Ежедневник "Странности бубнового валета" или личное курение сигарет.

На часах высвечивает «5.17». Утро. Вару не может уснуть. Сон рваный. Жаркий. Противный. Нет точных картинок. Всё плывет от жары. Пиковый выдыхает и забывает как вдохнуть обратно. Тянется к тумбе за пультом кондиционера. Мычит. Не может найти. Приходится подняться на локтях и оглядеть пространство вокруг себя. Пульт был найден под кроватью. Блаженная прохлада. Пиковый выдыхает. Раскидывает руки в стороны. Откидывает голову на подушку. Глаза после бессонной ночи сами собой слипаются. — Хей, Пиковый. Ты сегодня на меня внимание обратишь? — бубен машет рукой прямо перед лицом Вару. Он однозначно ничего не понимает. От чего-то не чувствует своего веса. Тепла или холода. Даже лёгкого ветра, что возник от театра рук перед собственным лицом. — Что? — мямлит. — Ты даже в такой момент в себе. — Габриэль закатывает глаза. — Ты сегодня раздеваться собираешься? — выгибает бровь, садясь на кровати. Пиковый может видеть почти голого бубна. Его вставшие от холода соски. Укус на боку. Фиолетовые пятна на плечам и один укус на шее. [Воу мощно. Что происходит?] Пиковый кивает и тянет за края майки. Ловко и быстро скидывает её с себя на пол. Контроль над телом теряется в пространстве. Единственное, что остаётся Вару — это наслаждаться и смотреть. Сон. Лёгкий поцелуй. Габриэль оказывается сверху. Спускается к шее. Целует. Прокладывает дорожку из поцелуев от ключиц к паху. Оказавшись между ног пикового, улыбается, показывая зубы. Прикусывает нижнюю губу. Тянется рукой к резинке на шортах. Язык обводит головку члена. Бубновый сглатывает слюну. Губы обтягивают половой орган покругу. Габриэль поднимает заинтересованный взгляд на лежащего. Прикрывает глаза, глотая глубже. Хлюп. Чпок. — Вару, вставай, в конце концов! — заглядывает в комнату Зонт. Пиковый подскакивает на кровати, садясь. Ошеломлённо хлопает глазами. Вертит головой, а потом щурится. Солнце попадает в комнату. На пиковом нет очков. А у Зонтика нет мозгов. — Пшёл прочь! — в заглядывающего летит подушка. Дверь с грохотом закрывается. Слышатся шаги по лестнице. Вару поднимает одеяло. Сквозь намокшую ткань трусов виднеется выпирающий член. — Черт. Пиковый делает глубокий вдох. Голова сама собой заполняется нужными мыслями. Позволяет закончить начатое. Ладонь скользит вниз и минует трусы. Пиковый откидывается на спинку кровати. Позволяет себе закрыть глаза, расслабляясь полностью. Рука двигается ритмично вверх-вниз, пока в голове мысли только о бубновому. Они туманят сознание. Отключают хоть какие-то страхи быть спаленным. Пиковый прикусывает губу, чувствуя как все тело парализует оргазм, оставляя после себя только тряску, не большую эйфорию и глубокое тяжелое дыхание. На первом собрались уже все. Даже Габриэль покинул кровать и спустился. Желание поесть торт и почитать, пока не пришлось шутить в ответ на шутку пикового, было сильнее, чем желание поспать и понежится в кровати подольше. — Вот мудила, я ему покоя не дам. — возмутился трефовый, входя в кухню. Сидящий на табуретке с ногами Габриэль (то привычка), ойкнул и чуть не подавился чаем. — О чём ты? — загнул уголок страницы. — Вару. Он как обычно дрыхнет. — Зонтик наливает себе воды, выливая добрую часть содержимого графина на столешницу. Бубновый хихикает, когда друг пытаясь оставаться уравновешенным, тяжело вздыхает и закрывает