Маленькое желание. Прощальный подарок.

      — Квотербека спасли. Что теперь?       — Разве тебе не нужно наказать умирающую девушку за все её «грехи»? — произнесла Кэролайн с улыбкой, намеренно сделав акцент на последнем слове, показывая его абсурдность.       Появление Кэтрин в Мистик Фоллс принесло немало трудностей в жизнь Кэролайн и её друзей. У них были основания недолюбливать, презирать и мстить девушке. Но у Клауса — нет. Ему она не сделала ничего плохого. Неужели желание жить — повод для убийства всех родных невинной на тот момент Кэтрин? Повод для ненависти и преследований, длившихся пятьсот лет?       Кэтрин Пирс — лживая, эгоистичная, манипулирующая стерва, однако смогла бы она так измениться, если бы не встреча с Клаусом в тысяча четырехсот девяноста втором? Она была ребёнком, который боялся спать без матери из-за выдуманного монстра в шкафу. До тех пор, пока сама не стала им в попытках избавиться от леденящего страха за своё выживание.       — Нужно, но ради тебя — не буду.       Кэролайн недоверчиво поглядывает на него.       — Значит, ты проделал весь этот путь в Мистик Фоллс, чтобы отступить от жестокости, если я попрошу?       — Нет. Я проделал этот путь, чтобы позлорадствовать над телом Кэтрин, — произносит Клаус, останавливаясь. Девушка тихо усмехается и качает головой, закатывая глаза. — Как ты поэтично заметила. Но я отменю свои планы в обмен… на одно маленькое желание.       — И какое же? — Клаус Майклсон не был бы Клаусом Майклсоном, если за свою мнимую доброту не получит что-то взамен. — Но, учти, моя любовь к Кэтрин не столь велика, чтобы делать ради неё что-то… исключительное.       Он некоторое время молчит, скрестив руки за спиной.       — Я хочу твоё признание.       — Моë… признание? — недоуменно переспрашивает Кэролайн. — Но я ничего не сделала. Какое признание?       — Обо мне. Как только мы закончим, я уйду и никогда не вернусь. Тебе больше никогда не придётся смотреть мне в глаза и скрывать нашу связь за враждебностью и отвращением. Тебе больше не придётся испытывать угрызения совести за то, что ты чувствуешь ко мне, несмотря на всё, что я сделал. Я уйду, и ты будешь свободна от всего этого. Я просто хочу, чтобы ты была честна со мной.       Кэролайн поражённо замирает, не в силах что-либо произнести.       После каждой встречи с Клаусом девушка долго и много думала. Старалась разобраться в своих мыслях и чувствах, испытывающихся по отношению к нему. Корила себя за немыслимое влечение к человеку, что принёс столько боли в жизнь её друзей. А самое обидное, что всеми терзаниями внутри нельзя было поделиться с Бонни или Еленой, которые бы просто не поняли и осудили. И ради спокойствия своих друзей — её собственное умиротворение ушло. Она осталась одна, наедине со всеми противоречиями и совестью, которая мучила при любом возможном взаимодействии с ним.       Это не влюблённость или любовь.       Просто нездоровое влечение.       К его тьме, которую Кэролайн могла контролировать в той или иной степени, что не могло не доставлять удовольствие. К притягательной внешности. К поступкам, которые совершались ради неё одной и никого больше. Именно ради Кэролайн Форбс, а не вечно проблемной Елены Гилберт, потрошителя Стефана Сальваторе и всех остальных.       Безумие, искусно сводящее с ума, которое хотелось, наконец, отпустить.       — Я счастлива, — наконец обдумав, как правильно изложить свою мысль, заговорила Кэролайн. — Учусь в колледже, строю свою жизнь. У меня есть… планы на будущее, и свои желания, и тебя в этих планах нет.       Клаус мрачнеет. Напускное спокойствие и развязность моментально слетают с лица.       Конечно, ему неприятно это слышать. Но, с другой стороны, это было то самое признание, которое он от неё требовал.       Лучше правда, которая причиняет боль. Чем ложь, которая успокаивает, а затем убивает.       — Хорошо. Я понял тебя, — медленно произносит он.       — Нет, не понял! Да, я скрываю нашу связь за враждебностью, потому что ненавижу себя за правду! Ненавижу! — Кэролайн выдыхает, нервно заправляя светлые волосы за уши. — Но одновременно с этим я чувствую себя желанной, чувствую своё влияние на тебя, и это доставляет мне удовольствие. И если пообещаешь уехать. Уехать и никогда не возвращаться, тогда я буду честна с тобой в своих желаниях.       