До встречи с тобой

Одиночество как паразит съедает изнутри, и зачастую это происходит не совсем заметно. Голубин опомнился, что так жить нельзя, когда любимые широкие брюки не дотянулись до пуговицы. Глубокий вдох, даже так сходилась лишь молния, грубое напоминание о последствиях продолжительного заточения.  Блондин бросил перебирать гардероб, чтобы не до конца разочаровываться. Резинка спортивных штанов плотно обхватила татуировки на животе, сверху фирменное худи, на голове бедлам, делать зализанную укладку было некогда.  На парковке была выкурена сигарета, без которой уж никак нельзя было двигаться дальше. Под снежную метель, которая крупицами врезалась в лицо, Глеб уселся в нагретое авто.  Перед глазами промелькнули не впечатляющие рестораны, затем съезд в маленький проулок, пересечены пару мостов. Стеклянные башни стремительно приближались, как мираж, который все-таки оказался реальностью. Тротуары маленького городка в большой Москве были заполнены людьми и автомобилями первого класса. Блондин аккуратно без усилий уместил громадный джип между спорткарами. Вышел в одной толстовке, как любил, когда под боком была машина. Снова зажал сигарету между губами, делая быстрые тяги из-за мороза, которые забирался под одежду.   Закрученная башня, сверкающая на фоне белого шума снегопада быстро согрела ледяные руки Голубина. Деловой центр по прежнему был деловым. С того дня, как парень вышагивал по этой плитке в последний раз, ничего не изменилось. По памяти он даже вспомнил где скрывались мраморные лифты.  Кнопка шестьдесят второго этажа загорается красным. Ослепительный люстры, скользкий кафель, ползующий офисный планктон, что вполне может позволить прием пищи три раза в день в этом дорогом ресторане. — извини, задержался, — парень завалился на мягкий стул, раскидывая ноги по разные стороны. Зарезервированный стол уже не пустовал, напротив милая блондинка с коктейльном платьице. Парееь даже не обратил внимание на её скромную улыбку и какой-то глупый комплимент в его сторону. Голубин не глядя в меню, вызвал официанта.  — возьмем вина? — предложила голубоглазая, перебирая тонкими пальчиками ломкие волосы. — не пью, — блондин цокнул, до безобразия низко скатившись по спинке стула вниз. Попросил графин клюквенного морса и записал в счет все, что просила дама.  Трезвые будни, а точнее прошедшие ещё две недели, успели привести Голубина в чувства. Быть постоянно одному оказалось невмоготу, а брат не мог нянчить старшенького беспрерывно, потому закрадывались мерзкие идеи о свиданиях. Где только Глеб не находил себе новых пассий, да и каких только персонажей он не ловил. Искал, конечно, желательно темненькую, с карими глазами, не слишком взрослую, ну и чтобы миловидная была. К тому же самым желанным критерием была своеобразная анонимность, хотелось не слышать от вечера к вечеру: «так ты же Фараон!». Скучающе подпирая щеку, блондин не убирает волосы, что упали на лицо. Парень нагло закрывал глаза, когда собеседница рассказывала о себе, потягивая просекко. — я занимаюсь бизнесом, правда пока что выхожу в минус… — глупый смешок со стороны девушки, но при этом самый самоуверенный вид в этом зале. Брови приподняты, губы надуты. Длинные ногти утопают в волосах, перебирая прядки.  Голубин не успел закатить глаза и тяжело выдохнуть, как перед ним снова сидит ещё одна претендентка на титул «хорошо провести вечер». Тугой высокий хвост натянул лоб, тонкий прямой нос красиво подчеркнул остроту профиля. Сам Глеб во все той же толстовке греет руки в карманах. — а я обиделась, потому, что когда я  позвала «её», — рисует в воздухе круги указательным пальцем, акцентируя внимание на высокой интонации. — мою лучшую подругу, на зарубежную выставку моды, она мне отказала. Знаешь почему? — с жадностью облизывает десертную ложку с воздушным кремом. — почему? — парень устало кивает, якобы показывая свой интерес. Очевидно, второе свидание на этой неделе проходило не лучшим образом.  