меня есть хокку. Я ищу слова.       — Слова?       — Они попали в ваш сезон.       — Значит, вы пришли только за этим?       — Да, и это правда. Мне очень важно их увидеть.       — Ах да, увидеть, — покачала тёмной головой Осень. Её сухие плечи торчали из-под костюма, как переломанные кости. — К сожалению, я вам в этом деле не советчик.       Тогда я предложил прочесть хокку, чтобы она не осталась без подарка. Она согласилась и, прижавшись спиной к туалетному столику, подпёрла кулаком подбородок.       Я выбрал, на мой взгляд, самое чистое хокку:

Ночью попал под дождь. Мокрые кудри пахнут луной, Выглянувшей из-за туч.

      На губах Осени застыло подобие улыбки.       — Вы знаете, что чувствовала та, кто это написала? Она видела вас вживую?       — Вряд ли.       — И вы никогда не общались?       — Ни разу.       — Тогда почему она всё видит? — взволнованно, почти ошарашенно спросила Осень, которая мечтала вернуть прежние глаза. — Причём она не только видит, но и улавливает запахи. На расстоянии! Она либо много фантазирует, либо носит вас внутри себя.       Если так поразмышлять, то в её словах был смысл. Если я могу представить кого-то настолько отчётливо, придумать обстановку вокруг, создать атмосферу, то не означает ли, что часть этого кого-то находится во мне? И куда бы я не свернул, что бы в конечном итоге не испытал, от неё никуда не деться. Её нельзя, да и не хочется, если уж на то пошло, обменять или продать.       — Приятно считать, что она носит меня внутри себя. Может, я для неё такого же размера, как и Мышь? Если она посадит меня в карман, я не буду против.       Осень сделала шаг навстречу и спросила:       — Вы дадите?..       Рука замерла в воздухе. Я отдал лист с хокку, и Осень медленно провела по буквам, написанным с сильным нажимом. Сгорбившись у столика, она сосредоточенно касалась бумаги. Ножка стула скрипнула.       — Всё хорошо?       — Да, — быстро произнесла Осень и вдруг спросила: — Могу ли я оставить его себе?       Она крепко ухватилась за лист, выражение лица стало до трогательного грустным. Я мысленно спросил, стоит ли отдавать хокку, и моя светлая, но одинокая часть сказала тихим шёпотом: «Она не должна забывать, что значит видеть». К тому же я помнил, как звучало хокку, по которому она так бережно водила пальцами.       В благодарность Осень достала из шкафа маленькое зеркало. Внутри плавал лучисто-золотой близнец.       — Волшебное? — спросил я, вынув слова из зазеркалья. Осень не знала, что они прилетели в башню.       — Только, если рядом находится такой же, как вы. Тогда в отражении появится ваш двойник.       Прежде чем уйти, я спросил, зачем ей понадобился листок.       — Потому что я увидела того, кто меня оставил, стоило мне только провести рукой по хокку. Теперь я спокойна и больше не одинока.       Когда я вышел из замка, меня окликнула Мышь. Она поделилась кусочком хлеба.       — За то, что вы добры, несмотря на то, что у меня такой ужасный хвост, — сказала она, намекая на своё происхождение.       Я съел хлеб и погладил Мышь по гладкой шёрстке.       — Он точно такая же ваша часть, как нос или уши. Берегите хвост, и он убережёт вас.       Мышь спряталась под мостом.       Ближе к ночи начался дождь, но я не планировал останавливаться, несмотря на то, что звёзды с неба скрыла чернота. Вода вымочила волосы, и они завились ещё сильнее. А когда дождь закончился и тучи разошлись, дорогу между деревьями осветила полная луна, которая до самого рассвета рассказывала мне сказки.