You are not alone: New Yorker

POV Kerry. Мне хотелось завести дневник. Последние несколько дней в голове бесились миллионы мыслей и им там определенно было тесновато. Хотелось прогуляться до книжного, купить самую объемную тетрадь и выплеснуть в нее все то, что мешало спокойно жить. Я, наконец, поняла страшную вещь: мне никогда не привыкнуть к Лос-Анджелесу. Все, что было до, те моменты, в которых я убеждала себя, что это мой дом – все ошибка. Нелепая ошибка. Мне еще никогда не было так тяжело. Я еще никогда не чувствовала себя настолько слабой и подавленной. И я должна была смириться с тем, что влюбилась. В человека, в которого не должна была влюбляться. В которого нельзя влюбляться. Я оспаривала это внутри себя сотни раз, мысленно приводя все новые доводы против этих чувств. Однако, сердце упорно настаивало на своем, убеждая смириться. А мне было страшно. Я боялась этих отношений. Кто он и кто я? А теперь, после того, как меня в его обществе увидел, наверное, весь мир, я хотела спрятаться еще тщательнее, чтобы меня не нашли и мне не пришлось объясняться. После моих слов при последнем разговоре с Томом я ненавидела себя еще несколько часов. Я так хотела покончить с этой привязанностью раз и навсегда, но чувства опередили разум и теперь я буду вынуждена наблюдать последствия. Том ответил взаимностью, сказал, что тоже скучает и хочет поскорее меня увидеть. Вся моя решительность разбилась, будто накатывающая на скалу волна после того, как я посмотрела в его глаза. И с каждым разом она вновь возвращалась, стоило мне в очередной раз напороться в сети на наши совместные фото. Головой я понимала, что Том – не мой человек, но сердце продолжало настаивать на обратном, заставляя меня улыбаться парню все более счастливыми улыбками. Что, если очередной опыт в отношениях будет неудачным? Что, если Том уже забудет обо мне, пока я раздумываю над своими чувствами? Что, если ситуация повторится и Том как Джей найдет себе другую девушку? Ему для этого даже стараться не придется. Именно это все я и порывалась записать в своего рода дневник, который бы терпел все мои внутренние истерики, потому что внешне я должна была оставаться той самой Керри, которая смирилась и приняла свою новую жизнь. Я жила, работала и улыбалась родителям даже тогда, когда сил на подобные милости уже не оставалось. Поиски собственного жилья по-прежнему не имели успеха, но я не опускала руки, решив упорно копить деньги на свою мечту: возвращение домой. Ханни сказала, что в Лос-Анджелесе меня должен держать Том. Именно так и было до момента, когда на мою физиономию полюбовалась вся Европа и окрестности. Я пыталась смириться с этим, понимала, что отмотать время назад, увы, уже невозможно. И все это было не настолько страшно и являлось лишь разминкой для того, что последовало далее. Новость начала долетать до семьи и круга общения. Сначала узнали родители, затем подтянулись близкие друзья. Звонок Кэтрин в очередной раз перевернул мой персональный мирок. Подруга накинулась на меня с вопросами и претензией, почему я молчала. -Керри, какого черта ты не сказала, что развлекалась в Нью-Йорке с одним из Каулитцев?? – голос девушки явно взял самые высокие ноты, вводя меня в полнейший ступор – Ты почему мне не рассказала, черт бы тебя побрал! Как ты его подцепила?? Она накинулась на меня так, будто я задолжала ей как минимум миллион долларов и все сроки платить по счетам давно истекли. Кэтрин знала о Tokio Hotel? Я не могла поверить в это. Откуда девушке, в чьей спальне из колонок всегда доносились ненавязчивые мотивы, знать о немецких рокерах? -Кэти, откуда ты знаешь Каулитцев? – недоуменно отозвалась я вопросом на вопрос. -Керр, в каком мире ты живешь? Кто не знает о близнецах из Tokio Hotel! – мое удивление стремительно росло в размерах – Симпатичные парнишки, не оставившие равнодушной ни одну европейскую девчонку – подруга внезапно замолчала – И Эмили тоже. Ее эта токийская лихорадка стороной не обошла, заразив даже через океан! Пришлось улыбнуться. Эмили – младшая сестра Кэтрин. Могла