Бейся сердце, время биться

Что ж. Пожалуй начнем с самого начала. Антон с детства был не похож на других детей своего же возраста. Он был очень тихим и замкнутым, в отличии от своих сверстников. Предпочитал больше проводить время в одиночестве. Один мог ковыряться в песочнице. Один мог качаться на качелях. Один мог есть купленное мороженое на лавочке. Да и другие дети, тоже не спешили водить с ним дружбу. Это было скорее всего из-за его необычной, по тем меркам, внешности. Волосы светлые, едва ли не белые. Глаза были зелёными, прямо как летний луг. И кожа. Кожа тоже была достаточно светлой, со множеством веснушек и родинок. Мальчик просто на просто выделялся среди черных и русых макушек. К ним с мамой, даже пару раз подходили мамочки под ручку со своими детьми и спрашивали, не болен ли чем то заразным ваш мальчик. На что мама лишь отрицательно качала головой и говорила что у него лейкизм, который абсолютно не заразен. Мамочки фыркали, косо глядя на ничего не понимающего Антошу. А дальше Антон пошел в первый класс. Стоял на линейке в выглаженной рубашечке и брючках, с огромным букетом цветов в руках. Скромно, но счастливо улыбался на камеру. И искренне не понимал почему другие дети стояли такие поникшие. Они же идут в первый класс! Узнавать новое и получать ценные знания! Надо же радоваться! Но кажется, рад был только один Антон. Он был намного умнее, чем его новые одноклассники. Уже умел читать не по слогам и знал практически весь алфавит. Дома с папой они пробовали учиться писать. И если быть честным, получалось у маленького Антошки просто замечательно! И когда он начал проявлять все свои знания и становиться у учителей любимчиком, тогда и начались проблемы. Другим детям не нравилось, что Антона всегда ставили им в пример и хвалили. Поэтому начали дразнить и задирать его. Тоша конечно же рассказывал об этом родителям, но те только махали рукой и говорили «Скоро перестанут!». Не перестали. Это продолжалось снова и снова, на постоянной основе. Одноклассники придумывали всё более обидные клички, тыкали в него пальцем, отбирали пенал и бегали с ним по всему классу. Учителя будто этого не замечали или просто не хотели замечать. На родительских собраниях, родителям на вопрос как дела у Антона с одноклассниками, преподаватели отвечали «Всё прекрасно! Ваш мальчик со всеми в ладах». Естественно, учителям они верили больше, чем собственному ребенку. Не заладилось у него в школе, так со временем не заладилось и в семье. Когда ему было 9 лет и он был в третьем классе, у мамы с папой родился ещё один ребенок. Девочка, которую назвали Олей. Сестрёнка сразу понравилась Тоше. Она была точной копией его, только женского пола. Уже с ранних лет была очень веселая и всегда светилась, словно маленькое солнышко. Это, пожалуй, и было единственное их отличие… Вернёмся к родителям. После рождения Оли, они начали ссориться. Сначала это были просто едкие фразы, переполненные раздражением. Но потом… В памяти, кажись до самой смерти, у него зафиксировался тот момент, когда отец первый раз поднял руку на мать. Это было страшно и особенно пошатнуло психику 9-го ребенка. Мама стала на повышенных тонах кричать что-то отцу в ответ. От их криков проснулась маленькая Оленька и Антон сразу бросился к ее колыбельке. Дверь запер за собой на шпингалет и стоял, склонившись над маленьким, смеющимся ангелочком. Именно с того дня, в их семье не единый день не проходит без конфликтов. Единственные дни когда дома царила умиротворённая атмосфера, это когда папа работал. Тогда они с мамой могли, прямо как раньше, попить сладкий чай с печеньем, посмотреть какой либо фильм или же порисовать. О да, у Тоши безумно хорошо получалось рисовать. Вся комната была увешана рисунками разных мультяшных персонажей, животных, и семейных портретов. Родители, до того как Антон пошел в школу, хотели отдать его в художественную. Или записать в кружок рисования. Но мальчик качал головой, говоря что ему не нужны кружки и специальные школы, он хочет учиться сам. Спорить никто не стал. Через 3 года случилось ещё одно событие. С одной