Голубин успевал стирать одни и те же тёмные вещи, каждый раз расплываясь на мягком стуле за тем же столиком около окна. Собеседницы менялись довольно часто. Глеб усердно старался находить в себе силы чуть ли не каждый день посещать этот ресторан, наблюдая за сменой девушек. В понедельник была рыженькая, милая, с огромным декольте; в среду пришла брюнетка, волосы чёрные как смоль и брови такие же, она все выпрашивала фото, пока парень просто не ушел; в четверг ещё одна брюнетка в коралловом платье; а в пятницу блондинка с длинными ногами, хорошим образованием, надежной работой, замужняя.  Сегодня суббота, марафон холостяка начинал Голубину надоедать, особенно когда мысли только и крутилось вокруг идеализации одного знакомого образа. Типаж вырисовывался основанный на Чацкой и это трудно было отрицать. Потому когда за стол села черноволосая со светлыми глазами, что были хитро прищурены, Глеб не постеснялся тяжело вздохнуть.  Привередливо приподнялся на стуле, принимая нормальное положение, затем всмотрелся в острые черты лица девушки. Похмурил брови, потер переносицу, зажмурился и снова стал пристально следить за новой собеседницей, которая и слова не произнесла.  Длинные волосы, тонкие брови, не накаченные губы с прозрачным гелем, отчетливые скулы. Сработал триггер, Голубин поздоровался первым, стараясь как можно шире улыбаться. Он все не мог поверить глазам, стараясь отвлекаться на все подряд, лишь бы не видеть очертания этого лица перед собой как навязчивый силуэт. Но каждый раз, поднимая взгляд, светлые глаза из под ресниц впивались в самую душу Голубина, заставляя говорить первым.  — чем увлекаешься?  — напротив призрачная леди приподняла подбородок. Блондин места себе не находил, чувствуя себя вовсе не уютно, ерзая на стуле. Черные волосы расплывались по плечам, что были обхвачены таким же черным брючным костюмом; на тонких пальцах мраморные перстни и черный лакированный маникюр; глаза подведены, сильнее подчеркивая синеву радужки.  — ведьма, — и больше ничего, кроме едва заметной улыбки. Голубин вздрогнул от тембра голоса, такого спокойного и властного одновременно. По телу пробежала дрожь, заставляя сомневаться в реальности действительного. Губы парня дрогнули, хотелось рассмеяться от абсурдности, одновременно слушая голоса в голове, что твердили в унисон, будто её здесь нет, и это всё сон. Глеб не мог поверить своим глазам, то как она походила на когда-то первую бывшую любовь, было чем-то пугающим. Хотелось уйти или спрятаться, лишь бы только не встречаться взглядами с ней. Не верующий в магию Голубин, вдруг в первые в жизни засомневался, что существует что-то большее, чем совпадения. — зачем без цели со мной сидишь? — она вдруг перебивает, смотря только лишь в глаза. Так безэмоциональна, что снова пугает блондина, который не переставал трепать волосы, изредка посматривая на свое отражение в дисплее телефона. За прошедшую неделю похождений на любовные свидания, та, что сидела напротив, была субъективной причиной, по которой Голубину невероятно хотелось опрокинуть хотя бы банку пива. Или просто покурить, задыхаясь в никотине, чтобы снять напряжение.  — с чего взяла? — голос Глеба в моменте дрогнул, отчего пришлось откашляться, снова пересаживаясь в более удобную позу. Парень старался держаться увереннее, показать ей, что она не права, играть как никак всеми любимого дурака, но только не поддаваться серым глазам.   — другую любишь, — скучающе отвечает брюнетка, подпирая высокую скулу ладонью. За весь вечер, те тянущиеся сорок минут, она не притронулась к остывшему блюду, и пила лишь минеральную воду из стекла. Она словно сама не совсем уж и хотела здесь находиться, не выдерживая атмосферу, когда парень то и дело зависает в своих мыслях.  — говоришь как женщина или ясновидящая? — блондин насторожен, но чувствует себя гораздо лучше. Будто бы привык к этой мрачноватой атмосфере за столом.  — как тебе угодно, — впервые ее губы дрогнули в улыбке, ее действительно это позабавило. Чувствовать неладные мысли в голове других способны не только лишь ведьмы, но напоминать об этом Голубину никто не стал. Девушка загадочно промолчала, не сводя глаз с оголенных клыков блондина. — не здесь ты должен быть, — парень считался симпатичным, потому она успела даже огорчиться, что была права. — ты же скучаешь. — было бы по кому, — Глеб галантно отнекивается, все еще не понимая это сон или явь. Конечно, он осознавал о чем речь, да и был уверен, что умная женщина и вправду сможет уличить его во лжи. Но раз уж это случилось, блондин уводит взгляд, пытаясь как можно дольше тянуть время.  Скучающе вздыхает, будто голова не бухнет от количества мыслей где в каждой мелькает Чацкая. Да о чем говорить, когда эта глупая идея кормить незнакомых девушек «завтраками» появилась конкретно в тот момент, когда Саша заявила об отношениях. Мол, а чем Голубин хуже? Брюнетка на подобный неопределенный ответ лишь улыбается. Она знает, что Глеб не понимает; она уверена, что права, но ради приличия будет помалкивать, давая парню возможность поверить в его хитрость. Девушка качает головой, переводя диалог в другую тему, тут же крутя одно из колец на пальце. Соня, как звали ведьму, на удивление Голубина, ломала все выстроенные стереотипы. Беседа не казалась тяжелой спустя ещё лишних минут 10, может быть парень просто привык чувствовать на себе давление чужих глаз. За окном незаметно потемнело, и без того короткий зимний день закончился, теперь улочки были видны хуже. Их освещали лишь тусклые фонари и огромное количество подсвеченных окон высоток, на их фоне кружились крупные снежинки. Глянув на часы, Голубин разочарованно покосился в стороны прямого профиля брюнетки. Она смотрела в окно, умиротворено хлопая ресницами.  — могу взять твой номер? — девушка отвлеклась от проезжающих мимо машин, не скрывая своей улыбки.  — если что, дальнейшие консультации платные, — она облокачивается подбородком на тыльную сторону ладоней.  Глеб не может проигнорировать шутку, уголки губ приподнимаются. — а свидания? — его пытливый взгляд не позволял расслабиться. В повисшем молчание, блондин так трепетно ожидал ответа, радуясь банальному кивку со стороны девушки. Соня не переставала мягко улыбаться, сама не понимая, почему так странно было диктовать цифры. Голубин не казался надежным, да и его последующий звонок не был стопроцентной гарантией. Даже когда в легкие попал морозный воздух, мысли взбодрились, а на лицо падали холодные крупицы, меньше всего хотелось сейчас искать причину своего недоверия. — тогда я позвоню? — с этими словами Глеб открывает дверь такси, что было вызвано чуть ранее. Брюнетка хитро щурится. Поправляя подол пальто, Соня тянет ручку авто на себя, теперь уже наблюдая за курящим парнем сквозь тонировку. Холодный ветер колышет деревья, гул бьется в окна жилых домов. Дороги покрываются тонкой коркой льда, на нём тут же тает соль, кучами накиданная дворниками. Сквозняк хлопает дверьми двухкомнатной квартиры, а издалека слышен скрежет металлических лопат.  — чёрт, я опаздываю, — парень проходится правой рукой по короткой стрижки, рассматривая стрелки на статных часах. На брюнете мятая рубашка, брюки и носки, на одном из которых виднелась дырка. Кто бы мог подумать, не последний человек в бизнесе, а именно Ракитин, не может позволить себе потратить лишние сто рублей на новую пачку носков. — где мой галстук? — вылетает из темной спальни, в полумраке блуждая по прихожей. Занят поиском пропажи, словно не замечая тонкий силуэт девушки возле деревянного косяка двери. Она заламывает себе пальцы за спиной, отслеживая каждое движение Егора.  Чацкая не долго думая сходит с места, на лишние секунды скрываясь в комнате. Возвращается уже с галстуком, едва касаясь напряженного плеча парня.  — не знала, что теперь ты попадаешь к себе домой по расписанию… — Ракитин в полумраке глядел на свое отражение, застегивая пуговицы на рубашке. Саша же внимательно наблюдала, подходя ближе. — зато ты знаешь, что скоро вернется Настя, — парень пытается поправить воротник на затылке, но лишь испытывает нервы, когда ткань загибается в новых местах. Чацкая без спроса помогает, расправляя все ненужные складки. Она знает о чем сейчас пойдет речь, но каждый раз когда затрагивается эта тема, хочется одновременно злиться и банально рыдать. От переизбытка эмоций за этот ближайший месяц ничего не изменилось, скандалы к ничему не приводили, кроме как к косым взглядам друг на друга. Саша смирилась, не подавая сейчас никакого вида, что сказанное Егором задевает. Анисимова жила на своем месте уже месяц, ровно столько же приходилось прятаться в тени парня. — я обещал освободить «загруженный» вечер в баре, — улыбается своей глупой сообразительности, наконец-таки взглянув на девушку.  Ловкие пальцы довольно быстро обвязывают галстук, безразличное лицо не дрогнуло от услышанного. Ракитин осознавал затаившуюся обиду, но не решался не на какие серьезные разговоры.  Выбор давно был сделан в пользу Чацкой, но правильный ли он? Уже очевидно поздно сомневаться, когда роман крутился в любовном треугольнике. Для Саши не сбывалось обещанное, а Анисимова просто не о чем не подозревала и, в данном случае, незнание хуже, чем безразличие.      Парень тянется оставить влажный след на пухлых губах, сдавливая руками талию. Шатенка держится за завязанный галстук, но не может сделать и лишний шаг. От ладоней на пояснице становилось некомфортно, глаза сверлили пустоту посередине комнаты, уворачиваясь от поцелуя, вздернутый нос соприкасается с плечом. Ракитин смазано касается холодной щеки, стараясь улыбнуться после своеобразного поражения. Взгляд притупился, хватка ослабла, Чацкая смогла выбраться, тут же усаживаясь на пуф в другой части коридора.  — а мне ты обещал, что поговоришь с ней, — звук приглушенный, усталый голос тихо пробивается через раскрытые ладони. Пальцы проходятся по мягким волосам и останавливаются на шее, она снова встречается с голубыми глазами. — Саш, я помню, — он сожалеет, не выдерживая смотреть на разбитую Чацкую, что за последний месяц явно угасала идеей их маленького секрета. — потерпи ещё немного, ладно? — он оказывается рядом, но от его парфюма становится дурно. Парень наклоняется, двумя руками заточая скулы, Чацкая не размыкает линию губ, когда Ракитин все же добивается своего. Целует, наивно, без грязи, пытаясь подарить потерянную надежду.  Обида рвет на куски. Это нелюбимый мужчина, но даже тот, что умолял на коленях быть вместе, сейчас оттягивает этот самый момент. Саша боится оставаться одна, потому и выдумывает чувства, стараясь верить в их пригодность. Чацкая ничейная. — я люблю тебя, — Егор звенит ключами от авто, накидывая барсетку на плечо. Не сводит взгляда от шатенки, одновременно разводя руки для объятий. Хочет быть ближе, чтобы не повторять период молчания, но снова получает отказ. Тонкая кисть упирается в дутый пуховик. — ей ты говоришь то же самое, — милая улыбка на лице, девушка отводит глаза, чтобы только никто не догадался, что ей больше, чем просто обидно.     — тогда давай подождём. Хлопок входной дверью. Терпение Чацкой быстро закончилось, слушать одно и тоже по миллионному кругу желания не было. Кажется, на душе даже легче стало; нет Ракитина - нет мыслей о том, что всё это неправильно. Одно постоянно, так это что-то явно похожее на чувства, которые не ясно как нужно сдерживать. Голубин в голове с ухмылкой, что словно образ своеобразной совести, который в очередной раз повторяет: «я же говорил». Да, так и было, прятаться в квартире с другим мужчиной во избежание собственных мыслей, оказалось не такой уж и гениальной идеей. Навязчивое напоминание всплывало в любой момент, якобы говоря, что тот, кто тебе нужен, сейчас даже об этом не знает. Не знает о том, что Чацкая играет в серьезные отношения, не знает и о том, что она пропавшая далеко не от своего счастья. Ноги волочатся по кафелю. Успев дойти до кухни, слышится дверной звонок. Девушка жмурится, открывать сразу не хочется. Но по ту сторону настойчивы, поэтому Саша снова оказывается в прихожей.  — я же уже сказала, что… — обрывается, когда дверь открывается, а на пороге оказывается не Ракитин. — занята? — Голубин младший с ослепительной улыбкой, как глоток свежего воздуха. Снова вовремя.  Холодный ветер стягивает щеки, ожидание такси заставляет топтаться на месте. Герман открывает дверь авто, неаккуратно падая на заднее сиденье к девушке. От перепада температуры шатенку начинает мутить, отчего приходится наблюдать за дорогой через лобовое стекло. Небо темное, на свету от фар блестят мелкие снежинки, когда виднеется съезд с шоссе, в памяти Чацкой закрутились шестеренки. Дорога ей была знакома. — куда мы едем? — переспрашивает, чтобы лишь убедиться в своей правоте. — а ты не знаешь? — глядит исподлобья, отвлекаясь от телефона. Парень заставляет улыбнуться, затем тянет фигуру девушки на себя. Саша облокачивается на спину, шурша пуховиком. Голова облокачивается на руку парня, что обхватила плечо.  Отвлекаться от дороги не получалось, каждый раз, когда Чацкая старалась сконцентрироваться на чем-то другом, голова начинала кружиться. Поэтому при резком торможении возле забора из белого кирпича, девушка первая выскочила на улицу, делая глубокий вдох. Ветер выл, лицо жгло от мороза. Переминаясь с ноги на ногу, шатенка рассматривала торчащий второй этаж дома, пока Герман не расплатился с водителем, отвесив тому нехилую сумму.  Калитка скребуще пробежалась по снегу при открытие. Прямо с порога, было трудно не заметить чёрный джип занимавший большую часть двора возле заснеженных пихт. Замерев на пару секунд, в спину последовал толчок, Голубин младший с грохотом закрыл калитку, направляя Сашу в сторону светлого дома по расчищенному тротуару.  Неловкие шаги привели прямиком к входной двери, на которой весел новогодний венок. В этот момент, силуэт хмурого блондина с руками в карманах, кажется стал ещё угрюмее. Глеб сжимал скулы, стараясь не обращать внимание на Чацкую в компании собственного брата. Хотя прямо таки вообще игнорировать неловкую парочку у него не получалось. То и дело, дожидаясь хоть кого-то из хозяев, Голубин посматривал на четкий профиль шатенки, совершенно не интересуясь натянутой ухмылкой Германа. Было не трудно догадаться, что этот званый ужин был спланирован и обговорен прямо у него за спиной.  Дверь отворяется, в нос попадает сладкий аромат выпечки. На пороге Кулик разводит руки, приговаривая как же он рад всех видеть. Чацкая догадалась о задуманном сценарии этого спектакля, потому чтобы не обижать режиссеров, сейчас стоит и помалкивает, стараясь улыбнуться в знак приветствия.  Девушка молчит, когда Глеб кивает, якобы показывая, что пропускает зайти первую в дом. А затем он следует по пятам вплоть до просторной кухни, на которой усиливается запах имбирного печенья.     — кто его позвал то? — девушка недовольно цокнула, тем самым отвечая на закатанные глаза блондина напротив. Забравшись на кресло с ногами, Чацкая поджала колени, облокотившись на них подбородком.   — встречный вопрос, — довольно быстро отзывается парень, с некой претензией обращаясь к Кулику. Он как настоящая домохозяйка кружился с полотенцем на плече, доставая поднос из духовки.  — да хватит вам может быть, — Тёма не был приверженцем тех, кто стремился всех помирить. Но, как он говорил, чего не сделаешь ради любимой жены. Бусарова на пару часов отвлекала девочек зимней прогулкой по центру, в то время как дала поручение. «Помири этих двоих, иначе я скоро сойду с ума» - выражение, что эхом раздавалось в пустой голове Кулика. Он собрал всех в своей доме, даже испек печенье, но что делать дальше не имел никакого представления. — всех вас позвал я! — разгоряченный поднос с лязгом подскакивает на столе между Чацкой и Голубиным. Они переглянулись хмурыми взглядами, затем оба уставились на шатена в перчатках прихватах. — спасибо и на том что доехали,  — глубоко выдохнув, Артём пару раз оглянулся, вспоминая что хотел только что сделать. Отвлекшись от печенья, Саша следя за тем, чтобы повар не заметил, медленно подбирались к угощению. Однако, Кулик быстро сообразил, едва ли обивая тыльную сторону ладони девушки. — может перестанете бегать друг от друга, ведете себя как дети! — он говорил словами своей жены, будто они заготавливали эти фразы с сегодняшнего утра. Да и сам Депо выглядел комично в дырявой домашней футболке и в позе буквой «Ф».  — ты ей объясни это, — Голубин старший кивает в сторону девушки, что глаз теперь не сводила с печенья. Приятный запах однозначно раззадорил аппетит, однако бархатный голосок парня заставил прожигать взглядом теперь и его.  — а чего ты ожидал? — щурит глаза, наседая на стол. — что я как собачонка буду прыгать перед тобой? — вопрос риторический, Чацкая не собирается сейчас выяснять отношения.  — перед братом же прыгаешь, — Глеб принципиально не называет имени младшего, даже не смотрит на него. Да, это он попросил проводить с Сашей время, это он решил, что Герман должен стучать. Но сейчас, даже собственный брат рассматривался как конкурент, который претендует на девушку, что и самому очень была нужна. При этом ни один мускул не дрогнул на лице, хотелось показать свое суровое безразличие.  — за языком следи, — Чацкая не дает вставить и слова самому Голубину младшему, который тихо наблюдал за начавшейся перепалкой. — в отличие от тебя Герман не курит все, что дымится, не трахает все, что движется, и держит руки при себе, — девушка убрала волосы за уши, облокачиваясь на спинку кресла. Кулик, что все еще нависал над двумя темными фигурами, лишь поворачивал голову налево и направо. Была бы Бусарова, уже давно бы вмешалась и всем дала бы хорошеньких подзатыльников. Но жены здесь нет, поэтому Тёма отходит на второй план, принимаясь посыпать печенья глазурью и обмазывать их шоколадной пастой.   — уверена? — Глеб едва ли сдерживался, чтобы не засмеяться. Он выдавил язвительную ухмылку, подвигаясь левее, чтобы Кулик сгорбившийся над печеньем не мешало отслеживать взгляд Чацкой. — то, что тебя не трогает, не значит, что святой, — и Саша прекрасно это понимала, не удивившись такому ответу. Но за последний месяц Герман действительно стал неплохим другом и успокоением для скучных вечеров. Кажется хотелось даже сказать, что Саша действительно привязалась, начиная проникаться к младшему дружеской симпатией.  — по сравнению с тобой даже я претендую на богоугодную, — все ещё защищает себя и молчавшего Германа, который то и дело хотел сам пару раз огрызнуться. — порицаешь, учишь всех жить всегда, а сам ты чего добился?! — это выскальзывает в порыве эмоций, девушка даже руки разводит, лишь потом осознавая о чем пошла речь. Да Чацкая и сама понимает, что в достижениях у Голубина не только лишь золотой значок ГТО, но злость захватила разум, казалось будто даже дышать теперь уже было тяжело. Хотя горло действительно сдавливал позыв кашля. — ты к себе присмотрись, в кого ты превратился вообще!? Реп-звезда на закате своих дней! — высмеивает, не отвлекаясь от зелёных горящих глаз. Глеб хмуро улыбнулся, на пару секунд отводя взгляд. — девушки шлюхи, продюсеры пидоры…вот твоя политика, — шатенка встала с места, теперь уже без спроса хватая печенье. Кулик не стал заострять внимание, внимательно вслушиваясь в ссору, что разворачивалась у него на кухне.   — моя милая глупая Саша, был бы мне толк от твоего мнения, сейчас же упал бы тебе в ноги, — сам того не понимает, что такого сказал, что заставило Чацкую остановиться. Тело пробило дрожь, уши словно заложило. — ты сама то давно стала семейной? — добил, натянув победную ухмылку, когда входная дверь захлопнулась. Минута молчания, Герман осуждающе посмотрел в сторону брата, огорченно поджимая губы. Блондин скрылся в коридоре, выбегая во двор в одной лишь футболке. — придурки…— бархатный шепот вовсе затихает, когда Голубин быстро себя останавливает. Саша снова оказалась права, он умел лишь осуждать. — Тёмыч, давай по стопке?