ли я подумать, что она является поклонницей парней? Да это последнее, что пришло бы в мою голову. -Дерьмо… – слегка выругалась подруга – Какого хрена ты молчишь?? Что у тебя с Томом?? Я не знала, как ответить на ее вопрос. Сказать, что влюбилась, как сопливый тинейджер, не могла. Но ведь это было единственной правдой. Я любила Тома, да и он, видимо, испытывал ко мне нечто подобное. -Не знаю, как тебе сказать… Кэти, я…познакомилась с ним совершенно случайно, при максимально банальных обстоятельствах. У меня просто сломалась машина, с которой Том помог разобраться. -Думаешь, я поверю тебе? – хохотнул голос на той стороне – Ты ведь та еще обольстительница, дорогуша! На услышанную фразу я только скривилась, безнадежно опускаясь на постель. Наверняка Кэтрин думает, что я живу счастливую калифорнийскую жизнь без забот и в свое удовольствие. Да, именно такую жизнь я и жила, пока меня не увезли далеко от дома. -Что ты несешь, Кэт? Какая обольстительница? Я, между прочим, сказала тебе правду. -Знаешь, за то, что парень помог тебе с тачкой, обычно говорят «спасибо» и мило улыбаются... – я слушала, кусая до боли губы – а я вижу тебя в новостных сводках и на первых полосах в компании горячего немца, с которым у тебя точно что-то было! – я закатила глаза, неготовая мириться с напором лучшей подруги – Давай еще начни отрицать, ага. Фотографии сказали все за вас! -Что же они сказали? – разрастающаяся внутри меня буря уже почти не подлежала контролю, мне хотелось бросить трубку и, сжав кулаки, выплеснуть все свое негодование на ни в чем не виноватую подушку. -Керр, ну признайся мне… Скажи, что у вас любовь и я просто сойду с ума от счастья за лучшую подругу! – Как признаться самой себе, что люблю? Как перестать отрицать в себе влечение к человеку? -Мы просто знакомые, Кэти. Молчание в трубке затянулось. Из меня вырвался тяжелый вздох. В голове взрывались мини-гранаты, несущие за собой острые болезненные спазмы. -Ладно, твоя взяла, но знай: я обиделась на тебя – я затаила дыхание – Да, Керри, потому что отмалчиваться и недоговаривать лучшей подруге – как это вообще возможно? Что с тобой происходит? На тебя так повлияла ссора с Джеем? – внутри неприятно защемило, когда Кэтрин произнесла его имя – Может быть, дело как раз в тебе? Он прилетел тогда, когда ты уже была с Томом? Неуправляемая волна возмущения накрыла меня с головой. Я больше не желала обсуждать ни Тома, ни тем более Джея. Какими бы близкими отношениями не были связаны я и Кэти, со своими чувствами, с влюбленностью или с ненавистью, я разберусь сама. Мне по горло хватало того, что уже слишком много людей стали свидетелями моей жизни. -Я обязательно тебе перезвоню. В отличие от тебя, Кэт, я не держу обиды, хотя ты совершенно бесцеремонно суешь свой аккуратный нос в мои личные дела! Отбрасываю айфон в сторону, не в силах совладать со своей агрессией. Надо было признать, что я запуталась. В очередной раз завралась себе, семье, друзьям. Хотелось разорвать этот порочный круг, одновременно находясь в самом его эпицентре. Я не перезванивала, до сих пор переваривая наш разговор. Пожалуй, за последние месяцы я почувствовала пик взросления своей личности. Мне больше не хотелось доверять всем подряд, потому что рано или поздно твое доверие будет использовано против тебя. Сначала Джей, а теперь еще и Кэти? Конечно, у нее не было злых умыслов: она просто обыкновенная любопытная подружка, извечно рассказывающая мне о каждом своем романе и ожидающая подобных откровений от меня. Но я не хотела этого. Мне больше не хотелось выворачиваться наизнанку, наоборот, я прилагала максимум усилий, чтобы сохранить в себе то шаткое равновесие, которое не дозволяло бы сорваться и выплеснуть все на кого угодно, кто умел слушать хоть самую малость, не задавая идиотских вопросов. Мне было тяжело, но дух бойца, воспитанный во мне жизнью в городе сурового безразличия, постепенно возвращался в мое потрепанное Лос-Анджелесом нутро. Я всегда сама справлялась со всеми трудностями, не ожидая ни от кого советов. Сама упорно