Выдуманный мир

      Трафальгар Ло был искренне рад тому, что дни его работы в психиатрической больнице подходят к концу. Ему оставалось отбыть там две недели, а дальше он планировал найти работу в каком-то более респектабельном месте. Во многом он хотел сделать это из-за низкой зарплаты, но причина была не только в этом. Больница, в которой он работал, казалась настолько мрачным и депрессивным местом, что пребывание в ней казалось почти физически неприятным.       Здание, находившееся за чертой города, было старым. Стены с облезшей штукатуркой хранили в себе безнадежность и отчаяние. Длинные запутанные коридоры никогда не видели дневного света. Его не хватало даже в тех комнатах, где имелись окна с толстыми решетками. Ряды электрических ламп, работающих через раз, не помогали. В здании всегда было темно и сыро. Воздух пах лекарствами и непробудной тоской. У каждого, кто переступал порог больницы, возникало ощущение, что он больше никогда отсюда не выберется. Даже у Ло несмотря на то, что он беспрепятственно покидал больницу, когда его смены подходили к концу.       А вот у многих пациентов действительно не было ни единого шанса покинуть это мрачное место. Некоторым везло и их выписывали или переводили куда-то еще. Но большинство оставалось здесь навечно. Ло всегда это расстраивало, но он не позволял жалости к больным, затмить разум. Он старался относиться к ним как к людям, которые нуждаются в помощи. Только вот мало кого из них можно было спасти. Они были обречены навсегда остаться в палатах, запирающихся на ключ со стороны коридора. В эту больницу обычно попадали те, кого нигде не смогли вылечить.       Однако, несмотря ни на что, Ло никогда не жалел, что выбрал именно психиатрию. Эта область медицины всегда казалась ему особенно интересной. Хотя, причина была не только в этом. Когда-то, когда Ло поступал в университет, ему хотелось помочь не только людям, страдающим от разного рода психических расстройств, но и самому себе. Трудное детство, смерть семьи, а позже и опекуна, заменившего ему ее, оставили глубокий след в его душе. Трафальгару хотелось узнать имеется ли лекарство от пустоты в сердце, иногда напоминающей о себе ноющей болью. Закончив медицинский и досконально разобравшись в том, как функционирует человеческая психика, Ло, впрочем, так и не нашел ответ на свой вопрос. Зато смог отчасти заполнить душевную пустоту заботой о других людях.       И все же заботиться о них в стенах старой холодной больницы он больше желания не имел. Ло пошел сюда работать сразу после получения диплома, за неимением вариантов получше. Но теперь, имея за спиной два года практики, он мог променять темные коридоры и осыпающуюся штукатурку на что-то другое.       Трафальгар планировал спокойно отработать оставшиеся две недели и, оказавшись за высоким забором, опоясывающим территорию больницы, постараться о ней забыть. Хотя он прекрасно знал, что навсегда запомнить пустые и совершенно безжизненные взгляды пациентов, которых уже не спасти, крики по ночам и подвальную сырость, ощущающуюся в каждом уголке больницы даже в летние солнечные дни.       Ло рассчитывал, что эти недели пролетят также, как и большинство дней здесь: скучно и монотонно. Он надеялся, что ничего не случится, а если и случится, то ситуацию получится замять без лишней крови. Надежды Трафальгара сбылись, но лишь отчасти. Он совсем не был готов к тому, что в больнице появится новый пациент.       Подобное случалось редко. В этих стенах пациенты умирали куда чаще, чем появлялись. Не потому, что с ними что-то случалось, просто от старости, ведь именно стариков в больнице было больше всего. Они, оставшись в одиночестве и страдая различными недугами, находили здесь свое последнее пристанище. Конечно, бывали и исключения, вроде людей настолько безнадежных, что их отказывались содержать в других местах. И все же Ло был удивлен, когда узнал, что новому пациенту всего восемнадцать лет.       Это был парень по имени Монки Д. Луффи. Вместе с ним в больнице очутилась его медицинская карта и личное дело, на изучение которых Трафальгар потратил около часа. Из живых родственников у него имелся дедушка. Как Ло позже выяснил, он был военным, занимающим высокую должность, и особого участия в жизни внука не принимал. Еще у Луффи был старший брат и отец, который, вроде как, жив, но известно о нем почти ничего не было. Эти люди однозначно не являлись теми, кто способен о нем позаботиться.       