Согрей меня

      Ночной город всегда манит парня своим видом, а множество разноцветных огоньков настолько будоражат разум, что представляешь себя на миг летающим среди звёзд в открытом космосе и пытаешься схватить их руками. От этого по всему телу разливается тепло, но оно не чувствуется, когда теряешь человека, благодаря которому мог видеть прекрасное.       — Скоро Рождество. Зима пришла поздно в этом году, — шепчет юноша, выходя из высокого здания.       Он протягивает ладонь и ловит несколько снежинок. Кожу сразу обдаёт холодом — парень прячет руку в кармане. Ему не нравится зима, но нельзя отрицать, что это время года по-своему прекрасно. Юноша, подняв голову, наблюдает за хлопьями, кружащими в ночном небе и сверкающими от уличных рождественских украшений. Этот вальс снежинок, который он видел много раз, напоминает об одном человеке и заставляет грустно улыбнуться.       — Ты бы уже сочинял на ходу новую новогоднюю мелодию. — Парень трясёт головой, чтобы избавиться от снега в волосах и мыслей.       — Хосок! — Юноша видит направляющегося к нему коллегу, когда поворачивается в сторону дверей здания. — Чего ты так быстро убежал? Я еле догнал тебя. Госпожа Кан словно с цепи сорвалась с этими отчётами.       — Её можно понять. Конец года близится с каждым днём. Она хочет, чтобы всё было сдано точно в срок. — Хосок, разглядывая разноцветные гирлянды, которые были развешаны почти во всём городе, выдыхает клубок пара — тот сразу же рассеивается в холодном воздухе.       — Какой ты зануда. Но давай где-нибудь посидим? Завтра выходной — можно и расслабиться.       — Это без меня. Пока, Юджин. — Чон делает несколько шагов вперёд, как коллега снова догоняет его и кладёт руку на плечо.       — Эй, ты всегда отказываешься, когда зову тебя куда-то. Ощущение, что я тебе не нравлюсь, — немного разочарованно говорит Юджин, смотря на Хосока.       — Нравишься, но не хочу.       — Разве бывает такое? Неужели не желаешь пойти развлечься, хорошенько напиться и забывать о своих проблемах?       «Было бы всё так просто», — думает про себя Чон и снова бросает взгляд на коллегу, который умоляюще смотрит на него.       — Можно выпить по стаканчику.       — Вот это я понимаю — другой разговор! — Юджин, радостно улыбаясь, поворачивает Хосока в нужную сторону. — Пошли. Я знаю одно хорошее местечко поблизости.       Следуя за коллегой, Чон разглядывает разноцветные рождественские украшения, которые мерцают от уличных фонарей и придают ещё больше праздничного настроения. Он думает о человеке, которого видел вчера и чьего номера телефона не существует уже целый день, и это ужасно беспокоит. Вспоминает того, кто был ему дорог когда-то, и на лице появляется улыбка. Зайдя в заведение, Хосок снимает пальто и присаживается за барную стойку с коллегой. Юнджин заказывает выпивку и, пока им наливают виски, весело повествует о чём-то. Взяв бокал с янтарной жидкостью, Чон делает большой глоток и, зажмурившись, сразу же прижимает рукав рубашки к носу. Горло обжигает с непривычки.       — Ну ты даёшь! Оказывается, не умеешь пить, — рассмеялся Юджин, хлопая Хосока ладонью по плечу.       — Я давно не пил, — откашливается Чон и, снова выпрямив спину, прикладывает прохладный бокал к одной из покрасневших щёк.       — Ты работаешь у нас в компании уже несколько лет, но никогда не ходил с коллективом никуда. Все шепчутся, что не хочешь сближаться с нами, потому что у тебя завышенная самооценка: ты лучший в отеле.       — На то были свои причины. — Хосок смотрит на бокал и делает новый глоток виски. Алкоголь уже действует, немного ударяя в голову.       — Какие? — Юджин придвигается к приятелю в попытках расслышать.       — Я… — тише говорит Чон. Он хочет придумать оправдание, но решает притвориться, что снова желает выпить, однако тема разговора меняется сама собой, когда Юджин оборачивается к кому-то.       — О, посмотри-ка на тот столик около окна. — Юноша кивает в сторону. Хосок оглядывается и замечает симпатичную девушку, сидящую рядом с парнем. — Видишь?       — Вижу. — Чон продолжает наблюдать краем глаза на пару: они держатся за руки и нежно улыбаются друг другу.       — Красивая, правда? Это моя первая любовь. — Юнджин последний раз смотрит на девушку и снова поворачивается к своему собеседнику.       — Красивая, — шепчет Хосок, повторяя его действия.       — Эй, можно нам ещё по бокальчику?! — обращается к бармену коллега и поднимает руку, чтобы его скорее заметили и приняли заказ. Долго ждать не приходится — перед парнями снова появляются бокалы с обновлённой жидкостью. — Первая любовь прекрасна, но почему-то всегда заканчивается плохо. — Юджин залпом выпивает коньяк и повторяет взмах рукой для бармена — тот сразу же всё понимает. — Когда-то я любил эту девушку до скрежета в зубах, и это было взаимно, но так случилось, что гордыня взяла верх у обоих.       — Поссорились? — Хосок делает глоток из бокала, продолжая слушать коллегу.       — Да, тогда сильно поссорились. Я уже даже не помню, какая была причина, но никто не сделал первый шаг. Окончили школу — каждый пошёл своей дорогой. — Юджин снова смотрит на девушку, о которой сейчас говорит. — Вспоминаю её иногда и жалею, что не пришёл к ней, не обнял и не попросил прощения.       — Ты никогда не забудешь первую любовь независимо от того, насколько плохо она закончилась… — допив виски, произносит Хосок. Его собеседник снова поднимает руку — их бокалы сразу же наполняются.       — Ты прав. Помнишь свою? — Чон понимает, что Юджин пытается отвлечься от переживаний и заставляет его ковырять и так кровоточащие раны, но спиртное творит чудеса с человеком: развязывает язык и мысли с тугого узла.       — Её невозможно забыть. — Хосок делает глоток и, увидев перед собой улыбающееся лицо, прикрывает глаза лишь на секунду, но этого вполне хватает, чтобы прийти в себя.       — Расскажешь?       — Он был очень очаровательным, с прекрасной улыбкой и чистой душой. Лучший человек, которого я встречал. Таких больше нет… — Хосок произносит последние слова шёпотом, смотря в окна бара на то, как снег продолжает падать на землю, и проваливаясь в воспоминания.