шла вперед, четко понимая, чего хочу, и мне не стоило отступать от своего привычного плана, ни разу меня не подводившего. Да, конечно, придется внести в него некоторые поправки и признать, что они являются приятными. Приятными симпатичными поправками, в обществе которых я так нуждалась, несмотря на все возможные препятствия. ***** POV Tom. Luxembourg Тур под конец года, да еще и в Европе – это, безусловно, одна из самых ненормальных идей нашего менеджмента. Погода раздражала своим влажным холодом, а ветер, казалось, забирался под кожу и неприятно ласкал кости. Однако, я не торопился застегнуть кофту, под свободный крой которой так или иначе проникали злые порывы. Мои стремления бросить пакостную привычку покатились прямиком в ад, потому что вести внутренние задушевные беседы с самим собой без сигарет оказалось буквально непроходимым квестом. Кожей чувствую прохладное стекло балконной перегородки недавно открывшегося модернизированного отеля и невольно вздрагиваю, рвано выпуская дым из легких. Очередная затяжка и медленный выдох, с которым ничерта не приходило то самое облегчение, а я так отчаянно этого ожидал. Люксембург заволокли тяжелые ноябрьские тучи, пришедшие на помощь коварному ветру. Ночной город, как и любой другой, светился огнями, но было довольно тихо: непогода всех разогнала по домам и уютным местам, где можно было согреться за чашкой чая. Ты, вероятно, сходишь с ума, Каулитц. Какая непогода? Всех разогнал по домам поздний час, и люди давно спали в своих теплых постелях, отдыхая перед очередным загруженным разнообразными хлопотами днем. И только ты, переполненный то ли злобой, то ли тоской, помешанными с самым серьезным из всех грехов – унынием, топчешься на балконе с сигаретой, продрогший на месяцы вперед. Встретить ее в Лейпциге было неожиданностью, заставшей меня врасплох, будто ударившей в грудную клетку со всей дури, отчего ноги подкосились и доступ к кислороду был мгновенно перекрыт. До острой боли в висках дикая, она будто нарочно хвасталась своей красотой, за которой пряталась особа с ледяной душой, обволакивая мои сосуды морозной свежестью. Снежная королева, с которой когда-то сходил с ума, а теперь мечтал лишь о том, как бы поизящнее придушить эту стерву. Очередной окурок летит в пепельницу, а заледеневшие пальцы вытягивают из пачки новую никотиновую палочку. Сигарета за сигаретой, не помню, когда в последний раз курил настолько много, что глаза резало от едкого дыма. Я уверял себя, что справился, что от прошлых отношений не осталось ни следа: выветрилось, исчезло, растворилось. Но, увидев ее, вдруг понял, что все еще чувствовал что-то такое, что не до конца умерло во мне, все еще дышало и именно от этого я чувствовал себя невероятно гнусно. Я держался как мог, заставляя себя смотреть в ее улыбающееся ярко-красной помадой лицо. Держал под контролем всего себя, с расшатанной гордостью и самолюбием. Все мои привычные чувства болели после оставленной в подарок от нее боли, а я слишком долго ставил на ноги своего внутреннего раздолбая, чтобы потом показать каждому, что все в порядке. Нихрена не было в порядке. Первое чувство после рандомной встречи – желание. Все последующие – синонимы агрессии. Я бы прибил ее, наверное, даже ни на секунду не пожалев об этом. Она была до омерзения хороша и, видимо, нисколько не стыдилась того, что произошло между нами, не переживала за то, как поступила, катком проехавшись по моему существу. Рядом с ней я мгновенно терял все свое величие и желание находиться в центре внимания, даже сопротивляясь этому. Растрачивал последние силы, сохраняя хладнокровие. Опускаю голову и взгляд устремляется вниз, на спящее шоссе и тротуары. Тишина, нарушаемая лишь этим треклятым ветром, пробравшимся в и без того угнетенный разум, теперь еще присыпанный мигренью. Пожалуй, именно ее мне и не хватало, чтобы закрылись все круги моего персонального ада. Я никак не хотел мириться с тем, что мои глаза вновь увидели ее, а в нос ударил аромат парфюма, который уже успел измениться, потому что я как назло помнил