После спектакля

Съёмки спектакля прошли идеально. Благодаря советами и помощи Реки Цукаса смог проникнуться своей ролью "редактора Накиямы" и сыграть её на отлично. Тенма ещё долго будет благодарен своему новому другу за оказанную помощь, ведь благодаря Бакуно-сану парень не только научился понимать персонажей, о которых мало что известно, но и не будет постоянно гнаться за главными ролями, ведь роль второго плана тоже важна. Без них, даже смотря на хорошо прописанного персонажа, интереса к спектаклю не будет такого же сильного, как на пьесу с главным героем, вокруг окруженного другими персонажами. Смотреть, как на фоне ролей второго плана главный герой выделяется, как последний луч солнца в непроглядной тьме. Раньше Реки был таким же. "Никто не обращает внимание", в одной этой фразе описывается всё прошлое Бакуно. Но, кажется, с появлением Цукасы в его жизни он стал улыбаться чаще. А ведь прошло всего пару дней после их встречи. Когда они успели стать настолько близкими друг другу? Реки нравится проводить время с Цукасой. Тенме нравится видеть улыбку на его лице, нравится делать Бакуго счастливым. Блондинистому парню нравится своеобразное хобби Реки, его актёрское мастерство, его улыбка... После съёмок Бакуно предложил ВхШ подать заявку на участие в другом, более крупном проекте. Ребята были ошеломлены этим предложением, но, кажется, согласны. Они разберутся с этими позже, а пока вдыхая и выдыхая имена друг друга, оба парня плавятся, не зная куда себя деть. Губы становятся ближе, касаются друг друга лишь слегка, пуская по телу мелкие мурашки. Он подаётся вперёд, выгибаясь всем телом. Руки касаются тела. Кажутся везде и повсюду. Ладошки настолько холодные, что Цукаса вздрагивает, незнавший таких прикосновений. Слишком давно не видел. Давно не чувствовал. Не был рядом. Рейки осторожно, словно боясь навредить, обводит контуры его острых рёбер и медленно застывает, превращаясь в опаляющую жаром восковую дорожку. Совсем скоро лёгкая, тянущая боль сменится удовольствием. Шумный выдох; громкий, влажный поцелуй, дрожащие пальцы, едва-едва контролируемый голос — слишком много звуков для полупустой комнаты Тенма. — Не торопитесь, – вздрагивает Цукаса, когда в очередной раз ощущает слишком уж частые движения – пожалуйста.. Он не смотрит, головокружение не даёт сосредоточиться, но и яркие вспышки под веками не делают ситуацию проще. Его мажет. — Тебе не больно? —  возбуждённо, но с таким нежным беспокойством спрашивает Реки и, приникая к члену, останавливается, в попытке протолкнуть его в этот раз чуть глубже. – Нет.. нет-нет..– он задыхается. Глотает слова, не в силах выдавить из себя даже одного звука. – продолжайте.. Пальцы вцепляются в длинные волосы до боли крепко. Напряжение выкручивает мышцы, но Цукасе сейчас очень, очень хорошо, чтобы думать о чём-то сложном. Все мысли сосредоточены только на губах и языке, на ладони, крепко обхватывающей ствол, на пошлейше-громких, но таких забавных звуках, которые издаёт Бакуно на каждом движении. Хлюпание, стоны, смазанные поскуливания, какой-то шёпот, который не разобрать, снова хлюпание вперемешку с шелестом простыней. Цукаса теряется в ощущениях, его поглощает этот жар, распространяющийся с каждым прикосновением всё быстрее и быстрее. Его выгибает на кровати, но желанного финала он так и не ощущает. — Ну куда же ты, — хрипло шепчет Реки, пережимая член у основания на удивление сильно, — не торопись... Стон разочарования сцеловывают влажными от слюны и смазки губами, а член по-садистски дразнят кожей ягодиц, развратно притираясь. — ...мы ведь ещё не закончили. Он заставляет его лишиться остатков себя — извести всё, что не сожгло жаром. И когда партнёр вновь скользит ладонями по его ногам, Цукаса знает, что за этим последует. И позволяет себе забыться в любви, которую несут ласковые прикосновения — на эту длинную ночь.