***

      Начало ноября. Хлопья снега уже упали на землю, подарив прохожим некое волшебство и надежду на чудо. Хосок переступил порог съёмной квартиры под раздающиеся по всем комнатам звуки пианино. Мелодия была радостной и пропитывающей своим весельем даже стены.       — Снова неожиданный наплыв вдохновения? — громко произнёс Чон, и музыка замолкла. — Чего перестал играть? Хорошая песня получалась.       — Обещай, что не будешь смеяться надо мной! — раздался голос из глубины комнаты, а затем послышалось шарканье. Навстречу Хосоку вышел парень, который улыбался.       — Юнги, что ты опять задумал? — Он повесил куртку на крючок и улыбнулся в ответ.       — Лучше тебе самому увидеть своими глазами. — Мин потянул парня за руку в сторону комнаты. Когда оба зашли, Хосок заметил рядом с пианино украшенную ёлку чёрного цвета.       — Я смотрю: у тебя уже вовсю праздник. Не хватает лишь подарочков, — посмеялся Чон и, обняв Юнги, погладил его по спине. — С чего такая активность? Только вчера ты ходил мрачнее тучи.       — Я решил так поднять себе настроение, — ответил Мин, крепче прижимаясь к Хосоку, на что тот, радуясь его хорошему расположению духа, лишь больше улыбнулся и вдохнул запах одеколона. В последнее время Юнги был слишком вспыльчивым.       — Всё из-за снега, да?       — Да, но тебе не нравится он.       — Мне нравится, как ты любишь эту погоду. Благодаря снегу ты становишься совсем другим, хотя всегда кажешься таким серьёзным.       — Я же музыкант — должен серьёзно относиться к своему творчеству.       — Но как бы мне ни нравился снег, он познакомил меня с тобой. А когда впервые поцеловались, попали в метель… — Хосок смотрел в глаза Юнги, и будто все эти воспоминания происходили с ними вчера.       — Мы были жутко промокшие и замершие.       — Но безумно счастливые, — тихо сказал Чон. Он приблизился к губам Мина и прошептал: — А ведь я полюбил снег благодаря тебе.       Ноябрь. Метель. Два парня целовались в маленьком съёмной квартире и наслаждались друг другом.

***

      — Где он сейчас? — спрашивает Юджин, отчего Хосок вздрагивает и допивает виски.       — Его нет. Погиб пять лет назад.       — Из-за чего?       — У него обнаружили психическое расстройство. — Чон смотрит на свой пустой бокал, точнее, через него и наблюдает за яркими огоньками, отражающимися в нём. — Он понемногу сходил с ума и в один день, дождавшись, пока я уйду из дома, поджёг себя.