все ее запахи, соответствующие каждому из четырех сезонов. Она вновь вторглась на мою территорию и даже не постучала, хотя стоило ли ожидать от нее другого? Мне хотелось задать ей единственный вопрос, но и от него я открестился, остатками чистого разума понимая, что ни к чему ворошить угли, они ведь больше не разожгут пламя – просто красиво дотлеют и угаснут. Обязательно угаснут. Я был чертовски зол, буквально готовый захлебнуться в своей же агрессии, направленной в ее сторону. Я до дрожи по спине надеялся, что ее проймет, что моя месть, которую я уже перестал взращивать в себе, все же набралась нужной мощности, чтобы влепить девушке резкую ментальную оплеуху. А она зашла с козырей, довольно посмеиваясь, поджигая мои внутренние бочки с порохом. Издевалась. Вновь терзала своей улыбкой, в которую влюбился тогда, думая, что уж с ней-то однозначно надолго. Вновь вздрагиваю от ледяных объятий ветра, который носится под моей одеждой. Какова вероятность проснуться утром с жаром и тяжестью в бровях? Да плевать я хотел, был готов к любому исходу, измученный собственными же демонами, до кровоподтеков грызущими мое нутро. -Том, надо же, я совершенно не ожидала тебя встретить – ее ласковый, пробирающий голос взвинтил во мне торнадо из эмоций, пока я старательно равнодушно смотрел в ее лицо, надеюсь, пустыми глазами. Не ожидала встретить меня в клубе, в котором сегодня вечером мы отыграли концерт. Зачем она это делала? Неужели в действительности полагала, что я такой болван? -Ну может быть расскажешь, что нового? – Аккуратно прикусывает кончик губы, покрытой матовой красной помадой и улыбается, будто ничего не произошло. Будто я последние полгода жил привычной Тому Каулитцу жизнью. Такая дрянь – Кто она? Стараясь ужалить взглядом блондинку, немного сдвигаю брови в немом вопросе, на который она лишь улыбается, слегка склонив голову набок. Я помнил себя с ней, помнил каждую нашу ночь, в которых не было места прелюдиям, а вот страсть зачастую выходила из берегов. -С чего ты решила, что я намерен делиться с тобой новостями? – Включаю в себе самого надменного подонка и, не отводя взгляда, закусываю губы. Она не изменилась, фигура достойно подчеркнута белым корсетом, а темные брюки удлиняли и без того чарующие своей стройностью и длиной ноги. -Кто эта куколка, Томми? – сладко поет она, а я едва сдерживаю приступ тошноты, понимая, что порыв желания испарился, сменившись отвращением и ненавистью – Она ничего, милая. Правда, совершенно не та, которую бы стоило увидеть рядом с тобой. Слишком слащавая, приторная. Она говорила о Керри, и я приходил в бешенство от каждого произнесенного ею слова. Какую она ожидала увидеть рядом со мной? Подобную ей, в очередной раз безжалостно рвущую все мои с трудом восстановленные нервные окончания? Если женщины не учатся на своих ошибках, то мужчинам, как правило, хватает одного раза. Манерно ухмыляюсь, на пару секунд отводя взгляд от ее улыбающегося лица, так настырно просящего пощечины. Нет, Каулитц, ты себе никогда не простишь. Зачем марать свои идеальные руки? -Наскучило трахать подобных тебе сук – ухмылка сменилась довольной улыбочкой, а взгляд игриво сузился, пока внутри взрывались одна за другой мины – Захотелось сладенького. Такой секс, знаешь ли, благотворно влияет на мое вдохновение и отыгранные на высшем уровне концерты. Я восхищался ей, думал, она мой человек без оговорок, без малейших сомнений, однако, умело заточенные когти и острые зубы мне продемонстрировали чуть позже, когда пресытились моей щедростью и поняли, что подарки назад не потребуют. Слетели розовые очки с глаз. -Я бы с тобой еще пообщался, но увы – уже запланированы более симпатичные дела. Я желал уничтожить ее, окунуть лицом в грязь настолько глубоко, чтобы трудно было дышать. Я бы искренне хотел уверовать в то, что она не тешила себя моим разбитым сердцем. Надеялся, что она не имела представления, насколько сильно я любил и был раздавлен ее безразличием. Усмехнувшись, качаю головой, покончив с еще одной сигаретой. Нужна ли пятая? Не