Ежедневник "Странности бубнового валета" или личное курение сигарет.

Пожалуй, отстраненности Габриэля не ожидал никто. Даже Данте. Всем клонам был привычен юркий и любознательный эльф, радующийся солнцу по утрам. Сейчас же с ним стряслось что-то странное. Вроде всё как обычно. Вопросы. Хихиканья и улыбочки. Иногда начали проскакивать странные вопросы о смысле бытия и жизни. Откуда эти вопросы? Мысли такие? Бубновый король, необычно обеспокоенный состоянием собственного валета, рвёт и мечет. Но виду не показывает, хоть руки и подрагивают. [Клео говорит, что это должно было случится. Может это ей её египетские боги нашептали. Ромео лопочет что-то про переходный возраст, такое, мол, было с Феликсом. А по моему он всегда был бесящимся чертилой. Мы с Пиком на эту тему не говорим. Вообще мало говорим. Я просто прячусь в его гараже от Феликса и пью его кофе. Рисую понемногу, правда пока в голове только Габриэль. Надоедливый и заносчивый. От куда во мне образовалось это волнение по нему? Да нет, это просто из-за тех куриц, что носятся с ним, как с яйцом. А так мне все равно.] Вару спрыгивает с гарнитуры, на которой сидел, мотая ногами, пару минут назад. Оставляет грязную кружку с недопитым кофе там же. Кактусы все пьют. На улице жарко и душно. В городе ещё жарче, как жаль что пиковый валет этого не узнает. Ему нравится прохлада вентилятора в гараже и кондиционер в даче. В даче. Кондиционер. Кондиционер в даче. Забавное сочетание. — Я сгоняю к озеру. — информирует старшего Вару, собирая своё ничего в руки. — Пытаешься смыться от наших додиков? — Пик выпускает дым изо рта, пропуская его через зубы. — Типо. Они просто бесят меня. Почему просто не отъебаться от Габриэля? — шмыгает носом, опять насморк появился. — Потому что он странный. — пожимает плечами король, возвращаясь к собственному байку. — Он таким всегда был. — язвит Вару, выходя наружу. Спину и плечи жжёт солнцем. Кажется воздух вокруг плавится или раскаляется. В общем, он однозначно горячий. На плече пикового валета всё-таки появляется сумка. Там какие-то листы. Блокнот. Краски. Карандаши. Все на что хватило карманных денег пикового. Редкий ветер, который Вару желает поймать, изгибаясь из стороны в сторону. Очки не сильно спасают. Солнце нагло проникает за стекла и слепит глаза, заставляя пикового морщить нос и щурится. — Вот же пиздец. Что за ад. У озера становится чуть прохладнее. Вода теплая. Но прохлада всё равно веет от него, расплываясь по округе. Пиковый садится в тени ивы и выдыхает. Спину не печёт, хоть он уже чувствует как обгорел. Из сумки, набитой всяким хламом, Вару достаёт заветный блокнот. Последний разворот полностью забит птицами и…И Габриэлем. [Какого черта? Нет, даже не так. Какого хуя? Они и впрямь мусолят эту тему 24 на 12. Мне просто нужно наконец заняться пейзажами, что я буду сдавать в художку. Да и вообще, Габриэль глупый. Сегодня разбил кружку мою. Когда я пришел на звук. Конечно, я был зол. То есть расстроен. Да-да, расстроен. Он огрызнулся на меня и ушёл в комнату. Чудила, так ещё и руки кривые.] Руки пикового сами вырисовавают силуэт. Знакомые черты лица. Вару тяжело вздыхает и вырывает лист с нарисованным бубном, бросая в камыши у берега. Время, что почему-то начало идти быстрее, говорит о скором возвращении домой. Солнце красным пятном маячит на горизонте, как будто давая пиковому закончить рисовать, позже уходит на совсем, оставляя землю остывать от пекла. Облегчённым Вару возвращается домой. Кидает сумку на тумбу в прихожей. Идёт до зала и падает на пустующий диван. Громко негодующе мычит. Поворачивает голову, смотря в смольно-чёрный экран телевизора. — Вернулся? — Пиковый король опирается о косяк двери, смотря на младшего. — Типо. Но я хочу умереть. — бурчит Вару. — Присоединяйся к тусовке Гэба. И если умирать собираешься, посуду помой. — кидает на прощание Пик, уходя