свет

скоро март, а зима лютая. холодно. весны будто и не существует уже тысячу лет. чуть теплый отвратительный чай оставляет на кружке темные разводы, окно открыто на распашку и морозная, пыльная улица заполняет квартиру. совсем скоро март, а весны и не видать. ну неужели вся эта хуйня не закончится вообще никогда? ведь настанет же ему конец, осталось-то недолго… однажды, как чудо наступит весна, только походу без нас, чудится во сне что-то счастливое, из детства, далекого… рисунки на асфальте, пожелтелая песочница во дворе родного дома. словно в тумане, эти образы всплывают в памяти, забитой кровью и трупами радужных хиппи. белая бумажка – вроде протест, а вроде и не говоришь ничего. но чудище не дремлет, всегда начеку, недовольные не пройдут. покачивается эта банка с селедками на дороге, скоро будет больно. больно вообще всегда. то, что происходит – полный пиздец, но почему-то другие говорят, что все нормально. все хорошо. когда дубинкой прилетает чуть ниже щеки — это больно, что-то внутри похрустывает. реакция замедляется, поэтому следом приходят еще чудища и бьют, бьют, бьют. все пройдет, все проходит когда-то. во тьме загорится яркий фонарь, но пока они бродят во тьме, иногда делая неловкие, нерешительные выпады, которые погасают моментально. кто-то гасит весь свет снаружи, они следом гаснут внутри. но не все, не все, погасают, есть еще люди, чей огонь горит внутри, такие помогают погасшим вновь обрести свет. таких людей не погасить.