Луффи никогда не был здоров. С самого детства он жил в мире собственных фантазий, редко когда возвращаясь в реальности. Изучая его медицинскую карту, Ло выяснил, что Луффи действительно пытались помочь, но все попытки оказались тщетны. Единственное, что оставалось Луффи — провести всю жизнь в местах, подобных этому.       Он не был буйным, никакой опасности для себя и окружающих не представлял. Луффи просто оказался не приспособлен к нормальному существованию. Постоянно пребывая в выдуманной им реальности, он оказался не способен жить обычной жизнью.       Ло на своей практике не первый раз встретился с таким случаем, но теперь его что-то по-настоящему зацепило. Наверное, дата рождения, столь юный возраст. Или еще что-то, Трафальгар так до конца и не понял.       Ознакомившись с документами, он тут же поспешил к Луффи. Его определили в палату на последнем этаже. Там было всегда теплее, чем на остальных, и Ло это почему-то порадовало, пусть он и понимал, что обусловлено это лишь тем, что крыло для спокойных пациентов мужского пола расположилось именно в этой части здания.       Преодолевая лабиринт из коридоров и лестниц, Трафальгар успел заранее нарисовать в своей голове образ Луффи. Он ожидал увидеть то, что уже видел огромное множество раз: пустой взгляд, опущенную голову и пугающую молчаливость. Однако, войдя в нужную палату, он был удивлен до глубины души.       Комната, настолько маленькая, что больше походила на кладовку, была почти пустой. Там не было ничего, кроме узкой койки и окна, на котором, как и на всех других окнах в больнице, висела решетка. Стены, выкрашенные грязно-бирюзовой краской, давили со всех сторон, по потолку растянулась паутина трещин. Парень, сидящий на кровати, скрестив ноги, совсем не вписывался в эти декорации.       Первым, на что Ло обратил внимание, стала улыбка парня. Она была настолько широкой и яркой, что заменяла солнце. Но не безумной. После Трафальгар посмотрел на глаза, и они сверкали также ярко. Луффи оказался совсем не похож на людей, которые обычно оказываются в психиатрической больнице. В нем не ощущалось привычной апатии и потерянности, даже больше, казалось, что он счастлив.       Рассмотрев Луффи более пристально, Ло заметил старый шрам под левым глазом, шов на который был наложен не очень ровно. Он также подметил, что Луффи слишком худой, не очень высокий и милый. Именно милый. Подумав об этом, Трафальгар удивился собственным мыслям. Позже ему стало жаль, что такой парень, почти еще ребенок, оказался в этом мрачном месте, но, видимо, на то имелись причины.       Ло знал, что Луффи не всегда идет на контакт. Как отметил его прошлый лечащий врач, парень порой мог никак не реагировать на попытки заговорить с ним. А если и реагировал, то потом очень скоро забывал, о чем и с кем он разговаривал. Трафальгара, впрочем, это совсем не смутило. Только увидев Луффи, он испытал непреодолимое желание познакомиться с ним. Его словно тянуло к Луффи по неизвестной никому причине.       Обычно, заходя к пациентам в палаты, Ло никуда не садился и предпочитал держаться около двери, но рядом с Луффи он на каком-то подсознательном уровне ощущал спокойствие и безопасность. Поэтому Трафальгар позволил себе присесть на край кровати.       Наверное, ему повезло, ведь Луффи тут же повернул голову в его сторону, одарив заинтересованным взглядом. Быть может, Ло лишь показалось, но парень выглядел доброжелательным, таким, словно совсем не против пообщаться. И все же в его взгляде оставалось нечто неосознанное. Он будто видел Трафальгара, но того, где именно они находятся, не понимал.       — Привет, — Ло постарался улыбнуться. — Меня зовут Трафальгар Ло, я врач-психиатр.       — Я Луффи, и я стану королем пиратов!       Парень протянул Ло руку, и тот неуверенно сжал его ладонь, удивляясь тому, что пальцы Луффи непривычно теплые для этого места.       — Королем пиратов? — переспросил Ло.       