наверх. — И тебе спокойной ночи. — бормочет. Вода собирается в раковине и медленно спускается вниз по водопроводу, в канализацию. В ушах пикового наушники. Он повторяет какие-то глупые танцы из Тик Тока и подпевает себе под нос слова песен. Посуду все-таки помоет. А почему нет, если спать не хочется. Потом глянет что-то страшное. Напугает Зонтика до усрачки. И будет гоготать до потери сознания, будя всех в доме. [Куромаку будет ругаться. Данте вздыхать. Ромео уйдет на улицу курить. Пик присоединиться. Феликс будет вступать в яркую и красочную перепалку с другом. А Габриэль? Он наверное даже из комнаты не выйдет. Опять эти мысли тупорылые, блять. Перекурчик. Да, он мне нужен.] Пиковый выходит из кухни в коридор. Упирается взглядом в силуэт на террасе. Кто-то курит. Дым собирается вокруг силуэта. Сам же он сидит на полу, упираясь одной рукой о ламина за собственной спиной. Кажется, силуэт чувствует чужой взгляд и перестает быть неизвестным. [Это чо Гэб? Чего блять? Он курит.] Ноги несут Вару на террасу. Руки открывают стеклянную дверь в пол. Голова сама кивает в знак приветствия. И заодно передаёт сигнал мозгу. Пиковый неловко стоит, хлопая глазами. И впрямь, Габриэль и впрямь курит. Кент. Пачка на полу лежит. Бубновый спокойно в упор смотрит на пришедшего, затем на пачку и взяв в руку, протягивает пиковому, мол — бери. — Угощайся. Синий Кент. — нарушает тишину. Вару садится рядом. Послушно берёт папиросу. Габриэль, по-прежнему спокойный и лаконичный, подаёт зажигалку. Пиковый подаётся вперёд, к огню. И правда неплохо. Не хуже, чем у Пика. — Прости за кружку. — убирая прядь за ухо, говорит бубновый, смотря на дальние частные участки. — Да не. Нормально всё. — отмахивается ладонью Вару. Тишина. Она-то пиковому и нужна. И бубновый её не нарушает. Знает, что и когда делать, словно умеет заглядывать в будущее, ну, или просто мысли читать. А может по Вару было видно? — Спать-то пойдешь, певец? — подкалывает бубен, ставя между ними пепельницу. — Певец? — недоумевает пик. — Ну. Ты так распелся. Здорово. Здорово. — А, ну. — пиковый теряется в мыслях. Что отвечать-то? — Да. Посуду собирался домыть и пойти. — Хочешь, я домою? — бубновый склоняется к собеседнику. — Как хочешь. — отвечает честно Вару. — Тогда я домою, а ты завтра песню Леди Гаги допоешь, хорошо? — вроде ничего такого, просто улыбается, но сколько радости вызывает эта улыбка. Габриэль теперь просто так не улыбается. Ещё и так. По-доброму. Вару улыбается в ответ. — Хорошо, специально тебе допою. — ёрничает, туша сигарету в пепле. Вару уходит. Не просто уходит. А уносит ноги. Сматывает удочки. Бежит, так что пятки сверкают. Закрывает дверь в комнату громким хлопком. Выдыхает, рухнув на кровать. Спать всё-таки хочется. Габриэль же, зевая, домывает посуду. Сонно шлёпает босыми носами по ламинату и хмурится, оглядывая сумку на тумбе. Руки сами по себе тянутся от любопытства порыскать в чужой сумке. Баночки гуаши. Акварель. Кисточки. Ручки. Карандаши. Бумажки какие-то. Оп и блокнот. Утка. Кошки на улице. Ещё с осени рисунки. Озеро. Видать приехали уже. Бубновый вскидывает бровь, листая страницы с собственным лицом. Одна. Вторая. Третья. Четвертая. Пятая. Вот это да. Вот кто тут по-настоящему волнуется. Тот кто больше всех странно себя ведёт. Габриэль трогает клочки оторванной бумаги, оставшиеся в корешке блокнота. Закрывает. Уже собирается уходить, но навязчивая мысль не давала покоя голове и рукам. Бубен со скоростью флеша возвращается к сумке и дёргает блокнот за корешок, доставая. Ищет ручку. Но это не выходит. Получается найти только тупой карандаш. Бубновый фыркает, открывая чистый лист. Грифель шуршит по бумаге. «Мне очень льстит, что ты так часто меня рисуешь, милый. Но что насчет остального моего тела? ♡ — Младший Бубновый» Габриэль хихикает, дорисовывая к надписи сердечко. Блокнот остаётся в сумке. А бубен