стороны приятное, с другой–не очень. Переезд. Им пришлось переехать прямо зимой, в середине учебного года. Когда его об этом оповестила мама, то он сначала обрадовался. Вот, наконец то! Он пойдет в новую школу и возможно там до него не будут докапываться. Может ему удастся завести там друга, а если нет то одиночество тоже ничего. Правда есть и обратная сторона. Вдруг будет ещё хуже, чем в прошлой школе? Там были уже знакомые ему люди, от которых он знал чего ожидать. А здесь будет новый коллектив, множество незнакомых ему людей и глаз, которые по любому будут смотреть с интересом или пренебрежением. Впрочем, другие члены семьи так сильно не волновались и переезд в новую жизнь прошел более менее спокойно. Переехали они к слову в поселок, расположившийся посреди бескрайней Тайги. Там на пригорке, окружённым высоченными соснами и величавыми елями, находился покосившийся двухэтажный домик, некогда принадлежавший его покойной бабушке. Обжились они в нем быстро. Даже слишком. Родители устроились в комнате с большой двух-спальной кроватью. Антона заселили в его же комнату, в которой он всегда ночевал когда они приезжали погостить у бабушки. Оле досталась самая маленькая, но больше подходящая ей как девочке, комната. Комната бабушки. В общем, всё было хорошо. Пока мама через неделю не объявила, что на следующий день Тоша пойдет в школу. Вот и настал час X. Вот и настал понедельник. Ещё с самого утра, Антону испортило настроение его же отражение в зеркале. Щупленький, весь неприметный, рост не высокий. Одна кожа да кости. Сколько его не корми, всё равно в весе не прибавит. И сколько не пытайся с ним на турниках заниматься, дрыщём был, дрыщём и останется. Сидя на кухне, юноше умудрилась испортить настроение мама со своими напутствиями и манная каша с комочками, которой Антон вынужден питаться каждый божий день. А выйдя из теплого дома, в кромешную темноту и лютый мороз, настроение Антоши окончательно упало до 0. Не единого фонаря на пути не было. Только заметенная едва ли не по колено, тропинка и темная, пугающая гуща деревьев. Их кривые ветки, были подобны когтистым лапам животных, которые так и намеревались схватить в свои тески всех, кто забредёт на их территорию. Жуть да и только. И чем только думала бабушка, когда дом этот строила?... Трехэтажное здание школы, показалось сквозь снежный туман. Школа как школа, ни чем непримечательная. Может, правда, чуть меньше прошлой, а так такая же. Антон в два прыжка преодолел невысокое крыльцо. Массивная железная дверь захлопнулась за его спиной, оставляя утренние потёмки позади. В здании было куча народу. Суетились маленькие первоклашки. У раздевалок громко смеялись старшеклассники. Другие дети смотрели расписание и направлялись к своим кабинетам. Как то несмело пройдя через турникеты и попав в душную, маленькую комнатку под название раздевалка, Тоша под любопытные взгляды детей, принялся снимать верхнюю одежду. Сапоги в уголочке, шапка с шарфом в рукаве, а куртка на крючке. Только-только он выходит из раздевалки в рюкзаком на плече, как тут же звенит звонок. Вот блин, не хватало ещё опоздать в самый первый день! Антон вспомнил в каком кабинете находиться у него урок и мигом помчался наверх по лестнице. Остановился напротив хлипкой, деревянной двери с номером 204. Отдышался, грудью воздуха побольше набрал и руку занес. Стук-стук-стук. Отворяет дверь и все двадцать человек, словно как один, на него свой взор устремили. Юноша сглотнул. — Здравствуйте, извините за опоздание…М-можно войти?— пробормотал с запинками Антон, глазами в пол уперевшись. Учительница и судя по всему, его классный руководитель, строгая женщина в очках и с пучком на голове, вопросительно глянула на мнущегося в дверях Антошу. Она хмыкнула. — Ну, проходи. Фамилия как?— Та поправила и так идеально сидящие на переносице очки и уткнулась носом в журнал. Антон прошел, стараясь не смотреть в сторону парт, с которых его буквально пожирали взглядом. Он остановился около учительского стола, поднимая глаза на преподавателя. — П-п-петров…— Но кажется она не услышала его. — Громче говори! Чего мямлишь? — Петров!