Он знал лишь о том, что Луффи живет в выдуманном мире, но не был в курсе сюжетов его фантазий. Об этом никто из его прошлых врачей не удосужился упомянуть. В какой-то мере это было и не важно, но Ло стало интересно узнать. Про пиратов ему еще никто не рассказывал, хотя пациенты разные бывали. Так, например, один мужчина, тоже слишком молодой для этой больницы, верил в то, что он говорящий белый медведь. Но, обычно, большинство пациентов рассказывало про голоса в голове, демонов и призраков. Обреченных людей часто посещали мрачные фантазии. Однако Луффи явно был не из их числа.       — Да, — утвердительно кивнул Луффи, — это моя мечта!       — Не расскажешь подробнее? — попросил Трафальгар.       И Луффи рассказал. Устроившись поудобнее, Луффи увлеченно начал говорить, и не замолкал долгое время. Его рассказ начался с того, что он покинул родную деревню, но его лодка утонула и он был вынужден спасаться, спрятавшись в бочке. Потом он оказался в городе, где встретил своего первого друга и члена команды — мечника по имени Зоро, после чего они познакомились с воровкой Нами, Усоппом, поваром Санджи, и все вместе отправились спасать родную деревню Нами от некого рыбочеловека, захватившего ее. Остановился Луффи на моменте, когда к его команде присоединился доктор — северный олень с синим носом. Еще Луффи рассказывал про рыжеволосого Шанкса, вдохновившего его стать пиратом и давшего свою соломенную шляпу. В этот момент Луффи коснулся рукой своей головы, хотя никакой шляпы там предсказуемо не было. Но больше всего Трафальгара поразил рассказ Луффи о том, что в детстве он съел некий дьявольский фрукт, сделавший его резиновым, и позволивший растягивать свое тело так, как вздумается, но забравший возможность плавать.       Луффи все говорил и говорил, а Ло увлеченно слушал, не в силах ни прервать парня, ни отвести от него взгляд. Описывая свои приключения, Луффи выглядел по-настоящему счастливым. Трафальгар словил себя на мысли, что совсем не желает разбивать его фантазии. Однако он все равно спросил, когда Луффи замолчал, остановившись на моменте, когда он с друзьями отправился в королевство песка.       — Луффи, ты ведь не осознаешь, что это не по-настоящему? — осторожно поинтересовался он.       Вопрос был проигнорировал. Луффи будто даже не услышал его. Вместо ответа, он еще раз поправил несуществующую шляпу на голове и хотел было продолжить рассказ, но Трафальгар, вспомнив о времени, не дал ему этого сделать. Но пообещал самому себе, что завтра обязательно вернется, чтобы узнать о том, что случилось дальше. Ло действительно было интересно. Настолько, что покидать палату совсем не хотелось. Впрочем, наличие других пациентов и дел вынудили его это сделать.       Вновь оказавшись в длинном темном коридоре, Трафальгар впервые почувствовал себя здесь настолько неуютно. Больница начала казаться еще более враждебной и холодной. Ло не просто вышел из типовой палаты, коих тут множество, в коридор. Он словно покинул яркий и красочный мир морских приключений, возвращаясь в серую реальность.       Ло захотелось вернуться к Луффи, как только дверь палаты захлопнулась за его спиной. Парень притягивал к себе какой-то невидимой силой, распространяя свое заразительное тепло и веселье на все вокруг. И это было приятно. Наверное, Ло никогда не чувствовал себя столь хорошо лишь от того, что послушал монолог другого человека. Человека, который был болен и, на самом деле, ничем не отличался от прочих пациентов. Только вот он отличался. Луффи искренне стремился поделиться своей историей, потому что она действительно являлась чем-то важным для него. Она была его реальностью, в которой он жил.       Остаток дня Трафальгар раз за разом возвращался к мыслям о Луффи, не в силах выкинуть его из головы. Он продолжил это делать и после смены. Она закончилась глубоким вечером. Когда Трафальгар вышел из больницы через главный вход, небо было кромешно-черным.       В тот день пошел первый снег. Мокрые белые хлопья падали сверху вниз. Ло такая погода никогда не нравилась, но он не обратил на нее никакого внимания, продолжая думать о том мире, что существовал исключительно в голове Луффи. Стоя на остановке, он чувствовал соленый запах моря и тепло солнечных лучей.       Во время своей следующей смены Трафальгар первым делом поспешил навестить Луффи. Парень лежал в кровати, натянув одеяло до подбородка, и привычно улыбался. Однако на появление Ло он никак не отреагировал. Трафальгар не счел нужным его трогать.       