Ресницы и кудри

***

      Кащей знал, что скорлупа вытащила Вову из больницы, поэтому без раздумий отправился к нему, понимая, что вряд ли он там как на курорте. А вдруг что? Хоть его не сильно то и беспокоил он, в мыслях так и крутилось слово "Надо". Да и внутреннее беспокойство шептало об этом, но он не обращал внимания. Взял бы что-нибудь, да не решился. Подумал, смысла в этом нет, да и что он мог принести? Таблеток каких-то? Ну про анальгин можно было бы подумать... Но об этом было поздно рассуждать, так как он уже спускался в этот "подвал". Зачем они вообще его украли, лишь в городе теперь каждая бабка так и говорила: "Что же у нас это творится!". Противно. Шумиху создали как обычно. Так еще и Хадишевский кем-то избит, вообще скоро сдохнет. Кащей лишь хмурил брови, но ничего сделать уже не мог. Войдя в комнату, в лицо тут же ударил противный желтый свет, и пара глаз уставилась на нежданного гостя. Пальто, Зима и Турбо были тут как тут, только вот младшего братика то не наблюдалось. Вова лежал в белой рубашке, хотя пуговиц не было видно. Трогать не стали, везли прямо в таком состоянии. Кащей лишь сжал кулак, но закрыл глаза на это. Три пары глаз смотрели на него, Турбо все же сказал что-то, но Кащей не стал продолжать диалоги.       — Вышли все.       — Куда? А Адидас? — Турбо встал, недовольно смотря на него.       — Я сказал, все трое, вышли. Повторять третий раз не буду. Потом вернетесь. И чтоб никто не заходил.        Валера стоял с минуту разглядывая его, но потом все же сказал:       — Если очнется, скажи, что выписали его. Большего не надо знать. — сказал он.       Зима тоже хотел что-то сказать, но промолчал, и с колебанием, но все вышли. Вова теперь ворочался на диване, еле открыв глаза. Кащей подошел к нему, рассматривая с головы до ног.       — Сука, даже позаботиться нормально не могут. Сдохнет видимо и пусть, — говорил он сам себе, и решил снять свою дубленку аккуратно накрывая больного. Он даже и не думал, для чего это все делает, просто руки сами делали.       Вова приоткрыл глаза, что-то хрипя, и остановил взгляд на его лице, но видимо все равно не соображая ничего. Кащей вглядывался ему в глаза немного наклонившись.       — Ты как вообще? Живой? Скорлупа говорит, тебя выписали. Решил к тебе сходить. Это пиздец теперь сколько проблем.       Вова тупо глядел ему в глаза, иногда жмурясь из-за света, но проговорил хрипло слова, опять откидываясь на подушку.       — Ресницы у тебя бабьи.       Кащей аж опешил от первых слов его. Злость тут же начала кипеть, но он лишь кулаки сильнее сжимал, а ногти оставляли полумесяцы на ладони. Он наклонился ближе и прошипел ему в лицо.       — Не был бы ты в таком состоянии, с кулака тебе знатно въебал.       — И кудри. Интересно. — Вова даже не слышал его слова. Кащей хотел замахнуться, но передумал. Может бред? Он дотронулся тыльной стороной ладони до его лба, цыкнул и встал, взяв сигареты и спички, закуривая глядя на него.       — Я тут блять хочу обсудить вашу драку, так еще и про хадишевского, а ты мне про какую-то хуету говоришь. Хотя, вижу что бредишь. — он затянулся говоря уже сам себе, — Надо было все же зайти в аптеку.       А Вова лишь со стоном отвернулся от него, поправляя на себе его дубленку и проговорил недовольно.       — Кащей, съеби, пожалуйста. Ты тут мне совершенно не сдался.       Кащей сел за стул, глядя на его спину, и выдыхая табачный дым.       — Значит не в бреду? Ты мне только на вопрос ответь, Вова. Блять, нахуя вы туда пошли?       А Вова молчал и лежал с закрытыми глазами. Кащей ждал терпеливо, но ответа так и не следовало. Он затушил бычок и подошел к нему, видя, что тот лежит с закрытыми глазами, и вздохнул раздраженно.       — Заебал ты меня, Вова. Не представляешь как.       А в ответ слышно только сопение. Кащей долго разглядывал его серьезное лицо, которое было даже во сне. Сам не ожидал от себя, он наклонился и едва коснулся губами виска, тут же отстраняясь. В эту же минуту вошел недовольный Марат, смотря то на Кащея, то на брата спящего.       — Я сказал, чтобы никто не входил. Не ясно было? — Кащей выглядел раздраженно, не показывая чувство, которое было у него несколько секунд назад. Марат стоял с банками солений.       — Банки хотел занести. — недовольно пробурчал Марат, все еще смотря то на Кащея, то на Вову.       Кащей забрал свою дубленку аккуратно, чтобы не потревожить сон этого человека, и подошел к Марату, поправляя на себе верхнюю одежду.       — Вы его так сгубите к чертям. Что бы тут же нашли чем его укрыть. Ясно? Я принесу потом таблетки. К вам всем потом будет отдельный разговор.       Марат стоял молча, глядя в стену. Кащей закрыл глаза выдыхая, и прошел мимо него, поднимаясь по лестнице.       Он молча прошел мимо ребят, и устремился в одно направление. Все же, не доверял он им. Крадут, а потом и не делают ничего. Вопрос появляется, а нахуя это делается? А ответа и нет. Да и к чему вообще он поцеловал его, в пидоры заделался? Кащей сплюнул от этой мысли, идя дальше со злостью. Но вот непонятное чувство никуда не исчезало. Так еще и слова Вовы. Ресницы бабьи... Кудри... "Да пошел он нахуй!" — подумал Кащей. Да кто позволял так к нему обращаться? Не посмотрит в следующий раз на его состояние, и как...       И ничего. Ничего он блять не сделает! Не может!       Ноги сами привели к дверям аптеки, и все же успокаивая нервы, он пошел брать анальгин. Надо же хоть кому-то лечить Вову...