думаю. Теперь в голове теснились мысли о Керри. Мы периодически созванивались, поспешно сообщая друг другу свежие новости. Полноценно пообщаться не позволяла моя занятость и, конечно, разница в часовых поясах. Я скучал по своей шатенке и надеялся, что имел право считать ее своей. Керри почти ответила мне взаимностью и являлась той девушкой, чьи чувства я так боялся ранить, старательно выжидая подходящего момента. С ней я не думал о той, кем были заняты все мои мысли последние пару дней. Сейчас бы меня непременно вылечила одна твоя улыбка, Керри, вытянула со дна утомительных размышлений и вязкой горечи, в которой, наверное, можно было винить сигареты. -Том, ты не охренел ли стоять здесь? – громкий голос Билла заставил дернуться – Ты в курсе, что сейчас не июль? А он в курсе, что мне хотелось бы побыть одному? Бросаю на близнеца ленивый взгляд, шумно выдыхая. Мне бы поблагодарить Билла за столь активную заботу обо мне и вовлеченность в мои проблемы, но часто его чрезмерное внимание раздражало, и я срывался даже тогда, когда совершенно не хотел этого делать. Сегодня, скорее всего, тот самый взрывоопасный случай, но я постараюсь не нападать первым, а отбиваться начну, как только пойму, что мелкого капитально заносит на поворотах. -Кто-то собирался бросать… – Билл хмыкнул, посматривая на пепельницу и кутаясь в свой черный бомбер – Не спеши сердиться, Том, мне просто хотелось узнать, как ты… Я не мог заснуть, задаваясь этим вопросом. Мысленно усмехаюсь, понимая, что Биллу просто необходимо влюбиться и переключить внимание на свою возлюбленную, тем самым давая мне больше простора для жизни. Да и не во мне дело: я бы и правда хотел, чтобы братец нашел свое счастье. Любовь не такое уж и плохое чувство, если умеешь разбираться в людях. Я вот, как оказалось, не умел. -Том, а можно погружаться в размышления в комнате? -А ты, смотрю, нарушитель порядка – коротко усмехаюсь – Куришь, лежа на кровати? -Мысли о Вирисе только сильнее загонят тебя в тупик, из которого ты и так еще не выбрался, лишь смотришь на выход, но упорно отказываешься идти. -Не смей произносить это имя в моем присутствии – ледяным тоном обрушаю на Билла все свои внутренние конфликты, подписанные этим чертовым именем – Тебе ясно? Брат не уходит, терпит. Встал ближе, также всматриваясь в темную холодную даль. Да, мам, он был хорошим подарком на день рождения. Я начал понимать это совсем недавно, когда почувствовал на своей шкуре всю неоднозначность нашей жизни. -Я не хочу доставлять тебе дискомфорт, но если ты дал незначительную надежду другой девушке, забудь о той, которой никогда не был нужен. Он не хотел доставлять дискомфорт, но не поленился проехаться по мне самым болезненным воспоминанием и все еще не до конца усвоенной информацией о моей ненужности. Тошнота разъедала горло, требующее нескольких глотков воды. Мне было максимально гнусно и рядом хотелось видеть Керри – никого больше. -Все в порядке, Билл. -Ты рассказал Керр о прессе? Стоило переключиться с бывшей на Керри, и в сознании будто произошла перетасовка мыслей. Шатенка серьезно озаботилась шумом, поднятым в сети из-за наших совместных снимков, а по мне знатно потоптался Йост, припоминая все прошлые ошибки. Тогда, будучи совершенно разбитым, я действительно подписался под чем-то, запрещающим мне ввязываться в очередную любовную историю. Безразличие беспрестанно стучало по голове, и я был готов на что угодно, лишь бы избежать очередного скандала в группе. Теперь я понимал, что дружба между мной и Керри вряд ли возможна. Мне хотелось бы почувствовать с ней то, от чего я однажды уже отказался, осознавая, что она не принадлежит мне. Да, я нарушил какие-то очередные запреты продюсера, который умело расписывал график, куда наверняка были занесены часы, когда нам разрешалось дышать, а когда нет. -Она первая рассыпалась в извинениях – все-таки достаю очередную сигарету, тут же подкуривая – После разговора с ней я чувствовал себя паршиво, Билл, ибо виноват я – не она. -Ты, наверное, не сказал, что тебе запрещено появляться с девушками