глаза. — Ну пусть спал бы. Чего ты его подорвал так? — не увлеченный диалогом, начинает читать. — Он потом будет ныть, что голова болит и мешать спать всем ночью. — гундосит. — Ага. И пугать тебя. — ехидничает. Трефовый закатывает глаза и показывает язык. Уходит, исчезая за стенкой коридора. Габриэль зевает. Возвращается к книге. Но понимая, что концентрация ушла вместе с Зонтиком, закрывает очередной роман. Думает. Разговор с кем, очевидно кроме Вару, способен его заинтересовать? {Ромео? Нет, он в ванной. Куромаку? Он занят работой, отвлекать его себе дороже. Феликс и Зонтик заняты друг другом. Да и диалог с ними не интересует меня и не принесёт мне хотя бы долю удовольствия. Данте. Да, думаю можно. Мы давно не говорили просто так.} Бубновый встал. Вытягивает руки вверх, разминая затёкшие мышцы. Выходит из комнаты, как бы выглядывая из-за косяка. Сталкивается с кем-то из старших. {Как можно было забыть о существовании Пика? Ладно, оке. Все нормально. Я просто, как будто в стену врезался.} Габриэль потирает лоб, прилив боли к которому произошёл внезапно. — О боже. Живой? — Пиковый король выдыхает. — Я не заметил тебя, такой крошечный. — Пх. Я в норме. Ты Данте не видел? — хихикает бубновый. — Так он ушёл. — шмыгает. — Стоп. Когда? — недоумения полные штаны. — Да минут 15 назад. — смотрит на настенные часы. — Вот блин. — дует губы. — Заняться нечем что ли? — Ну типо. Пиковый думает пару секунд. — Не хочешь посидеть со мной в гараже? Мне бы не помешала твоя компания. — улыбается. — А. — Габриэль хотел задать вопрос, но позже решил воздержаться. — Хорошо, я думаю будет хорошо. — поясняя. В гараже тишина. Только вентилятор шумит. Но это скорее плюс. Габриэль сидит на кресле, что крутиться. В голове наконец-то складываются цельные мысли. Глаза сами собой слипаются, а стул медленно прекращает двигаться. — Габриэль? — отвлекается от дел Пиковый король. — М? — полусонно дёргается. — Ты с Вару говорил? — Нет. — пожимает плечами. — А что? — Не важно. — качает головой из стороны в сторону. Бубновый хмурится. {Что за загадки вообще? Я уже ничего не понимаю. Ещё и Данте нет дома. Что делать то? } — Вот это вы спрятались, ребята. — брюнетка улыбается, закрывая за собой дверь. — Эмма? — бубновый высовывается из-за спинки кресла, повёрнутого к вошедшей спиной. — Ого, вот это да! — пиковая и впрямь выглядит удивленной. — Малыш Габриэль так вырос. — девушка вновь улыбается. Пиковая раскидывает руки в объятиях, в которые почти сразу попадает бубен. Ноги почти сразу затекают. Габриель тихо мычит. — Эмма, милая, не мучай ребенка. Ему и так сейчас больше всех достаётся. — упирает руки в боки, выпрямляясь во весь рост. — Хахах, бедняжка. Хочешь, поедешь со мной и девочками? Габриэль шмыгает носом. — Нет, нет и ещё раз нет. Пока я не увижу Гэба, я никуда не пойду! — отнекивается Николь, раскрывая дверь. — Ника. — мурлычет бубновый. — Оу, милый. Как ты? — бубновая дама расплывается в улыбке. Младший выползает из чужих объятий, чтобы обнять кого-то более родного. — Мы можем поговорить? Одни. — жалобно. — Конечно, я вся твоя. — треплет волосы на макушке. — В общем. Я просто думаю, что накрутил себя. — Габриэль устало падает на кровать. — Почему? Судя по тому что ты мне рассказал, он и впрямь странновато себя ведёт. Типо. Это немного странно флиртовать, а потом отталкивать человека, с которым флиртовал. — Николь опускается