***

      Сентябрь. Яркое солнце подарило последние лучики, дав насладиться теплом перед холодами.       — Юнги, подожди немного: сейчас вода вскипит — и я сделаю тебе чай, — протараторил опаздывающий на учёбу Хосок, который метался как пчела по кухне.       Среди этого хаоса Мин сидел за столом и смотрел на плиту, точнее, на маленькие язычки пламени.       — Хосок, — прошептал парень, продолжая заворожённо наблюдать. — Огонь прекрасен, правда?! Благодаря ему мы можем кипятить воду, готовить еду и согреть себя.       — Конечно, огонь прекрасен, но в то же время и опасен. — Чон выключил конфорку и налил кипяток в маленький заварочный чайник, где вода сразу стала зелёной.       — Вряд ли он может быть опасным.       — Ещё как может, Юнги, — торопливо сказал Хосок и, налив чай в кружку, поставил её на стол. — Так, я побежал в университет. Сегодня подработки нет, поэтому вернусь раньше. Не скучай. — Он накинул джинсовку и уже собирался выходить из квартиры, но его остановили.       — Хосок, мне холодно. Согрей меня. — Мин подошёл к Чону и обнял его.       — Юнги, неужели ты заболел? — Он поцеловал его в лоб. — Не горячий — температуры нет.       — Согрей меня, согрей, — повторял Мин, пытаясь спрятать лицо в футболке парня.       — Ты же знаешь, что я не могу остаться дома, но, когда вернусь, обязательно обниму тебя так же сильно-сильно, как сейчас, и будем лежать с тобой, хорошо? — Чон посмотрел на Юнги, который улыбался ему той самой белоснежной улыбкой. Он не видел её уже несколько месяцев.       — Я люблю тебя, Хосок.       — Я тоже тебя люблю. — Он поцеловал Мина. — Теперь тебе следует надеть тёплые вещи, а вечером согревать в своих объятиях буду я. Так скоро вернусь, что не успеешь даже соскучиться. — И ещё раз чмокнул парня в губы, которые снова расплылись в белоснежной улыбке. Хосок не знал, что видел её в последний раз.       Через несколько часов Чону позвонили и сообщили о пожаре в его квартире. Парень поймал такси. Ему было плевать, сколько денег он отдаст. Главное — быстрее добраться до дома. Хосок, расположившись на заднем пассажирском сидении, молился, чтобы Юнги остался жив. Плевать, что хозяйка квартиры будет трясти с них деньги за поджог: они справятся с этим. Вместе. Но к сожалению, когда парень прибыл на место, то среди множества людей и машин он увидел лишь одно — белый мешок, куда положили бездыханное тело.       У Хосока всё расплылось перед глазами. Несмотря ни на что, он будто в замедленной съёмке бежал к нему, к его Юнги, который сейчас был не в лучшем состоянии. Растолкнув людей вокруг, Чон прижал мёртвое тело к груди.       — Мин Юнги! — Хосок пытался разбудить парня, который находился в его руках. — Юнги! Очнись! Просыпайся! — кричал и продолжал трясти как сумасшедший тело, но оно не отзывалось на просьбы.       Мин был как тряпичная кукла с закрытыми глазами. Он не подавал признаков жизни. Полицейские скрутили руки Хосоку и оттащили от тела. Парень пытался вырваться из сильной хватки мужчин, но ему оставалось видеть, как врачи закрывали мешок, где лежал мёртвый Мин.       Рёв, пропитанный болью и отчаянием, раздался на всю округу. Его Юнги умер. Он поджёг себя, потому что было холодно, а огонь помог согреться, но взамен забрал его плоть. Навсегда.

***

      — Ты вспоминаешь его?       — Иногда. Он часто приходит во снах и извиняется за то, что бросил меня, — почти шёпотом произносит Хосок, пока перед глазами — белоснежная улыбка Юнги. — В них он такой, каким я видел его последний раз.       — Ты простил его? — Вопрос остаётся без ответа.       Допив виски, парни решают, что на сегодня им хватит. Весёлый Юджин встаёт со своего места и направляется к вешалке, пока Хосок открывает кошелёк, чтобы оплатить счёт. Надев пальто, Чон оглядывается и нигде не находит коллегу, как и его верхнюю одежду. Выйдя из здания, он видит Юджина спящим на скамейке и, вздохнув, начитает ловить такси. Когда белый автомобиль останавливается у обочины, Хосок возвращается к знакомому и вскидывает его руку себе на плечо, а затем, поддерживая за талию, чтобы не упал, ведёт к салону. Когда Юнджина сажают в машину, его телефон неожиданно звонит в куртке. Чон решает ответить — на той стороне трубки говорит девушка, которая ищет своего ненаглядного.       — Здравствуйте, меня зовут Хосок. Я коллега Юджина, — спокойно произносит Чон. У незнакомки меняются нотки голоса: начинает волноваться, видимо. — Уже сажаю его в такси. Не беспокойтесь. Вы не могли бы подсказать адрес, куда его везти? — Услышав ответ, Хосок повторяет его водителю. — Пожалуйста, встретьте его: боюсь, что он не сможет дойти до вашей квартиры. До свидания. — Чон завершает разговор и, заблокировав телефон, кладёт его обратно в карман куртки, а затем закрывает дверь и провожает взглядом удаляющуюся машину, которая везёт нетрезвого Юджина к той, кто переживает за него.       Хосок тоже решает поймать себе такси и поскорее отправиться домой. Он садится в автомобиль, называет адрес и поворачивается к окну, чтобы посмотреть на заснеженные улицы города, украшенные яркими фонариками. Люди идут, и на их лицах расцветают улыбки, что светятся не хуже разноцветных лампочек. Рождество приближается, и все предвкушают очередное семейное чудо, которое собирает родных вместе, но у Хосока этого чуда нет, а дома его никто не ждёт. Когда заходит в квартиру, Чона встречает лишь темнота, но он мгновенно зажигает свет, скидывает с себя пальто и, пройдя в ванную, открывает кран. Сняв остатки одежды, погружается в тёплую воду и снова вспоминает тот вечер.

