Свет души моей...

Время, казалось, замерло, погрузив всех присутствующих в непривычную для бара тишину. Было слышно лишь шумное дыхание людей, монотонный звон стекла и стук сердца Кинна. Мужчина, стоящий напротив, чуть склонил голову набок, с любопытством наблюдая за сменой эмоций на прекрасном бледном лице. — Вы знакомы, братишка? — напряжённое безмолвие разорвал голос подошедшего Порчэя, чьи оленьи глаза с интересом вперились в младшего Тирпанякуна, без тени стеснения разглядывающего его в ответ. — Км, — кашлянул Танкхун, найдя в себе силы выйти вперёд и пролить свет на всю странность сложившейся ситуации. — Господин Порш, господин Порчэй, — он поочередно поклонился каждому. — Эти гости очень важны для меня. Позвольте мне представить Вас. Кинн и Ким — мои родные младшенькие братья, — оба почтительно склонили головы, всё ещё не забывая правила приличия. — Вегас и Макао — кузены, — братья дружно поднялись со своих мест, повторив приветственный жест. Порш поднял руку, останавливая Кхуна: — Добро пожаловать, дорогие путешественники! Смею надеяться, что Вы чувствуете себя в безопасности, — Ким тихонько фыркнул, вызвав чувственную усмешку на губах Порчэя. — Кинн, могу ли я предложить Вам коктейль? — мужчина молча кивнул, словно завороженный направляясь за Поршем к барной стойке. Младший Тирпанякун уже вовсю беседовал с Чэем. Вегас и Пит опустились обратно на стулья, внимательно следя за действиями Кхуна, отвлекающего Макао болтовнёй и игрой. На душе Вегаса скреблись кошки. Он никак не мог понять охватившее всё существо чувство опасности и беспочвенного страха. Ведь, казалось бы, всё спокойно. Кузены наконец-то расслабились и теперь широко лыбились, слушая новых знакомых. Ким снова пребывал в своей давно забытой стихии, наигрывая красивую мелодию на взятой из рук юноши гитаре, тогда как тот, положив голову на сложенные руки, слушал со спокойной улыбкой. А Кинн… Для Кинна всё утратило значение, кроме великолепного мужчины, вытворяющего перед ним головокружительные трюки, превращающие обычное спиртное в произведение искусства. Он, словно приклеенный, не отступал ни на шаг, отзываясь на каждое движение Порша огненным блеском глаз, мягким шёпотом губ, о чём-то спрашивающим, и мелкими, порывистыми шажками, ведущими ближе к Поршу. Макао тоже счастлив, Танкхун сумел его увлечь. Пит рядом с ним медленно потягивал пиво, довольно прикрыв глаза. Но… что-то пугало Вегаса в рисунках, обвивающих стены, и в Хозяине бара. Было ощущение, что он как-то связан с той самой легендой. Но каким таким образом, мужчина представить не мог. Данный факт невозможно бесил. И вдруг… грохот пронёсся по помещению, вынуждая Вегаса вскинуть голову и пристально оглядеться. Тяжёлые двери оглушающе громко захлопнулись, громыхнув засовом. Вегас лихорадочно переводил взгляд, ища кузенов и борясь с поступающей к горлу паникой. А потом он увидел, как лицо Танкхуна начало неумолимо меняться, обрастая уродливыми шрамами и выпирающими из-под верхней губы клыками, чьи концы отливали пугающей белизной. В следующую секунду Вегас с силой оттолкнул стул, и существо подпрыгнуло, удерживаясь от падения и противно хихикая, смотря на онемевших от ужаса Макао и Пита, как на что-то желанное, вкусное. — ПИТ! — взревел Вегас, встряхивая телохранителя. Парень будто очнулся, на автопилоте выхватывая пистолет. Они заметили в беснующейся толпе Кима, яростно отбивающегося от ударов обезумевших людей, норовящих затоптать. И тут он… бесследно исчез. Будто испарился в воздухе, не оставив от себя и следа. — Танкхун, спокойно. Они не в нашей миссии. Сохраняй рассудок, — густой, властный голос Порша прогремел сквозь царящий вокруг шум подобно грозовому раскату, и старший не смог противиться приказу повелителя, направив злобный взгляд вглубь испуганного стада. — Вегас, стой смирно! — перед ним возник Порчэй, с внезапной силищей беря его и Пита за шиворот. — Держи Макао! — мужчина подхватил юнца на руки, едва не роняя. Всё-таки не маленький, — И закрой глаза! — но Вегас, вопреки предостережению, воззрился на то, что происходило. Ему известно, что все, кто находился в этом баре, не имел абсолютно никаких моральных ценностей. То были отбросы. Те, кого упустил закон по тем или иным причинам. Кто не мог встать ни перед каким судом, кроме того, что вершился здесь, ибо грех осквернил их замёрзшие жилы. И теперь он, Вегас Тирпанякун, тот, кто был ничем не лучше тех немногочисленных людишек, а в чём-то может и намного хуже, с замирающим от страшной стужи сердцем наблюдал, как Танкхун, рыча от изнуряющего голода, набросился на окаменевшего парня, до сих пор держащего в дрожащей руке бокал с пивом, кидая на пол и раздирая чёрными, кривыми когтями рубашку, чтобы вонзить их в грудную клетку, притягивая к себе. Незнакомец запрокинул голову, захлёбываясь собственной кровью и открывая беззащитную шею, в которую вцепились мощные зубы, с жуткими рвущими и хлюпающими звуками разрывая податливую плоть. По телу демона, разукрашенному выступающими, пульсирующими в такт затихающему сердцу, узорами, постепенно соединяющимися в рисунок возрождающейся из пепла птицы стекали широкие струи крови, даря извращённое тепло. Запах страха, смолистый, удушающе сладкий, заполнил пространство, сплетаясь с солоноватым ароматом крови. Щёлкали пистолеты, лились потоками ругательства и безуспешные, наивные угрозы идущему чрез балагана бронзовому мужчине, чьи шоколадные глаза сощурились, хищно и безжалостно. — Ты! — какой-то мужик направил на него заряженное ружьё. — От меня не убежишь! — Попробуй, сладость моя, — Порш лучезарно улыбнулся, заинтриговано склонив голову набок. У Вегаса перехватило дыхание. Он готов был поклясться, что не видел ничего прекраснее этой лучистой усмешки, источающей Смерть. Раздались выстрелы:

Первый… Второй… Седьмой…

Ружьё выскользнуло из вмиг ослабевших рук, гулко падая на пол. — Ты пытался, — печально вздохнул Порш, опуская голову и смотря на осыпающиеся пули, выскакивающие из затягивающихся ран. — Это твоё любимое ружьё. Им ты отнял жизнь у мамы…, жены…, троих малышей, ни в чём не повинных…, друга, прикрывавшего твои грязные делишки, и медсестры, спасшей от Смерти. Делал это под разными предлогами с общей целью, имя которой — алчность. Пришёл черёд расплаты, — длинные, точно вырезанные великим скульптором из золотистого мрамора, пальцы мягко вошли в дёрнувшееся тело, с треском ломая рёбра. И также легко вышли, держа в широкой ладони трепещущее сердце, пока осуждённый свалился в ноги демона, истекая темнеющей влагой. Порш поднёс сердце ко рту, кусая медленно, тягуче протыкая мышцу удлинившимися клыками, словно продлевая страшнейшую пытку. Поморщился. — И даже перед ликом Смерти не понял тяжести своего греха, — хмыкнул он, с отвращением отбрасывая от себя чёрные куски. Порш поднял глаза, прослеживая за скрывающимся за дверью Порчэем и ловя взор осознавшего, связавшего все куски пазла воедино, но честно готового принять такой способ отмщения и искупления Вегаса. *** Вегас проснулся в панике, вскакивая и оглядываясь по сторонам. На соседней кровати мирно посапывал Пит, крепко прижимая к себе лежащего на нём Макао, умиротворённо дышащего ему в шею. В комнате было темно и тихо, а ещё в ней не оказалось окон… — Очнулся, кузен? — Кхун незаметной тенью притаился в дальнем углу, с интересом наблюдая за реакцией Вегаса. — Ты всегда был смышлён, но я всё равно поражён, как быстро ты осознал суть того, что узрел, — мужчина поёжился от голоса, эхом гудящего в голове. — Нас убьют? — Танкхун рассмеялся. — Мой Маленький Хозяин собственноручно выгреб вас из кровавого пекла. Разве после такого кто-то посмеет вам навредить? — Вегас пожал плечами, всё же решаясь говорить с двоюродным братом откровенно: — Так значит, то, что показывают настенные рисунки — правда? — утвердительный кивок. — Порш и Порчэй — ракшасы, питающиеся кровью других грешников? — Они не просто ракшасы. Они — вершители Земного суда. Зов Тьмы настигает лишь тех, кто заслуживает наказания. Ваше появление — случайность, предопределённая Судьбой, — Вегас выразительно выгнул бровь. — Кинн — та самая случайность? — в голосе слышалась нервная насмешка, а в голове сменялись картинки лёгких прикосновений Порша к Кинну и кротких, недоверчивых взглядов Кинна, сочащихся тоской и желанием увезти новообретённого друга подальше от любопытных глаз. — Достаточно, Вегас. Ты и без меня всё знаешь. Поверь мне, Кинн и Ким сейчас находятся в покоях Судьбы, любимые и счастливые. Скоро Вас ждёт новая жизнь, яркая и свободная. А пока отдыхай, тебе нужны силы, — и парень исчез, растворившись во мгле. Вегас, задумчиво пожав плечами, тихонько лёг под бок Пита, невесомо поцеловав того в лоб и нежно потрепав брата по макушке. Он не станет вдаваться в подробности вконец слетевшего с катушек мира. Он просто будет любоваться ожившими ужасными легендами, по мере надобности служа дорогим кузенам мостом в реальность.