на кровать, чтобы посмотреть другу в глаза. — Мне кажется, что я даже флирт сам себе придумал. — устало. — О боже. Ты говорил с ним? — девушка большим пальцем гладит щёку рядом лежащего. — Нет. Он сегодня из комнаты не вылезал. Да и… Не хочу. Может это все и правда странно. — выдыхает. — Решай сам. Но, попробуй поговорить с ним. Правда, станет легче, ты же не умеешь читать мысли. Бубновый улыбается. — Боже, ты лучшая, знала? — Хаха. Спасибо. Габриэль наконец перестает зациклено думать об одном и том же. Встаёт с кровати и даже улыбается. — По тортику? — Николь садится на кровати, поправляя кулончик, спавший на спину. — Ещё раз? — измученно. — Давай. Хотя бы чай попей. Мне одной скучно. — жалобно. — Ладно-ладно. Только не смотри на меня, как грустный котёнок. День прошёл быстро. Время уже пьяно и устало клонилось к вечеру. Вино раскумарило большую часть старших. Вару так и не появился. Феликс ругался на него. Громко. Наверное из соображений, что он хотя бы посраться придет. Но тишина. {Да, вот так вот, Габриэль. Мудаки они все такие. Правда у тебя ещё ни одного не было. Но вот первый. Мы идём на успех.} — Гэб, помой пожалуйста посуду! А то спать очень хочется. — крикнула Клео, уходя наверх. Бубновый только кивает, переглядывается с Пиком и Куромаку. Те смотрят немного понимающе и им от чего-то хочется простить всё. Бубновый улыбается, как бы говоря «всё окей, идите отдыхать». Они как будто читают мысли. Ромео пьяно целует младшего в лоб. — Спасибо, мой хороший. — обнимает. — Ой, да перестань, Мео. Иди спать, ты много выпил. — хлопает старшего по плечу Габриэль. — Иду-иду. — и улыбается, беззлобно. Наконец, спустя долгие пол часа все укладываются спать. Наступает тишина. Бубновый устало выдыхает. Ставит последнюю тарелку в сушилку. Сзади кто-то тихо топает. Наверное, кто-то захотел попить. Или Данте наконец решил поговорить. Бубен оборачивается, но прежде чем он успевает издать хоть одно членораздельное предложение, в глаза впивается зелёная копна волос. Зеленые глаза. Уставшие и заплаканные. Красные. Футболка сползла на бок. Вару смотрится по-дурацки забавно. Он шмыгает носом. Замирает в проёме. И без того неловкая тишина становится неловкой, когда Габриэль, как ни в чем небывало выключает свет на вытяжке и вытирать руки о полотенце. — Проголодался? Весь день в комнате сидел. — бубновый улыбается. — Ты не переживай, я сейчас уйду. — бессмысленно машет руками пред собой. — А. Габриэль, я… Я не из-за тебя в комнате сидел…- с каждым словом голова все больше кружится, а воздух в легких начинает заканчиваться, заставляя заикаться, как пятиклассница. — Да не. Ты просто любишь побыть один. Я поэтому… — оглядывается на пустую комнату. — Решил уйти. {Не смотря на всю неловкость, он мне улыбается. Почему? Почему он делает вид что ничего не произошло? Глупый. Глупый. Глупый. Глупый Габриэль.} Вару прикусывает губу. Внутри кипит и пыхтит. Из него как будто сейчас начнёт струиться пар. Габриэль же, немного постаяв, решив видимо, что это конец диалога, собирается уходить. Преодолевает комнату, пересекает стоящего в проёме друга. Но не успевает выйти. — Бубновый валет. — от такого тело дергается и пускает по коже мурашки. — Да? — на выдохе. Вару рывком поворачивает его к себе. Лица почти соприкасаются. Лоб пикового уткнулся в чужой. Теперь зелень глаз видно ещё больше. А карие глаза Габриэля, в