Расскажи мне кто ты

Тэхен приходит на завтрашний день еще раз. Также в десять утра. По идее, на вывеске на двери четко написано, что студия работает с двенадцати дня. Кажется, его это не остановило. Ну и ладно. Чонгук сегодня зол не так сильно, как вчера. – Привет, – робко здоровается с ним Ким, – Меня зовут Ким Тэхен, мы с тобой вроде знакомы, да? Тебя как зовут? Чонгук на это мотает головой и указывает на свой рот. Он давно уже не спит, ожидая этот визит. – А, ты не можешь говорить? Понятно. А у меня в этом году шесть миллионов слов, представляешь? Чонгук улыбается и кивает. Представляет. – Ой, прости, я не хотел хвастаться перед тобой. Я хотел сказать, что я тебя понимаю. Мне несколько лет подряд вообще слов не давали. Врачи говорили, что я немой. Тэхен улыбается немного… разбито? – Но уже все хорошо, не так ли? Чонгук заново кивает, как-то безучастно и не заинтересованно, поэтому Тэхен быстро утихает и усаживается рядом с ним на кожаный диван в маленькой звукозаписывающей комнатке, убирая чонгуков теплый плед в сторону. Они молчат в большой и сильно ощущаемой неловкости. Повисает давящая тишина. – А где Юнги? – от скуки спрашивает Ким. Чонгук достает телефон и печатает: – Он приедет только через два часа. – Правда? – удивляется Тэхен, – Я, что, приехал слишком рано? Чонгук впервые видит настолько странного человека. Или лучше сказать, тупого? Он активно кивает и указательным пальцем показывает на ту самую вывеску. Тэхен поднимается с места, осторожно подходит к двери и быстро бегает глазами по надписи. – Господи! – он мигом краснеет, прикрывая рот ладонью, – Я… Я… Господи! Чонгук сдерживается, чтобы не рассмеяться на месте. И вправду странный. Но милый. Оленьи глаза, милый нос, большие пухлые губы. Много родинок. У этого незнакомца реально много родинок на лице. И сам он выглядит таким хрупким. Таким оберегаемым. Чонгук невольно задумывается над его словами, пока сам незнакомец стоит в стороне и пытается дозвониться до своего вчерашнего не менее странного друга, чтобы тот забрал его домой. «Мне несколько лет подряд вообще слов не давали». Как это вообще? Такое возможно? Чонгук не разговаривал всего несколько недель, но уже у него на душе накопилось так много мыслей и истерик, и та мысль, что он не может никому это выговорить душит. А Тэхен молчал годами… – Врачи правда говорили, что ты немой? – пишет в заметки Чонгук и показывет Тэхену. – Что? Он вначале теряется. Кажется, его даже немного трясет. Такое чувство, будто ткнешь пальцем, и он заплачет навзрыд. Все лицо покрасневшее, на лбу виднеются капельки пота. Ей Богу, словно из мультика какого-нибудь. – А, – он наконец-то читает заметку, – Да, это правда. Чонгук хлопает по своему любимому дивану, мол, успокойся, присядь. В себе такого дружелюбия в десять утра он до этих пор не замечал. – Мне было пятнадцать, – начинает он, – моего отца не стало. Мама долго думала, что я проглотил язык из-за того, что испугался смерти, или, что я сам решил не разговаривать, будучи депрессивным подростком. Затем врач выявил количество слов на тот год. Было ноль. Конечно я видел все эти истерики мамы, слезы и крики. Ее беспомощность. Я видел беспомощность многих врачей, даже всей медицины. Но мою не видел никто. Больно было, наверное, думает Чон, душу разодрало. – Ой, что-то я увлекся, – Ким моментально спускает всю грусть с лица, – Чего это я? Я лучше спущусь, уже Чимин вроде приехал, поеду с ним поесть. Я пойду. «Да» – хочет ответить он, но не может. Молчит. Теперь Тэхен странным так сильно не кажется. Чонгук заново ложится, обнимая свой плед, но спать даже не думает. Он думает о нем.