Через несколько часов он пришел вновь, и по-настоящему расстроился. Луффи смотрел на него осознанно, но как-то недобро, с недоверием. Он дотронулся до несуществующей шляпы, наверное, пряча глаза за ее полями, и спросил:       — Вы кто?       — Я Трафальгар Ло, твой врач-психиатр. Мы разговаривали позавчера, помнишь?       — Ааа, — равнодушно протянул Луффи, — очередной мозгоправ. Не надо меня трогать, со мной все нормально.       Произнеся это, Луффи опять начал улыбаться, погружаясь в свои фантазии. Умом Ло понимал, что ничего с парнем не нормально, но видя его лучезарную улыбку, не хотел в это верить. Следующая мысль была неправильной, но Ло ее допустил. Он подумал о том, что порой лучше так, чем стать несчастным. Будь у Луффи возможность выздороветь, Трафальгар сильно сомневался бы, стоит ли ей воспользоваться. Вряд ли в реальном мире Луффи будет лучше, чем в его фантазиях. Там было весело и тепло, а приключения, пусть и опасные, всегда хорошо заканчивались, здесь же все было совсем иначе.       Ло себя пессимистом никогда не считал, но, тем не менее, именно им он и являлся. Травмы, оставленные нелегким прошлым, заставили его смотреть на мир через призму мрака. И Ло был далеко не единственным, кто делал так. Многим людям было свойственно видеть во всем только плохое. Многие люди, к сожалению, несчастны. Трафальгар просто был одним из них, и все.       Вся его жизнь сводилась к работе и дому, где его никто не ждал. Уставший и без всякой радости, Ло возвращался в свою маленькую квартиру с плохим ремонтом, ложился спать, но часто не мог заснуть поэтому читал много книг по медицине или курил на балконе. Этим же он занимался, когда нечего было делать.       Трафальгар иногда ходил гулять, когда настроение было чуть менее скверным, чем обычно. Совсем редко мог встретиться со знакомыми, оставшимися с университетских времен. Новых знакомств Ло не заводил, к романтическим отношениям тем более не стремился. Не хотелось ему этого после всех потерь, через которые пришлось пройти.       В целом, Ло все устраивало. Кроме работы в больнице, но оттуда он уволился, так что жизнь постепенно начинала, вроде как, налаживаться. Впрочем, каких-то кардинальных перемен он от нее не ждал. А потом появился Луффи.       Трафальгар не сразу обнаружил, что думает о новом пациенте, с которым они очень скоро расстанутся навсегда, излишне много. Точнее, он это обнаружил, когда до него дошло, что Луффи занимает его мысли абсолютно всегда. Начиная с того самого дня, когда Луффи сперва не отреагировал на его появление, а после не узнал и попросил не трогать его, Ло не мог выбросить его из головы. Когда мысли не были заняты чем-то иным, Трафальгар постоянно вспоминал историю, рассказанную Луффи. Представлял, как бы могли выглядеть его вымышленные друзья, как выглядел бы его корабль и как хорошо бы смотрелась на нем соломенная шляпа с красной ленточкой.       Луффи стал первым пациентом Ло, вызвавшим у него не профессиональный интерес, а личный. Обычно, каждый новый пациент заставлял Трафальгара думать о том, как ему помочь, подобрать лечение, которое хоть как-то поспособствует переменам в лучшую сторону. Но только не Луффи. Ло не стремился его вылечить, Ло просто хотелось поговорить с ним еще раз. И даже если не поговорить, то просто думать о нем. От этого внутри всегда становилось теплее.       Во время их следующей встречи Трафальгару повезло. Когда он зашел в палату, Луффи окинул его радостным взглядом, таким, будто ждал его появления, и произнес:       — Привет, Тр… Траффи!       Ло сдержал улыбку, но, на самом деле, почувствовал себя в какой-то степени счастливым от того, что Луффи исказил его имя столь милым образом. Но еще больше от того, что тот его все же узнал. Ло сел на кровать Луффи, оказавшись к нему ближе, чем следовало бы, и хотел спросить о самочувствии, однако Луффи опередил его, поинтересовавшись:       — Я рассказывал, как мы спасли Алабасту?       Трафальгар покачал головой. В прошлый раз Луффи остановился на середине. Продолжение Луффи принялся рассказывать прежде, чем Ло успел попросить его об этом. С таким же упоением и интересом он поведал о том, что приключилось с ним и его командой в королевстве песка. Все закончилось победой и появлением нового друга — археолога Нико Робин. После этого последовал рассказ о том, как они все вместе попали на остров, находящийся на небесах.       