на публике… -Хочешь, чтобы она себя с потрохами съела? – давлюсь горьким дымом от фразы брата, брошенной явно не раздумывая – Представляешь, что она сейчас чувствует? Ее облизали уже с головы до ног, обсудили вдоль и поперек. Человек, не привыкший к такому вниманию, вероятно, мечется из угла в угол от беспомощности и непонимания, что со всем этим делать. Билл вздыхает, интенсивно растирая себя ладонями. Я же, простояв на небольшом балконе около пары часов, уже примирился с холодом, все еще не оставляющим провальных попыток загнать меня в теплый номер. -Хочу, чтобы больше проблем не возникало: ни у нас в группе, ни у Керри. Том, прошло больше полугода и за это время тебе посчастливилось встретить адекватную девушку, не считающую твои деньги. Так будь любезен, приложи некоторые усилия и заставь Керри забыть того, кто разломал ее так же, как тебя разломала… – брат резко замолчал – Кхм, впрочем, я не привык повторяться. Довольно рефлексировать и давай уже возвращайся в номер, ты и так теперь заболеешь, мыслитель чертов! Только и делаешь, что провоцируешь Йоста, сотрясая нашу спокойную атмосферу. -Оставь меня, Би – тихо, но внятно срывается с губ – Прошу. Билл смерил меня внимательным взглядом и, прихлопнув по плечу, ушел, унося за собой резковатый запах лосьона после душа. Еще немного моих наблюдений за спящим Люксембургом и я все же вернулся в номер, задергивая тяжелые шторы. Горечь от выкуренных сигарет заставляла морщиться и единственным умным решением, на мой взгляд, было пройти к минибару и открыть бутылку бурбона. Глоток. Никотиновая горечь сменилась горечью алкогольной. Резко выдыхаю, вновь пряча бутылку. Что ожидало завтра? Очередной день, наполненный интервью, фотосессиями, саундчеком и шоу, перед которым меня всегда лихорадило без всякого намека на жар. Сцена в очередной раз поможет мне забыть тебя, Вириса. Ты оставишь меня в покое, но если случай сведет с тобой вновь – я буду готов. Я расскажу тебе, кто она такая. Расскажу о девушке, так профессионально склеивающей мое сердце и согревающей душу. Она не такая, как ты. Она другая. И я определенно люблю ее. ***** POV Kerry. Я выпила небольшую бутылочку шоколадного молока прямо в супермаркете, пока бродила по рядам, удаляя из заметок уже отправленные в тележку покупки. Мысленно благодаря маму, что она отправила меня на продуктовый шопинг, я тщательно выискивала то, что было указано в списке, тем самым немного разгружая свой разум, зацикленный на всех мировых проблемах. Конечно, это было ложью. Не было мне дела до мировых проблем. Своих забот хватало. Я не переставала отслеживать новости о нас с Томом, ежечасно обновляя ленту твиттера и просматривая материалы масс-медиа, опубликованные во время гастролей парней. Меня восхищало умение ребят держать дистанцию от журналистов, даже когда те сидели напротив и задавали максимально откровенные вопросы, от которых все четверо ловко увиливали, уводя разговор в другом направлении. Тома не спрашивали о поездке в Нью-Йорк, не спрашивали обо мне. Интересовались отношениями в целом, на что брюнет как всегда отшучивался, бросаясь немного едкими фразами. Я могла представить, насколько неприятно ему было, когда в его «муравейник», выстроенный из не самых благостных чувств и эмоций, нагло пихали палку и до острой боли прокручивали внутри, будто отравленную ядом стрелу. Я бы не смогла улыбаться и шутить, я бы резко поднялась с места и ушла, громко хлопнув дверью на прощание. Я не могла контролировать свою злость, когда дело касалось вмешательства в мою приватную жизнь. Никто не имел права перебирать мое грязное белье, только я могла выписывать разрешение на подобные действия и только тем, кому безоговорочно доверяла. Аккуратно положив в тележку две упаковки яиц, я вновь подумала о Кэтрин. С того звонка мы так и не общались, хотя регулярно активничали на страницах фейсбука, отмечая пальцами вверх фотографии и иные публикации друг друга. После ее слов мне было трудно поверить, что мы продолжим общаться как раньше, но я лелеяла в себе эту надежду, не