Окончательно сломленный.

Холодная мрачная ночь. Деревья, окутанные чернотой, стояли, слегка покачиваясь от ветра. На небе, среди звёзд и облаков, зияла луна, освещая землю своим тусклым блеском. Её свет падал на старое кладбище.. на заросшие надгробия чьих-то давно позабытых кем-то могил, фотографии людей на которых так и навевали какую-то неизвестную, неопределенную и неприятную печаль и тоску. Смотря на улыбки давно исчезнувших с лица земли творений Божьих, он испытывал неистовую скорбь и сострадание, ощущая горечь во рту. Горячая слеза скатилась по холодной щеке. Затем ещё одна. И ещё. Всхлип за всхлипом, слеза за слезой, медленно перекатились в истерику. Блондин упал на колени, содрогаясь и сжимаясь от душевной боли. Почему именно он? Чем он, черт возьми, это заслужил? Ханагаки Такемичи... именно он заслонил собой хрупкую девушку, сестру Манджиро Сано, однако сам попал под смертельный удар, не дождавшись медицинской помощи... Да, Майки знал, что Ханагаки перемещался во времени. И знал, что именно этот глупенький блондин раз за разом спасал Тосву, Манджиро, Хину и остальных. Но Такемичи никогда не спасал себя. — Такемучи... – шептал Майки, пробегаясь пальцами по фотографии на надгробии друга, — прости меня... прости меня. Пожалуйста, за всё... я... не хотел терять тебя, — дрожащим голосом шептал парень, кусая сухие губы в кровь.       Такемичи... именно этот паренёк раскрасил жизнь Манджиро. Именно Ханагаки подарил ему тёплые воспоминания, разговоры по душам, долгие поездки на байке в лес или к озеру, около которого обоим парням нравилось любоваться звёздами в приятном молчании, лёжа на траве.

***

— ...и в следующую секунду я падаю прямо на Акуна, и мы вместе валимся в сугроб, в который прежде нагадил пёс! – Смеясь, рассказывал Ханагаки, лишь усиливая хохот главы Тосвы, который уже держался за живот от смеха.

***

Но больше этого нет. И никогда не будет. Харизматичного парнишки, внушающего надежду на светлое будущее уже нет. Теперь Майки не будет смеяться с чьих-то шуток, ведь такие уморительные анекдоты мог травить только Мичи. Теперь Майки не будет ни над кем хохотать до упаду, не будет ни с кем делить тайяки, не будет ни с кем так тепло и по-родному говорить по душам. Теперь Майки не будет жить. Тот, кто подарил жизнь Манджиро, также безжалостно её и отнял. Паршиво... — Я люблю тебя, Такемучи, — Окончательно сломленный, полностью разгромленный, в пух и прах разбитый глава легендарной группировки прямо сейчас оплакивал могилу какого-то значимого, видимо, в его жизни человека. Человека, которого больше никогда не будет в его жалкой, омерзительной и грешной жизни. Точнее, в его существовании.