Все это звучало так безумно и нереалистично, но отчего-то Ло хотелось поверить Луффи. Он слушал его с неподдельным интересом, даже не думая о том, чтобы перебить и попросить остановиться. Еще ни одна книга и ни один фильм не завлекали его настолько сильно. О документах, которые необходимо было заполнить до конца смены и других пациентах Трафальгар благополучно забыл. Все это осталось где-то очень далеко, посреди темных коридоров и холодных стен больницы. Ло совсем не хотелось туда возвращаться. Ему нравилось быть здесь, рядом с Луффи. Пока он рассказывал свою историю, все остальное будто переставало существовать.       Луффи закончил неожиданно. Он замолчал, глубоко вздохнул и вдруг уронил голову на плечо Ло, от чего последний вздрогнул. Однако позже он расслабился. Вес чужой головы на плече оказался неожиданно приятным. Трафальгар с трудом поборол желание запустить пальцы в растрепанные черные волосы.       — Я устал, — тихо пробормотал Луффи. — Тут плохо кормят. Хочу мясо!       Он сказал это с такой детской непосредственностью, что Ло разозлился на меню больничной столовой. Кормили тут и правда не очень, но прежде его это никогда особо не волновало. А еще Трафальгару захотелось дать Луффи все мясо этого мира, лишь бы он никогда не расстраивался.       — Я попрошу, чтобы тебе давали добавку.       Это единственное, что он мог для него сделать.       — Спасибо, Траффи.       Сердце Ло забилось быстрее и он, смутившись этого, поспешил покинуть палату, резко вспоминая о своих делах. Но Луффи не позволил, вцепившись пальцами в рукав его халата.       — Посиди со мной еще немного, — попросил он.       Трафальгар не смог отказать.       Чуть позже, просто чтобы не молчать, он спросил:       — Что такое Ван Пис?       Луффи постоянно повторял, что хочет найти его, но Ло так и не понял, чем именно является это сокровище. Луффи, впрочем, не дал ему ответ на этот вопрос.       — Не знаю, — сказал он. — Какое-то сокровище, спрятанное королем пиратов. Я расскажу тебе, когда найду его.       Если бы автором этой истории был Трафальгар, для него бы сокровищем стало то, чего он никогда не имел, а если и имел, то очень быстро терял: семья, счастье, тепло. Но для Луффи, наверное, это будет что-то материальное. Он бы расстроился, если бы не смог подержать то, к чему так долго и усердно стремился, в руках.       Ло подумал о том, что, если бы не болезнь, у Луффи получилось бы стать отличным писателем или автором комиксов. Хотя, вполне вероятно, для подобной работы ему не хватило бы усидчивости.       — Я верю, что ты найдешь свое сокровище, — сказал Трафальгар.       — Ага, обязательно, — подтвердил Луффи. — И стану королем пиратов!       В этом Ло также пожелал ему удачи и все же ушел, понимая, что не может оставаться в палате так долго.       Разговор оставил после себя светлые и приятные чувства, спасающие Трафальгара от серости больницы и жизни. Он заметил, что начал чаще улыбаться. А мысли о Луффи между тем стали еще более навязчивыми.       Ло это даже пугало, но пугало не так сильно, как понимание того, что когда он вновь увидит Луффи, тот может опять его не узнать. Благо, этого не произошло, от чего Трафальгар испытал самое настоящее облегчение.       Будь у него возможность, он бы проводил в палате Луффи все рабочие часы, но Ло не мог себе этого позволить. Поэтому ему пришлось дождаться следующего дежурства. Одного из своих последних дежурств.       Погода резко испортилась, хотя еще даже не наступила зима. По ночам мороз опускался до минус десяти, днем дул пронзительный ветер. В больнице давно включили отопление, но едва ли это старое, разваливающееся на куски здание, можно было нормально обогреть. Поэтому в кабинетах, палатах и коридорах стоял морозный холод. Именно на это пожаловался Луффи, как только Ло возник на пороге.       — Привет, Траффи! Тут теперь так холодно.       Луффи встал с постели и подошел к Ло. Руками он обхватил себя за плечи, это был его способ согреться. К сожалению, единственное, что Трафальгар мог ему пообещать, это второе одеяло и какая-нибудь теплая одежда. И он пообещал, но Луффи помотал головой, будто совсем в этом не нуждался. А после он сделал то, к чему Ло совершенно не был готов. Луффи подошел к нему и обнял, уткнувшись в шею холодным носом.       