позволяя ей скончаться настолько скоропостижно. Кэт обязательно прилетит ко мне в Лос-Анджелес или я снова вырвусь в Нью-Йорк, и мы целый день будем разговаривать обо всем на свете, потому что мне это необходимо. Необходима ее поддержка, как бы неадекватно порой я не реагировала на любопытство близкой подруги. За последнее время я стала мастером в переключении внимания. Не хотелось думать, что у меня развился синдром гиперактивности, но я избегала ситуаций, которые вынуждали меня концентрировать внимание на чем-то одном, стараясь увлечься чем-либо еще, более непринужденным и легким. Рассматривая людей в супермаркете, я убедилась, что это меня успокаивало. Мысли мгновенно переключались на иной, более веселый лад, и улыбка невольно проскальзывала на губах. Ребенок сидел в тележке и немного удивленным взглядом рассматривал десятки баночек со специями, пока его мама внимательно изучала состав одной из них. У ягод и фруктов стоял пожилой мужчина, а у его ног сидел ретривер с банданой цвета американского флага, повязанной чуть ниже широкого ошейника. Взглянув на пса, я вновь загорелась желанием завести питомца, который бы непременно вытягивал из меня весь пессимизм, даруя веру в лучшее. Я очень тосковала по Купперу и Пумбе, по их влажным прохладным носам, которыми они изучали мои ладони при встрече. И, конечно, я скучала по самим близнецам. Мне не хватало задорных улыбок Билла и теплого взгляда Тома. Я понимала, что жить без эмоциональности младшего близнеца настолько же трудно, как без сдержанности старшего. Я ценила их обоих, а вот любила только одного. -Возьмите… – Голос отвлек меня от размышлений. Рядом остановился паренек в форменной одежде Trader Joe’s, протягивающий мне аккуратный букет розовых тюльпанов. Тюльпаны в ноябре – У нас сегодня небольшая акция: дарим девушкам и женщинам эти скромные букеты. Спрос на цветы упал, а избавляться от них немного неуютно, ведь они могут подарить кому-то улыбку. Конечно, кому-то они подарят улыбку. Например, мне. -Спасибо – я с радостью приняла внезапный подарок – Сейчас пойду и куплю еще несколько букетов, чтобы улыбнуться шире – обменявшись любезностями с работником магазина, я направилась точно к стойке с цветами с намерением приобрести еще как минимум три разных букета и сделать из них один объемный, который точно будет радовать меня на протяжении нескольких дней. Без машины приходилось тяжко. Нужно было заставить себя переоформить удостоверение водителя и спокойно сесть за руль, потому что в ЛА общественный транспорт являлся транспортом только на словах. Я брела домой с парой больших бумажных пакетов в руках, в один из которых умудрилась уместить пять небольших букетов. Может быть, маме тоже будет приятно, несмотря на то, что покупала цветы я исключительно для себя. В кармане шорт дернулся мобильный, извещая о новом сообщении. Пришлось дойти до ближайшей скамьи, поставить на нее пакеты и прочесть текстовое послание, заодно немного расслабляя уставшие руки. «Новая любовь, о которой ты так уверенно мне сказала – это быть шлюхой при известном парне, не так ли, Керр?» Внутри все мгновенно оборвалось, и я опустилась на скамью, чувствуя мощное бессилие. Мурашки мини-болидами пронеслись по моему телу, вызывая дрожь, леденящую кожу под свободной футболкой. Джей. Быть шлюхой при известном парне. Эти слова написал он – парень, которого я безответно любила последние полтора года, тщетно пытаясь покинуть пределы френдзоны, огороженной массивной стеной. Глаза сиюминутно увлажнились, и слезы побежали по щекам, обжигая солью слегка загорелую кожу. Унизил. Растоптал в очередной раз. Причинил невероятную боль, вновь убивая во мне все чувства, которые я с трудом реанимировала. А в чем он, собственно, не прав, Фостер? Кто ты, кем ты стала? Безвольной шлюхой, какой тебя считает половина мира после твоих прогулочек с именитым человеком. Ты засунула голову в пасть гризли, думая, что тебя пожалеют и не съедят на ужин? Провальный план, заведомо не обещающий ничего хорошего. Руки тряслись настолько интенсивно, будто