— Уже более громче и настойчивее проговорил он. Учительница фыркнула: — Хм…Нет такого.— Она долго и тяжело смотрела на него, точно пыталась уличить в обмане. А вот Петров опешил. Предательски задрожали колени, кружилась голова. Как это нет? Ему же мама вчера говорила, что первый урок будет проходить в 204 кабинете, вести будет Лилия Павловна, а новый класс, в котором ему придется отсиживаться ещё 5 лет – шестой «В». Антон не ответил не слова. — Ха-ах…Понаберут студентов здесь! Только знают, что губяки свои малевать, а я – разгребай, значит? Ладно, потом разберемся. А ты… — Антон.— Подсказал он ей. — Да, Ан- Но не успела она договорить, как какой то паренёк, тучного телосложения и с прыщами на лице, выкрикнул, даже не побоявшись учителя, не очень остроумную шутку: — Гондон!— И заржал так противно. Нет, скорее это было похоже не на смех, а на хрюканье свиньи. Смех поддержали и остальные. Тоша поджал губы и стал нервно теребить край вязаного жилета. Лилия Павловна, вся красная от злости, подскочила со своего места, гневно смотря на шутника. — А ну тихо! Бабурин, это что ещё за словечки такие!? Мне снова бабушку в школу вызывать надо? Все мгновенно умолкли и смотрели теперь не на Петрова, а на так называемого Бабурина, которому Антон в мыслях тоже придумал кличку–«Свинья». Сви- Бабурин кстати, заслышав о его бабушке, вылупил испуганно свои маленькие глазки и головой помотал из стороны, в сторону. — Вот и славно, надеюсь что такого больше не повторится.— Лилия Павловна села на своё место, расправив невидимые складки на строгой юбке-карандаше. — Итак, Антон, ты можешь занять любое свободное место, и побыстрее. Кроме третьей на среднем ряду! Там.. Ох, опять эти обалдуи прогуливают.— женщина недовольно цыкнула, поправила очки и раскрыла учебник русского языка, приступая к проверке домашнего задания у детей. Петров благодарно кивнул ей и прошел к последней парте, у окна. Достал нужный учебник, чистую тетрадь, ручку и поставил рюкзак на соседний стульчик. Сам же уселся за парту и открыл нужный параграф, полностью уходя в мир Великого Русского языка. •••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• У Ромы детство проходило ой как не сладко. Семья неблагополучная была. Мать всё время пахала на работе, пока отец сидел дома и пропивал её деньги. Сам же маленький Ромка, практически весь день был вне дома. Поэтому, «вырастила» его улица, а не родные родители. А дальше, их жизнь пошла по наклонной ещё больше. Ромкин отец загремел в тюрьму. Следователи говорили, что мужчина был в нетрезвом состоянии и совершил убийство с особо тяжкими. Мама долго плакала, не могла прийти в себя и иногда выпивала. А когда Рома попадался ей на глаза, то она долго не сводила с него туманного взгляда. Мальчик был безумно похож на её мужа. Такие же каштановые волосы. Светло-карие глаза. Вздёрнутый нос, густые брови и смуглая кожа. А потом мама снова плакала и Рома никак не понимал, от чего она лила слёзы. Рома вот-вот должен был окончить третий класс, когда его отца выпустили на свободу. Помнит тот майский, тёплый денёк, когда он с хорошим настроением вернулся из школы домой. Настроение было испорчено, стоило мальчику заглянуть на кухню. За их кухонным столом сидел отец, выбритый под ноль и с грубой щетиной на щеках. Вокруг него, с тарелками в руках, суетилась донельзя радостная мать. Ромка просто убежал в свою комнату не поприветствовав того человека, которого он звал своим папой. Он не знал что чувствовал в этот момент. Злость, ненависть или ревность. Хотя, к чему здесь ревновать? После этого, Рома изменился. Конечно в худшую сторону. Стал плевать на школу, оценки. Начал курить, одалживая сижки у старшеклассников. Переменился в характере и повадках. Многие говорили, что хорошая жизнь ему и не светит. Станет таким же как и папаша его – алкоголиком, зэком и просто уебищем. Но Рома и слушать их не хотел. Он не пойдет по тому же пути, что и его отец. У него будет счастливое будущее, хорошая работа, квартира, машина, умница-красавица жена и каждый день в доме будет слышен топот маленьких ножек и звонкий смех детей. Но ему ещё не известно, что через 2 года в его жизни появится тот человек, который ещё через 3 года, полностью перевернет эту жизнь с ног до головы. Два года спустя. 