На несколько мгновений Трафальгар замер от растерянности. Его настолько давно никто не обнимал, что он, кажется, забыл о том, что такое объятия. Пришлось вспоминать. Сначала было до ужаса непривычно, но после стало до неприличия хорошо. Сердце трепетно сжалось, и Ло ощутил потребность обнять Луффи в ответ.       Врачебная этика указывала на то, что подобные действия по отношению к пациентам недопустимы, даже если за ними не стоит никакого подтекста в чем, к слову, Ло сомневался все больше и больше. Однако обнять Луффи хотелось слишком сильно и он, понимая, что через несколько дней навсегда покинет эту больницу, поддался своему желанию. Обхватил Луффи руками и прижался щекой к его макушке. Сердце сжалось еще сильнее.       Луффи не отпускал его долго. Ло не сопротивлялся. Впервые за очень долгое время он по-настоящему чувствовал себя живым.       — Хочешь еще послушать про мои приключения? — спросил Луффи, опаляя шею Трафальгара горячим дыханием.       — Конечно, — не задумываясь ответил Ло.       Они привычно переместились на кровать, где Луффи обнял Трафальгара вновь. Крепко прижался к нему сбоку, кажется, совсем не думая о том, что в этом есть что-то ненормальное, и начал рассказывать.       Сегодня он поведал о том, как его команда оказалась в городе, где вместо дорог были каналы. История вышла более грустная, чем всегда, ведь Луффи пришлось драться с одним из своих друзей, а Нико Робин сдалась правительству, чтобы, как позже оказалось, защитить команду. Однако даже эта история закончилась хорошо: появлением нового корабля и друга в лице плотника-киборга по имени Фрэнки.       Слушая все это, Ло уже в который раз поражался тому, насколько богатое у Луффи воображение, если в его голове могло родиться все это. Правда, теперь он слушал чуть менее внимательно, чем прежде. Периодически он отвлекался на мысли о том, что Луффи — самый добрый и светлый человек из всех, кого он когда-либо знал. Ло перебирал пальцами мягкие пряди его волос и иногда гладил по спине, наплевав на все. В том числе и на последствия.       Закончил Луффи спонтанно, вдруг перескакивая на совершенно другую тему. Помолчав минуту или около того, Луффи неожиданно сказал:       — Траффи, ты мне нравишься.       Сердце Ло пропустило удар, и он отчетливо осознал, что Луффи ему тоже нравится.       — Ты такой хороший, — добавил Луффи.       Трафальгар обнял его крепче и молчал, просто наслаждаясь теплом, которого ему, на самом деле, так сильно не хватало.       — Мне понравилось обниматься с тобой. Кстати, ты можешь обнимать меня, даже если я не узнаю тебя.       — Обязательно, — ответил Ло.       Он тут же пожалел о сказанном, понимая, что так нельзя. Не потому, что он врач, а Луффи его пациент, а потому, что ему лучше бы не привязываться. Только вот Трафальгар уже привязался.       Он не заметил, как Луффи стал его зависимостью. Это было как с сигаретами, только заняло не пару лет, а пару дней. Выйдя из палаты в тот день, Ло больше ни на секунду не переставал думать о Луффи и его улыбке. Теперь он оказался не в состоянии даже отвлечься от этих мыслей. Впрочем, он и не хотел.       Однажды Трафальгару пришлось задуматься о природе своих чувств. Это произошло ночью, когда он тщетно пытался уснуть. В его квартире было почти также холодно, как и в больнице. Ло кутался в одеяло, прижимая одну его половину к себе и представляя, что он обнимает Луффи. Жаль только, что одеяло почти не грело.       Отчасти ему хотелось интерпретировать свои чувства к Луффи, как влюбленность, но не ту, что обычно подразумевается под данным словом. Это было что-то куда более глубокое и трепетное, и непорочное. Его влюбленность скорее напоминала очень сильную привязанность. Такую, которая бывает между людьми, искренне любящими друг друга, но не обязательно объединенными романтической связью.       Луффи сделал Ло счастливее и в то же время заставил испытать самое настоящее отчаяние, ведь Трафальгар совсем не понимал, что ему делать дальше. Дни работы в психиатрической больнице подходили к концу. Нет, конечно, Ло мог бы остаться, руководство бы этому только обрадовалось, но он всегда был рациональным человеком. Знал, что это путь в никуда.       