наконец усмиривший свою натуру ядовитой кобры, идёт в просторный зал. Комната заставлена аккуратно и уместно. Плюшевый угловой диван. Большая стенка, заставленная книгами. Отдельно просторная полка для телевизора. Цветы на подоконнике. Большая монстера в горшке на полу. Мягкий, щекочущий ноги, ковер между диваном и стенкой. Штор нет. Это летний домик и Ромео хотел просторные солнечные комнаты. Пик только вздыхал и пил нурофен. Бубновый садится на диван, подтягивая ноги к груди. Упирается спиной в плотную мягкую спинку. Внутри затишье. Валет выдыхает, утыкая лицо в колени. — Как ты? — оглушительный шепотом разрывает шаблонную тишину. Это Пик. Кажется бубновому сегодня везёт на этих ребят. Длинные ногти, переливающиеся перламутрово-алым, впиваются в колени. Но это не страх. Он просто не готов к такому. Не привык к тому, что за него волнуется кто-то такой. Пиковый король, например. — Норм. — бубен пожимает плечами. Пиковый хмурится и отводит взгляд. — Не заставляй Данте и остальных волноваться по пустякам, окей? — Окей, пап. — хмыкает. — Пап? — уходящий Пик разворачивается в проходе. — Угум. — мычит бубновый, перекатывая голову на коленях из стороны в сторону. Пиковый всё ещё недоумевает, показывая это всем своим существованием. Потому, Габриэлю приходится объяснять ход собственных мыслей. — Ну. Ты довольно отстранённый. Но при этом умудряешься заботиться. — бубен затихает. — Поэтому пап. Пик улыбается. Прикрывает глаза. Подходит ближе к дивану и тормошит волосы на голове младшего. — Как скажешь.

***

Утро. Широко раскрытый рот Вару говорит обо всем без слов. Пальцы подрагивают, держа меж собой страницу, по середине которой, бесцеремонно между прочим, царит надпись аккуратным подчерком. [Что за хуй? Как я мог оставить его открытым? Мне казалось, что я вообще сумку не открывал. Неужто любопытные ручки? Вот же. Да, теперь заботиться о тонкой душевной организации этого коротышки я точно не собираюсь.] Дом со скоростью сраного веника наполняется жителями. В кухне забавная толкучка из недовольно борматящего Куромаку, улыбчивого Данте и отчего-то такого же довольного Пика. Феликс вешается на шею Зонтика, разница их роста описуема фразой «Биба и боба», иначе этих чудиков описать не получается. Зонт согнувшись, позволяет червовому спокойно, буквально, виснуть на нём, опираясь ногами о пол и отдавая весь вес шее собственного друга. [Где. Он. Боже. Я сейчас укушу кого-то. Мне не терпится. Почему? Сам не знаю. Поддаюсь старому доброму адреналину. И о боже, наконец-то. Вот она. Богема. Спускается вниз в коридор.] Волосы Габриэля растрепаны. Большая толстовка его короля висит на теле бубна, как мешок картошки. И нет. Это не мило. Скорее комично. Почему вообще толстовка? Лето же? Не задавайте глупых вопросов. Все знают, что бубновый мерзнет всегда и никогда одновременно. Габриэль заглядывает в кухню. За столом собрались почти все. Кроме Ромео. Он опять на ночной. Бедняга. — Доброго. — бубнит сонно бубновый, потирая ладошками глаза. — Утречка, как себя чувствуешь, золото? — лепечет Данте. — Мне лучше, температура уже спала. Только голова болит. — сообщает Габриэль и наклоняется к низкому и маленькому холодильнику, держась рукой за открытую дверцу. — Как заболеть-то умудрился? — отпивая кофе из кружки, спрашивает Зонтик. — Так всегда, когда Клео приезжает. Если не сильно заметно было. — ехидничает Габриэль, закрывая дверцу, пихнув её бедром. — Кармические соединения не сходятся. Или все-таки дело в гороскопе… — томно поедая йогурт, откидывается на спинку стула Вару. — Какое остроумие, ссылку на паблик кинешь, тоже так хочу? — отодвигая стул и садясь. — Для тебя всё, что угодно. — пиковый расплывается в улыбке. — Я уже заметил. — улыбается в ответ. Повисает тишина за которую Габриэль успевает открыть клубничный йогурт, а Вару доесть свой с киви. Феликс удивленно хлопает