полутьме дома, кажутся чёрными и все поглощающими, но невинными. — Останься. Я хочу, чтобы ты остался. — тело после большого напряжения расслабляется. Плечи пикового опускаются, а на лице появляется лёгкая улыбка. Будто мысль о том, что бубновый останется ему приятна. — А. Ну. Хорошо. — качает головой неестественно долго. Повисает неловкая тишина. Габриэль слышит только как бьётся его сердце где-то в животе. В ушах хлещет кровь. Щёки краснеют почти моментально. Пиковый слишком близко. Не простительно близко для друга. Глаза смотрят только в чужие тёмные и глубокие. Сейчас особенно большие от чего-то. Рука аккуратно касается чужого плеча, заставляя бубнового дёрнуться. Пальцы у Вару ледяные. Лицо пикового в паре сантиметров от собственного. Тот закрывает глаза. Губы осторожно размыкаются, оставаясь приоткрытыми. Волна смущения. Она прокатывается вновь. Вару слишком близко. Всё странно и непонятно. Громкий шлёп. Пиковый открывает глаза, сталкиваясь с чужими. Немного напуганными. Ладонь бубна на чужом лбу. — Температура что ли? — щёки бубнового горят огнем, а уши и затылок обдаёт жаром. Он ещё не готов. Ему самому нужно время. Чтобы подумать. Вообще впервые за всю жизнь. О чем-то таком. Серьёзно. Пиковый недоуменно хлопает глазами и кивает. Он не понял, что хочет от него Вару? Или понял и смущён? — Почему никому не сказал? Садись. Я принесу градусник. — пиковый и рта не успевает открыть, как Габриэль на своим коротких ножках уносится в зал. Там ящик с лекарствами и причими штуками. Это все в основном для Куромаку. Бубновый делает дыхательную практику. Ну или пытается жалко подражать умению Данте управлять своим смущением и телом. Как подло. Руки немного трясутся, пока внутри смущение смешивается со злостью. {О, это все так странно. А потом сосаться лезет. Да что за чёрт? Он вообще спросил меня о том, хочу ли я? А вдруг я с кем-то встречаюсь или не хочу с ним целоваться. Кретин безмозглый. Зла на него не хватает.} Все следующее утро взрослые носятся в туалет и на кухню. Зонтик и Габриэль играющие в Мортал Комбат, громко смеются. Ромео косится на них из кухни, опрокидывая стакан с водой. Вару выходит из комнаты ближе к обеду. Весь заспанный и помятый. Клео сострадающе смотрит на него и спрашивает справится ли он сам с завтраком. Пиковый отнекивается в своём стиле. Но руки нервно трясутся. А зрачки выкручены в сторону младшего бубна, что старательно делает вид будто ему, как и остальным валетам, все равно. Габриэль только уголок губы прикусывает и хмурится. Тыкает на кнопки джойстика. Вару выдыхает и наливает чай. Держит одеяло одной рукой. Задумывается. — Хеееей, милаш…- тянет Эмма. — Чашка уже кончилась. — указывает пальцем на воду. Она растекается по столу лужей. Собирается капать с клеенки на пол. — Ой. Прости. Я уберу. — хнычет пиковый. — Я справлюсь. Давай. — девушка забирает тряпку из узловатых пальцев собеседника. — Плохо себя чувствуешь? [Эмма всегда была понимающей. Только и делала, что нянчилась со мной. Мне стыдно и неловко. Я уже такой взрослый и не в состоянии проследить за количеством налитой в кружку воды. Я слишком часто думаю о Габриэле. Он снится мне. Я его рисую. Я даже дрочу на него. И от него ни одно знака внимания, он даже не смотрит.] Пиковый досадно поворачивает голову. Глаза бубнового осторожно впиваются в него. И не спешат переставать переглядки даже после их обнаружения.