***

      — Как же я устал! — громко сказал Хосок и, сняв с себя одежду, открыл кран.       Парень мечтал о ванне несколько дней. И когда наконец погрузился в неё, на всю комнату раздался стон удовольствия. Кожа коснулась тёплой воды — тело расслабилось. Неожиданно дверь отворилась, но Чон не открыл глаза: прекрасно знал нарушителя тишины.       — Ты вернулся, а я даже не услышал. — Юнги, смотря на своего возлюбленного, сел на бортик ванны. — Сегодня снова был трудный день? — В ответ ему кивнули. — Это я во всём виноват.       — Ты ни в чём не виноват. Мы же договорились: ты не работаешь, потому что я не хочу, чтобы твои длинные пальцы были в мозолях. — Хосок взял ладонь Юнги в свою, поднёс к губам и оставил на ней нежный поцелуй. — Ты должен репетировать: у тебя скоро будет концерт, а если будешь заниматься не тем, чем нужно, не сможешь играть волшебную мелодию на фортепиано, — тихо сказал он и снова поцеловал руку Мина, на что тот лишь улыбался.       Совместная ванна. Это что-то вроде традиции, когда у кого-то из них был трудный день, а у Хосока всё плохо уже несколько недель.       Юнги садился рядом с ним и говорил одну и ту же фразу шёпотом:       — Позволь принять с тобой ванну. — И залезал в неё, погружаясь в воду.       Хосок всегда удивлялся, как в таком маленьком пространстве помещались два парня, но сейчас его волновало совсем другое — усталость.       — Мне очень плохо.       — Я знаю, — прошептал музыкант и соприкоснулся со лбом Чона своим. — Но такова жизнь. — Хосок громко вздохнул, а Юнги обнял его за обнажённые плечи и спрятал лицо в изгибе шеи. — Как себя чувствуешь?       — Спокойно. — Чон прикрыл глаза, наслаждаясь тёплыми объятиями. — С тобой я чувствую себя спокойно. — Он оставил поцелуй за ухом Мина лёгким касанием губ. — Ведь мой дом — это ты.

***

      — Я так и не нашёл новый дом, — шепчет Хосок и, выйдя из ванны, одевается.       Парень идёт на кухню, чтобы налить себе воды, но его взгляд останавливается на маленькой белой баночке — снотворное. Чон открывает её и достаёт две таблетки. Он принимает их перед сном уже несколько лет, чтобы поскорее увидеть во снах Юнги, поэтому никогда и не посещал «весёлые» застолья с коллегами. Сегодня Хосок решает повысить дозу. Залпом запивает таблетки и вспоминает последний вопрос Юджина:       «Ты простил его?»       — Я не держу на него зла. Тут я должен извиниться перед ним, ведь оставил его одного, когда ему было холодно.       Чон ложится на кровать в надежде снова увидеть во сне его, своего прекрасного музыканта.       — Ты ещё любишь меня. — Хосок слышит знакомый голос и, открыв глаза, видит перед собой человека, которого он хочет касаться больше всего на свете, но тот стоит далеко от него, будто дразнит.       — Люблю, — отвечает Чон, хотя ему не задавали вопроса, а затем тянет руку в сторону Юнги, на что тот лишь улыбается своей прекрасной белоснежной улыбкой. — Я по тебе скучаю, а ты приходишь ко мне очень редко. — Хосок плачет, смотря на парня, который продолжает улыбаться.       — Прости меня, хорошо? — Юнги неожиданно протягивает к нему руку и оттопыривает мизинец.       — Прощаю, но только не бросай меня снова. Мне так холодно без тебя. — Их маленькие пальчики скрепляются в замок. Парни будто в детском саду. Но Чону всё равно, главное — почувствовать родное тепло. — Согрей меня. — Юнги улыбается и крепче прижимает его к своей груди. Хосок снова обрёл дом, который так давно искал.       Через несколько дней Чон Хосока находят мёртвым с улыбкой на лице в постели.