глазами, приоткрывая рот. Сидящий рядом Маку закрывает его. — Это вы сейчас флиртовали или мне показалось? — выпаливает червовый валет. — Показалось. — констатирует Габриэль. Валет бубен смотрит на всех присутствующих, наконец отвлекаясь от баночки с йогуртом. Показательно вздыхает и возвращается к прежнему занятию, понимая что ловить ему нечего. — Клео пользуется, чем-то с экстрактом цитрусов. У меня на всё это аллергия. — Габриэль делает пару кругов ложкой в воздухе. — Оу, прости. Я забыл о ней. — извиняется валет треф. Бубновые одновременно пожимают плечами и валет хихикает, прикрывая рот рукой. — Это семейное. — поясняет Данте, ставя кружку с травяным чаем на стол. — Николь скоро приезжает? — Габриэль привычно себе, прижимает ноги к груди, забираясь на стул целиком. — А ты собираешь уехать? — бубновый король улыбается, радуясь хорошему расположению духа собеседника. — Пх, неа. Просто освобожу место в комнате. Для её шмоток. Она с собой на пару дней, пару чемоданов точно притащит. — облизывает ложку. — А тащить эту пару чемоданов наверх мне. — жалуется Пик. — Хм, а мне казалось, что сильному парню, вроде тебя, не тяжело. — коток «раздави собеседника манипуляцией» или просто хитрый шах и мат, а может камень в огород Пикового короля, а может ещё чёрт знает что. Нет, ну серьезно, кто знает что у этих эльфов в голове. — Конечно не сложно. — вытягивает шею Пик. Вару отворачивается к окну, не в силах больше смотреть глаза в глаза бубновому валету. Тот лишь хихикает и встаёт, выкидывая упаковку в мусор. — Если надумаешь что-то, заглядывай. Я ничем не занят. — обращаясь к младшему пиковому. — А. — Вару в замешательстве. — Хорошо. — качает головой неестественно долго. Вару уходит из дома в течении пяти минут. Не просто уходит. Его смущение, заполнившее всю хату, выкидывает его за дверь. [Чёрт, чёрт, чёрт. Что это было? Он подмигнул мне? Да какая разница-то вообще. Просто Габриэль. Просто утро. Мы все странные по утрам. А он то особенно. Что за соблазнительные голые ноги и улыбки. Соблазнительные? Фу. Это всё Ромео.] Вару несётся на озеро. Падает у ивы и выдыхает. Пытаясь восстановить дыхание. Руки тянутся к блокноту. Надпись игнорируется. На другой стороне разворота рисуется Габриэль. В полный рост. В полуспущенных от сна носках. В шортах. В толстовке с красной полоской по центру. Растрёпанный Габриэль. Сонный. Милый. И почему-то и впрямь медово-сладкий. Настолько сладкий, что хочется облизывать и кусать, пробуя на вкус. Блокнот захлопывает громко и быстро. Откидывается в сторону на траву. — Боже, я что схожу с ума? Вару спешно скидывает челку с лица. Поднимается, попутно собирая вещи в сумку. Путь до дома дольше, чем от него. Но по-прежнему быстрый. Пик ошарашено выглядывает из кухни. Задаёт немой вопрос, переглядываясь с Куромаку. Оба не получают ответов на глухие вопросы. Пиковый поднимается наверх. Прямиком в комнату младшего бубнового. Быстро заходит, словно стараясь быть незамеченным. — А я думал твой утренний променад затянется…- Габриэль, не отводя взгляда от книги и не вставая в кровати. Пиковый тяжело выдыхает. В голове каша. Но вкусная и понравившаяся ему. Пара ловких движений и бубновый оказывает накрытым тенью чужого массивного тела. Кудри забавно свисают вниз. Щёки горят огненно-красным. Книга, читаемая бубновым остается на груди того. Оба смотрят друг другу в глаза. Пытаются понять собственные действия. Вару утыкается в чужие ключицы, обрушиваясь на Габриэля тяжелым грузом. Бубен тихо мычит от негодования. Но быстро сдаётся. — Тяжелый…- недовольно тянет Габриэль полу шёпотом. — Тише. — громко на ухо. Руки пикового спускаются вниз, а лицом он льнет ближе к шее. Широкие ладони обхватывают талию лежащего внизу. Габриэль кожей чувствует чужое дыхание. Руками обвивает шею, оставляя голову с зелёными кудрявыми волосами в объятиях. Губы пикового расправляются