Если бы только Луффи не был болен… Хотя, возможно, он бы перестал быть собой, лишись он мира своих фантазий. Но даже так, у них все равно вряд ли появился бы шанс. Слишком большая разница в возрасте, слишком непохожие друг на друга.       Первое время Трафальгар утешал себя тем, что Луффи порой возвращается в реальность. Но неутешительная правда заключалась в том, что Трафальгар на самом деле не знал, что происходило с Луффи в моменты, когда они разговаривали. И знать не хотел. Ему оставалось лишь одно — отпустить Луффи и предстоящей зимой согреваться только светлыми воспоминаниями о нем.       К тому же Луффи больше ни разу его не узнал. От этого было больно, но Трафальгар все равно заходил в его палату по несколько раз во время своих дежурств. Луффи никак на него не реагировал, но Ло все равно сдержал свое обещание. Он подходил к Луффи и прижимал его к себе, спасая от холода одинокой палаты. Луффи всегда прижимался к нему в ответ и после долго не хотел отпускать, будто лишь в его объятиях чувствовал себя хорошо и спокойно.       Трафальгар выходил в коридор с болью в сердце, но с улыбкой на губах.       А потом настало время его последнего дежурства.       В тот день светило солнце, словно желая поиздеваться или, наоборот, намекнуть, что все будет хорошо. Ло старался его игнорировать, как игнорировал и желание провести каждую секунду рядом с Луффи. Каждую секунду не только этого дня, но и всей своей жизни. Луффи стал для него лучиком света, куда более ярким и горячим, чем солнце.       На последний этаж Трафальгар поднялся ближе к вечеру, тогда, когда уже начало темнеть, и пугающие коридоры озарились тусклым электрическим светом. Луффи все также сидел на своей постели скрестив ноги и улыбался. Ло присел рядом и обнял его за плечи. Луффи, как всегда, доверчиво потянулся к нему, прижался сильнее и вцепился пальцами в ткань белого халата. Сердце Ло дрогнуло. Головой он понимал, что ему будет легче, если он отпустит Луффи, но все равно не хотел этого до ужаса сильно.       Сквозь решетку на окне в палату проник последний луч заходящего солнца, оставив на потолке ровную линию света. Ло в очередной раз убедился, насколько это место тоскливо и безжизненно. Ему было очень жаль, что Луффи, скорее всего, останется здесь надолго, если не навсегда. Утешало только то, что он сейчас там, где ему хорошо, и не видит облезших стен бирюзового цвета и трещин на потолке. Трафальгару хотелось верить в то, что те, кто придут после него, просто оставят Луффи в покое и не станут пытаться избавить его от навязчивых грез, принимаемых за реальность. Ему так правда будет лучше. Он никогда не столкнется с болью этого мира, не ощутит собственное бессилие перед замками и дверями, держащими его в больнице и навсегда лишающими шанса обрести заветную свободу. Пускай Луффи даже никогда не задумывается о таком, пускай идет к своей цели вместе с верными, хоть и не настоящими, друзьями и однажды достигнет этой цели — станет королем пиратов и найдет Ван Пис. Если это то, чего он хочет, то пускай.       Что до Ло, то он справится. Справлялся и не с таким. Первое время будет трудно, но позже станет легче. Когда-нибудь он отпустит жизнерадостного мальчика, которого знал всего две недели, и будет жить той жизнью, к которой привык: монотонной и лишенной особых радостей, но зато стабильной и привычной. Впрочем, забыть Луффи Ло никогда не сможет, это он прекрасно понимал. Впрочем, он совсем не хотел его забывать. Знал, что когда-нибудь, когда единственным источником света останется кончик тлеющей сигареты, воспоминания о том, что когда-то в его жизни был такой замечательный человек, как Луффи, согреют его.       Они долго сидели обнявшись и молчали, каждый думая о своем. А после Луффи вдруг вполне осознанно произнес:       — Я так и не закончил свою историю.       — Расскажи, — попросил Ло.       Он обрадовался тому, что сможет послушать Луффи в последний раз и после попрощаться с ним подобающе.       Луффи выполнил просьбу, рассказав о том, как к их команде присоединился живой скелет-музыкант с прической в стиле афро. Еще в его истории были зомби и призраки, и неизменный дух приключений. Закончилось все грандиозной вечеринкой, потому что все похождения Луффи и его команды заканчивались так. Видимо, Луффи правда любил вечеринки и вкусную еду. Учитывая то, что он провел в больницах почти всю свою жизнь, это удивляло. И расстраивало, ведь в реальности Луффи вряд ли когда-либо сможет повеселиться с друзьями.       — Вот и все, — с чувством выполненного долга вздохнул Луффи. — Теперь мы направляемся на архипелаг Сабаоди, а оттуда попадем во вторую половину Гранд Лайн — в Новый мир. Это так классно, не могу дождаться! Совсем недавно я плыл в бочке, и вот уже я известный пират с большой наградой. Эх, еще немного, и я обязательно отыщу Ван Пис и стану королем пиратов!       — Рад за тебя, — сказал Ло.       Он все прекрасно понимал, но его радость оказалась неподдельной.       — Я тебе потом обязательно все расскажу, — пообещал Луффи.       — Луффи…       Он выпутался из объятий Ло и озадаченно посмотрел ему в глаза. Трафальгар поймал его руку, переплетая их пальцы.       — Луффи, мы больше не увидимся, — признался он.       Возможно, разочаровывать Луффи столь сильно было неправильно, но Ло решил, что лучше так, чем если Луффи потом будет ждать его, но никогда не дождется. Луффи был болен, но он заслуживал честности, а не жалости.       Уголки губ Луффи тут же поползли вниз, но это быстро прошло. Он покачал головой, будто отрицая услышанное, и опять начал улыбаться.       — Почему это? — удивленно спросил он. — Может и увидимся. Вдруг мы встретимся где-нибудь на Гранд Лайн? Там ведь всякое бывает.       — Может, — зачем-то согласился Ло.       Луффи крепче, сложно желая отблагодарить, сжал его руку.       — Траффи, а если бы ты был пиратом, то на каком бы корабле ты плавал? — спросил Луффи.       Ло вспомнилась одна старая известная песня, и он ответил:       — На желтой подводной лодке.       — Круто! — радостно воскликнул Луффи.       Трафальгар не был уверен, что подводная лодка смотрелась бы уместно в мире, где все плавают на парусниках, но какая разница? Если он что и понял, общаясь с Луффи, так это то, что человеческая фантазия безгранична. А раз так, то почему бы ему не плавать на желтой подводной лодке? Еще Ло взял бы в свою команду того пациента, думающего, что он говорящий белый медведь. Только он реально был бы медведем, потому что говорящий медведь — это слишком в духе мира, придуманного Луффи. Ло также, наверное, хотел бы себе силу какого-нибудь дьявольского фрукта. Желательно, чтобы ее можно было использовать в медицинских целях.       Задумавшись, Трафальгар не заметил того, как пристально Луффи смотрит на него.       — Траффи, — позвал последний.       — Да?       — Ты ведь доктор? — серьезно спросил Луффи.       Возможно, он все же понимал, что находится в больнице, но того, насколько глубоко его понимание, Ло узнать не пытался.       — Да, — ответил он.       — Ты поможешь мне, если мне вдруг понадобиться твоя помощь?       Трафальгар вновь прижал Луффи к себе и пообещал:       — Конечно.       Они еще немного посидели в обнимку, после чего Ло, взглянув на наручные часы, понял, что время вышло. Он нехотя отпустил Луффи и поднялся с его постели.       — Уже уходишь? Тогда до новых встреч! — улыбнулся Луффи.       Трафальгар не нашел подходящих слов для прощания. Вместо этого он осторожно обхватил лицо Луффи руками и мягко поцеловал его в губы. Поцелуй продлился всего мгновение, но этого хватило, чтобы выразить все чувства.       Уходя, Ло увидел радостный блеск в глазах Луффи и немую просьбу сделать так еще раз когда-нибудь.       Через пару часов Ло окончательно попрощался с больницей, в которой отработал два года. Он знал, что никогда не станет скучать по ее сырости и безнадежности. Но будет скучать по Луффи.       Выйдя из здания, он вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку, закурил, хотя делать это на территории больницы было запрещено. Вдыхая ядовитый дым, он смотрел на темные окна. Однако в окне Луффи горел свет, и это обнадеживало. Трафальгар соврал бы сказав, что ему не больно. Конечно, ему было больно, но порой лучше не грустить об утрате чего-то хорошего, а радоваться тому, что это хорошее однажды произошло. Ло смирился с тем, что больше никогда не увидит доброго мальчика с самой невероятной улыбкой в реальности. Но он хотел верить, что в выдуманном мире Луффи для него найдется место.