11 января. Ненавистный понедельник. Ромка Пятифанов его просто ненавидел, поэтому зачастую прогуливал первые уроки. Всё равно Русский, а следом Литература у Лилии Павловны. Правда, потом прилететь хорошенько так, за прогулы может… В данный момент он, со своим другом, стоял у постройки, которая должна была быть ларьком, но ее забросили не успев открыть. Кстати о друге. Бяша–лучший и незаменимый друг Ромки. Его правая рука и вечный хвостик, следующий за ним по пятам и поддерживающий каждую его идею. Дружат они с самого детства. И за это время, тот его не разу не предавал. Этого беззубого, чуть шепелявого мальца, можно сравнить с швейцарскими часами. Надёжный и офигенный. — Ромка, на — У бурята была ещё одна странная особенность, добавлять после слов «на». Это появилось после того, как он осмелился заглянуть в Чёрный гараж. Одному богу известно, что мальчик там увидел, ведь спросив его об этом—начинает блеять, прямо как барашек, и жутко заикаться. Поговаривают, что в этом Чёрном гараже, маньяк убивает людей или очень страшно пытает их. В основном его жертвы, это дети от 6 до 16 лет. Может и старше… — Ромыч, приём! Ты чё, уснул, на? — пацанёнок потормошил друга за плечи привлекая внимание. Пятифан вздрогнул, роняя наполовину скуренную сигарету в снег, от чего последняя тихонько зашипела. Мальчишка цыкнул, сматерился себе под нос и поднял глаза на бурята, одним только взглядом спрашивая чего тому надо. Тот предложил идти в школу, так как у него отмерзло уже всё что можно, и ещё скоро закончится второй урок. А если они не появятся на математике, то тогда им точно настанет конец. Пришлось с горем пополам согласится с беззубым мальчишкой, потому двое друзей пошли по просёлочной дороге, зябко катаясь в тонкие куртки. Ромка поднял очи к небу, выдохнув облачко пара. От чего то, у него создавалось ощущение, что именно в этот день что-то должно случиться. Или же кто-то... •••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• Стоило ему пройти в класс, как взгляд карих глаз цепляется за белую макушку, принадлежащую неизвестной личности. Парнишка сидел за последней партой, что то увлечённо чиркая в тетради простым карандашом. Ромке не удаётся досконально рассмотреть новенького, из за его опушенного лица и сгорбленной позы. Неожиданно чувствительные ноздри улавливают сладковатый запах ежевичных духов, которые имеются только у одного, знакомого Роме, человека. Рядом прошла девушка, держа в своих аккуратных ладонях две маковых булочки из столовки. Она кивнула парням в знак приветствия и изящно взмахнув своими чёрными, густыми волосами, прошла к тому блондину за последней партой. Эту девушку которая особо не вписывалась в общий колорит их посёлка, звали Полина Морозова. Смольные волосы, струящиеся по плечам. Синие, буквально ледяные глаза, обрамленные густыми веерами ресниц. Пухлые губы и милая, нежная улыбка. Её чёрный сарафан всегда был чист и аккуратен, а воротник лёгкой блузы был идеально выглажен… За ней уже сейчас, в таком казалось бы раннем возрасте, гонялось не мало парней, мечтавших заполучить внимание первой скрипки на деревне. Но они в миг прекращали свои попытки, когда им доводилось встретиться с кулаками самого Ромки Пятифана. Он давно положил на эту недоступную девушку глаз и пресекал все попытки других, позариться на его «сокровище»… Полина положила одно из булочных изделий на парту. Новенький сначала глянул на него, а потом вскинул голову, с благодарной улыбкой смотря на девушку и что то ей говоря. Успели скорешиться, пока Рома баклуши бил. Пх, ну что ж, посмотрим что тут у нас за экспонат. Волосы у парнишки, как уже упоминалось, были платинового блонда. Кожа молочная, без всяких изъянов, лишь точечки-веснушки выделялись на его лице. Белая рубашечка, чёрный вязаный жилет, от-утюженые брюки. Сразу видно что из города. Тьфу ты, пижон столичный…