Расскажи мне кто ты

Доктор Мин заходит в тесный кабинет и встревоженно смотрит на юношу, еле сидящего на месте и то и дело суматошно вглядывающегося в окно. Знакомое место, как и перемешавшиеся чувства, что медленно съедают парня изнутри. Он прикусывает щеку и фокусирует взгляд на вспотевшем враче. Снова он такой: жутко смотрящий на документы в руках и пытающийся сформулировать нечто связное из хаотичного набора метающихся мыслей. Наверное, раздумывает, как мягче сообщить ему, Тэхёну, о не самых хороших новостях. В душе он, вероятно, паникует. Тэхён, на самом деле, тоже. Сжимает и разжимает пальцы, решаясь закрыть веками обзор на мир. Жестокий мир. Он медленно вдыхает воздух, наполняя им лёгкие, и успокаивающе выдыхает, чтобы привести себя в порядок в пучине напряжённой атмосферы вокруг. Он называет это медитацией. Это полезно. Вдох, выдох, вдох, выдох... – Пять миллионов двести тридцать шесть слов, – выдаёт врач. – Вы в этом году сполна выговоритесь, – и улыбается. Выдох. Тэхён распахивает глаза и оглядывает радостного доктора. Невозможно... Это ли везение? Тэхёна считают мальчиком, проглотившим свой язык при рождении. А еще его считают глухонемым, и некоторые родственники всерьёз пытаются заговорить с ним на языке жестов. Но Тэхён никогда не отвечает. Он не улыбается, не смеётся, лишь пожимает плечами и отводит взгляд. Его ненавидят. Он прекрасно знает причину, но отчаяние, в конце концов, сменяется безразличием. Его больше не волнует толпа парней в школе, группа отпрысков, которые бьют его и наслаждаются тихими стонами. Его не беспокоят учителя, которые просят родителей отдать сына в школу для людей с ограниченными возможностями. Им всё равно. Самым близким людям глубоко наплевать на ребёнка, что не может заговорить вот уже пятый год. Издевки от старшеклассниц по поводу неудавшейся жизни тоже не имеют значения. Его ничто не тревожит, кроме маленькой мечты стать артистом, музыкантом. Петь перед людьми, выступать, играть на саксофоне в местном уютном баре. Это управляет им, ведёт вперёд, и, услышав результаты, единственное, о чем он думает - об освобождении от жестокости бренного мира. – В этом году вам рекомендуется посетить психолога. Не каждому даётся столько слов на год, надеюсь, господин Ким, вы понимаете, насколько вам повезло, – упираясь свободной рукой о спинку кожаного кресла, проговаривает доктор Мин. Тэхён возвращается в реальность, проводя подушечкой большого пальца по щеке. Мокрая. Опять он по привычке молча глотает слезы. Пять миллионов слов… – Спасибо, – хрипит Тэхён вернувшимся голосом и поражается, осознавая, что если тотчас же не покинет кабинет, то позорно разрыдается. – Теперь у вас осталось пять миллионов двести тридцать пять слов. Тэхён, – усмехается мужчина и садится в кресло, - будьте счастливы, хорошо? – Ким кивает, боясь заново потерять контроль, и в неверии выбегает из кабинета, в спешке набирая сообщение своему единственному другу. Неужели впервые в жизни Ким Тэхёна - в жизни мрачной и бедной, надо сказать, - появился проблеск надежды? Множественные слова, о которых мечтают все.

***

– Пять. «Пять». Всего пять. И ведь даже не так страшно, как он представлял. Но женщина перед ним продолжает стоять и смотреть так сочувствующе, что парень непроизвольно горько усмехается. Ему все равно. Ему должно быть все равно. Ему нечего терять. Не исключено, что он умрет завтра. Он не станет наблюдать за тем, как внутри погасает пламя, как жалко он падает всё ниже и ниже, чем хотелось бы. Хоть сейчас он посматривает на себя со стороны, видя отчаянные от безысходности глаза, хоть больше не чувствует в душе ни опоры, ни тепла, он не перестает игнорировать это. Совсем скоро ему будет легче уничтожить себя. Возможно, данные ему пять слов совсем не пригодятся. – Чон Чонгук, я понимаю, вам тяжело, – врач складывает руки на столе и пристально смотрит на задумчивого юношу. – Но я просила вас привести сюда своих родителей. У меня есть ваше личное дело. И адрес ваших родителей мне известен. Они живут в пятистах метрах от больницы, неужели им было сложно прийти? Я так не думаю. Вы ведь сами их не предупредили, не так ли? Чонгук мотает головой. Нет. Не предупреждал. Посчитал лишним. – А то, что вы… – женщина прикрывает глаза и тяжело вздыхает, больше не смотря в сторону парня. – Они в курсе, чем вы больны? Чонгук вновь мотает головой. Придерживать язык за зубами оказывается тяжелее, чем он думал. И голоса своего он больше не услышит. Каким было его последнее слово? «Ненавижу тебя», адресованное отчиму сегодняшним утром? Ну и ладно. Это не имеет значения. – Чонгук, послушайте меня. Напишите им. Для них это важно и… И снова он мотает головой. Натягивает рукава зеленой кофты всё сильнее, сжимает пальцами, но врач успевает заметить небольшие темнеющие синяки на предплечьях. Она замолкает. Умная, понимает, что это значит. Собирает документы, убирает на полку и просит по телефону у незанятой медсестры принести в кабинет две чашки кофе.