в довольной улыбке и еле ощутимо касаются плеча. Бубновый же затихает под грузом чужого тела, дыхание глубокое и медленно, Вару подстраивается под него. Тело расслабляется. Руки перестают дёргаться от напряжения. А чугунная голова наконец перестаёт так тяжело ощущаться, оседая на чужом плече. Прохладная рука проводит по волосам, заставляя линию мурашек пробежаться по хребту. — Останешься? — глухо спрашивает Габриэль. Пиковый от чего-то подскакивает. Бубновый непонимающе смотрит на вставшего. — Нет. Странно это всё. Глупости. — негодует Вару. — И это я ещё с ума сошел? — скрещивает руки на груди. Стук в дверь. Он заставляет бубна перестать напряженно хмуриться и сказать робкое «Да?». В комнату заглядывает Пик. — Нормально у вас все, люди-торнадо? Вас на первом слышно. — негодует. — Ну, а чего вам можно, а нам нельзя? — дует губы Габриэль. Старший закрывает глаза, выдыхая. — Ну вдруг вы тут переубивать друг друга решили, я знаю? В проём просовывается Ромео. — Чего, малышня, буяните? — улыбается. — Спускайтесь, я торт принёс. — указывает большим пальцем себе за спину. — Оп, я в деле. — оживляется Вару. — Я не пойду. — шмыгает бубновый. — Почему? — Ромео расстроен. — Не хочу. Я попозже спущусь, ладно? Червовый кивает, уже менее печальный. Пик просто смотрит, пытаясь выудить причину телепатически. Получает только хуёв за шиворот и уходит. Дверь в комнату наконец закрывается. Габриэль наслаждается тишиной и облегчением. С одной стороны происходящее странная престранная хуйня из-под коня, а с другой это первая хуйня за весь пубертат. Потому он выбрал быть довольным переобъятиями. {Мне показалось, что Вару собирался облапать мою задницу. Либо у Пика нюх на проблемы и уединение, либо он и впрямь волнуется. Приятнее думать, что волнуется. Ну знаете, человек, который весь такой холодный и одинокий, хотя второе всё-таки могу оспорить, заботиться о ком-то, за кого-то переживает, это мило и приятно, если эти проявления к тебе. Пик довольно часто волнуется за меня. Я думаю, что так со всеми младшими. Мол, допоздна не гуляй, незнакомцам дверь не открывай. Мамочка. Не. Папочка. Я помню о прозвище. Просто показалось довольно забавным назвать его мамочкой.}

***

Ночь наступала на пятки. А желание курить предательски быстро росло. Габриэль стучит ногтями по столу на кухне. Нервничает и ждёт когда все пойдут спать. — Я покурю и вернусь! — объявил кому-то из старших в зале Пик. Бубновый подрывается. Почти роняя кружку с чаем на пол. Пулей вылетает в коридор и прямо босиком выходит на небольшой отступ у входа. Нервно хлопает входной и ошарашивает пикового. Ёрзает в карманах. Найдя упаковку переглядывается со старшим, проверяя не против ли он. — Не знал что ты- — Шшш… Это останется между нами, ладно, па? Я знаю, как к этому отнесутся все. — чиркает зажигалкой, подсвечивая лицо небольшим рыжим огнём. — Ну, вообще-то, по закону тебе ещё нельзя, но так уж и быть, я скрою эту тайну. — Пик щурится и хитро улыбается. — Если расскажешь что-нибудь интересное. — Боже, я и сам не знаю чего Вару хочет. — затягивается. — То он весь такой «Для тебя всё, что угодно», то «Всё это странно». — пожимает плечами, выдыхая. Пиковый хмыкает и осматривает лужайку у крыльца. — Вы с ним говорили? Ну, об этом. — поворачивается к Габриэлю. — Когда? Это когда он, как грёбаный сплинтер, убегал подальше от дома или когда он меня почти облапал? — устало вздыхает. — Я…я могу поговорить с ним об этом, если хочешь, конечно. — Не, я думаю, что справлюсь сам. — задумчиво качает головой. — Спасибо, Пик. От упоминания собственного имени Пиковый король дёргается. Но ничего более. И бровью не повёл. — Пожалуйста, ушастый. [Какого чёрта вообще? С каких пор Пику нравятся по-младше? ПАРНИ по-младше? Типо, они курят вместе. Разве это не секрет? Пф. Да какая разница. Мне всё равно. Пусть курит с кем хочет. Это не моё дело.]