моими компаньонами по жизни уже давно стали Паркинсон и Альцгеймер. Но это был всего лишь нервный срыв, очередной срыв, который бил меня со всей силы, двадцатидвухлетнюю девчонку, едва стоявшую на ногах. Зажимаю ладони между коленями в надежде угомонить дрожь и мне кажется, что теперь тряслось все тело, доставляя еще больший дискомфорт. Судорожно выдыхаю, даже не стараясь утереть слезы, мелкими ручейками бежавшие по щекам и ниже, капая на обнаженные ноги. Мне бы хотелось, чтобы рядом присел Том и обнял, закрывая от всех внешних вторжений. Защитил, как тогда, в Нью-Йорке, не позволив поднять взгляд, не позволив еще раз сломаться. Сегодня же я должна была справляться сама, обуздать свое естество, прикусить губы и успокоиться. Черт возьми, больше всего на свете я желала забыть Джея, вычеркнуть его из своей жизни, но меня хватило лишь на то, чтобы удалить наши совместные фотографии, жалким жестом пальцев переместив их в корзину и горестно выжидая месяц, в течение которого снимки сами удалятся раз и навсегда без возможности восстановления. Растираю ладонями слезы, еще раз выдыхая. Невыносимо больно. Хотелось открыть переписку с человеком, который изранил вдоль и поперек, и написать все, что сейчас вертелось в моем болеющем сознании. Выплеснуть на него всю агрессию, вернуть назад всю боль, которую он так умело адресовал мне. Хотелось избить его до обморочного состояния и улыбаться, наблюдая, как он сжимается пополам, мучаясь от увечий. Хотелось бы пожелать ему самых худших времен, ада на земле, непрерывной цепочки предательств и измен. Я была выше всего этого. Не могла позволить себе опуститься до его уровня. Не могла позволить себе в очередной раз грохнуться на дно самой глубокой и темной ямы, после вновь медленно поднимаясь на поверхность, цепляясь за кривые сучки израненными пальцами. Ты справишься, Керри. Тебе немного полегчает и ты обязательно избавишься от всего, что связывало тебя с ним. Ты перестанешь терзаться. Забудешь. Время поможет тебе справиться. Том будет рядом как человек, которому ты дорога. Закрываю глаза на несколько минут, подняв голову кверху и чувствуя, как солнце стремительно высушивает влажные разводы на моем лице. Смотрю на яркие букеты и понимаю, что жизнь сплетена из мелочей, которые мы напрочь отказываемся замечать, по горло увязнув в проблемах, заботах, неудачах и потрясениях. Наше существование в этом мире нуждалось в тотальном пересмотре. Мы просто обязаны менять себя в лучшую сторону даже через невыносимую боль. *** Айфон продолжал звонить, пока я игнорировала его трели. Это мог быть Филипп, с которым мы собирались в пиццерию. Могла быть Кэти, решившая узнать о том, какие новости в городе ангелов. Могла быть Ханни, которой я собиралась выслать черновик сценария. Мог быть Джей, надумавший оскорбить меня более изящно и очередным выстрелом попасть в ту же самую рану. Но это был Том. Выудив телефон из-под подушки, на дисплее я увидела его улыбающееся лицо. Пришлось проигнорировать видеозвонок: мой внешний вид из-за продолжительных слез, вероятно, тут же подготовит почву для встревоженных вопросов старшего Каулитца. -Прости, Том, я немного приболела и, видимо, заспалась, поэтому долго не отвечала на звонки – лгать было нехорошо, но расстраивать симпатичного мне брюнета – еще хуже. -Именно поэтому ты игноришь видеоразговор? – легкая усмешка на той стороне, после которой я нарочито громко шмыгнула заложенным от рыданий носом, указывая на серьезность ситуации. -Я выгляжу просто омерзительно – пришлось выдавить из себя смешок, несмотря на вновь увлажнившиеся глаза – Я надеюсь, тур проходит без проблем. Расскажешь мне о нем, как будет время? Только…не сейчас. Я неважно себя чувствую и сил на разговор не так много. Извини, Том, сегодня я очень плохой собеседник. Парень соглашается, кратко оповестив, что в целом все протекает без происшествий. Я обещаю набрать ему сама в ближайшее время, и мы прощаемся. Ненавижу себя за скотское отношение к тому, кого люблю. И вновь рыдаю из-за того, кого так сильно любила. *****