Девушка опускает взгляд, завершая тираду, и только сейчас замечает, насколько ничтожно расстояние между ними.       Когда он успел приблизиться так близко?       Её грудь тяжело вздымается при каждом вздохе, соприкасаясь с его одеждой. Клаус перехватил и крепко сжал двумя пальцами тонкий подбородок, заставляя поднять голову вверх. Кэролайн с неохотой подчиняется невербального приказа и смотрит в глаза.       Клаус наклоняется к ней так близко, что можно поцеловать.       — Я уйду и никогда не вернусь. Ты больше меня не увидишь. Обещаю, — шепчет на ухо, обжигая Кэролайн теплом дыхания.       Я уйду и никогда не вернусь.       Ты больше меня не увидишь.       Обещаю.       Слова набатом звучат в голове, проникая в сознание. Дыхание перехватывает, а сердце замирает от адреналина, бурлящего в крови и его близости.       — Хорошо, — шепчет Кэролайн и обхватывает ладонями его лицо, прижав большие пальцы к щекам. — Хорошо, — рывком притягивает к себе и грубо целует, а затем кусает нижнюю губу. Оттягивает её и нежно ведёт по ней языком.       Через секунду его разум примеряется с происходящим, и Клаус тут же обхватывает ладонью шею, врываясь в неё своим языком, отвечая на поцелуй.       Кэролайн почувствовала невыносимое желание внизу живота и невольно прижимается к нему, позволяя Клаусу стиснуть плечи и на вампирской скорости впечатать спину в жёсткую кору дерева настолько сильно, что на лопатках остаются царапины. Она старалась игнорировать неприятное жжение ссадин на коже, всё больше растворяясь в поцелуях.       Кэролайн открыла глаза, почувствовав, что он разорвал поцелуй, но только для того, чтобы отвести волосы в сторону.       Она осторожно коснулась плеч дрожащими руками, и из горла моментально вырвался стон, когда Клаус начал оставлять быстрые поцелуи по линии челюсти, вынуждая откинуть голову и подставиться под него. Тело покрывается мурашками. Его поцелуи и прикосновения сводят с ума.       — Ты действительно хочешь меня. И тебе претит эта мысль, — хрипло шепчет Клаус, ненадолго отрываясь от своего занятия, а затем с новой силой впивается губами, из которых обычно летят лишь угрозы, в шею жёстким поцелуем.       Останутся следы. Кэролайн была уверена. Яркие болезненные сине-красные пятна на бледной коже, но она подумает об этом после.       После этого безумия потаённых желаний.       — Но, уверяю тебя — ты не пожалеешь.       Одним резким движением срывает топ с тонких бретелек, спуская ненужную ткань, а затем сминает грудь, посылая импульсы возбуждения по всему телу.       — Я представлял себе это очень много раз, — говорит, лаская напряжённые соски, чувствуя разгорячённое тело и лихорадочное биение сердца под ладонью.       Губы обхватывают сосок, и глаза Клауса закрылись от глухого полустона, вырвавшегося из горла девушки.       Сознание Кэролайн затуманено возбуждением и ничего не соображает, а когда она чувствует сжатые зубы на твёрдой вершине — сильно выгибает спину, горячими пальцами зарываясь в волосы на его затылке, чтобы притянуть к себе как можно ближе.       Клаус опускает ладони ниже — к пуговицам джинсов. Быстро расправляясь с лишней одеждой, он нащупывает ткань трусов. Насквозь мокрую. Лёгким движением опускается на колени, одновременно спуская за собой трусики, которые Кэролайн, не задумываясь, перешагивает.       Девушка растерянно замирает на несколько секунд, понимая, что полностью обнажена перед ним — всё ещё одетым. Стремительно стягивает куртку, затем отбрасывает её на сырую землю и смело тянет руки к рубашке Хенли. Резким движением выправила подол рубашки из штанов, помогая Клаусу снять её через голову.       Кэролайн откидывает голову назад и любуется видом. Он стоит перед ней в одних джинсах, возбуждённый взгляд изучает её тело, волосы взлохмачены, а губы стали ярче от поцелуев. Девушка медленно проводит ладонями по его рукам. Доходит до сильных широких плеч, прикасается к татуировке.       Это действительно происходит?       Кэролайн приподнимается и целует его в ключицу, ведёт губами к соску и играет с ним. Его тело дëргается, отвечая на её действия.       — Штаны, — Кэролайн неуклюже нащупала ремень. — Снимай их. Сейчас же.       От звука расстёгиваемой ширинки у девушки перехватило дыхание. А когда Клаус подхватывает её под бёдра, разводя ноги, заставляя сильнее обхватить талию ногами, снова прижимая к дереву, адреналин, бурлящий в крови, начинает стучать в висках с новой силой. Кэролайн чувствует его член внутренней стороной бедра.       — Клаус, — почти неосознанный шёпот в ухо.       Кэролайн невольно покрывается мурашками, когда в следующую секунду его пальцы спускаются ниже кончиками, чувствуя степень её возбуждения, стекающего по внутренней стороне бёдра. Клаус поднимает ладонь ещё выше, прикусывая губу от ощущения тёплой вла1ги на пальцах.       Терпения больше не оставалось, казалось, что она сейчас взорвётся от желания. Клаус чувствует это и проникает в неё двумя пальцами, большим кружа по клитору. Внутри всё сжимается.       — Готова к гибридному сексу, дорогуша?       Девушка уже собиралась что-то ответить, как вдруг Клаус затыкает рот жёстким поцелуем, а тело — резким толчком. Громкий стон вырывается из груди, а ногти впиваются ему в спину настолько сильно, что, наверное, причиняют боль. Настолько, что разрывает кожу, оставляя за собой кровавый след.       Клаус, удовлетворённый её реакцией, начинает двигаться, сразу набирая темп. Живот напрягается, он подаётся назад и опять в неё, вызывая резкий выдох, опаляющий кожу шеи. Тонкие пальцы впиваются в спину, прижимая ближе.       — Чёрт, Клаус…       Кэролайн чувствует, как удовольствие начинает распространяться по всему телу от кончиков пальцев до места, где они соединяются.       Поза была жутко неудобной, а пальцы свело от того, насколько сильно она цеплялась за его спину, но даже несмотря на это удовольствие начинало постепенно заполнять тело.       Он просовывает два пальца ей в рот, заставляя языком обвести вокруг, а затем дотрагивается к клитору, доводя до исступления.       После того, как она кончает, дрожа всем телом от напряжения, Клаус на мгновение замер, впиваясь зубами в её губу, и возобновляет толчки, не давая передохнуть. Закрыв глаза, Кэролайн слышит тихое рычание и чувствует, как спустя несколько движений вздрогнуло его тело, а внутри становится влажнее. Клаус обессиленно прижимается к ней, чувствуя её легкие поглаживания по спине и плечам.       Спустя несколько секунд Клаус отпрянул от Кэролайн, продолжая придерживать за руку, чтобы та не рухнула на землю.       Сил уже не оставалось, а ноги всё ещё подрагивали и не держали из-за неудачной позы, в которой они провели эти минуты. По внутренней стороне бёдра стекала сперма, распространяя неприятные ощущения и ледяной холод по коже.       — Садись, а то упадешь, — говорит Клаус, усаживаясь на свою куртку, приглашая поступить также.       Некоторое время девушка не решалась, но затем усталость взяла своё, и пришлось опуститься на него, чувствуя спиной горячее тело и быстрые удары сердца.       — Я ведьма.       Клаус усмехнулся.       — Спасибо, дорогуша, но я не нуждаюсь в напоминаниях. Потому что то, как ты однажды заставила меня почувствовать желание отделить собственную голову от тела, лишь бы не чувствовать ту разрывающую боль, сложно забыть.       — Нет… Ты не понял… Секс… — бессвязно лепетала Кэролайн, борясь со сбивчивым дыханием. — Не гибридный. А три… трибридный, ведь ты оборотень и вампир, а я… ведьма.       Когда мысль, наконец, была сформулирована, и Клаус понял, к чему она это говорит, — рассмеялся.       — Да, думаю, что так.       Дыхание восстановилось, а тело начало покрываться мурашками от холодного ветра, но Кэролайн понимала, что, когда они встанут и оденутся, он уйдёт. От чего-то сейчас этого не хотелось. Не хотелось завершать их историю так быстро.       — Почему ты уезжаешь? — внезапно спросила она, стараясь унять дрожь в теле от холода.       Она не видела его глаз, потому что сидела спиной, но чувствовала, как он внимательно наблюдает за каждым действием.       — Тебе холодно, — говорит очевидное Клаус, лаская дыханием область шеи.       — Ничего страшного… — растерянно произносит он, желая как можно дольше продлить этот момент, но он уже поднимается с земли, заставляя встать и её.       Она наблюдает, как он поднимает куртку, отряхивает её и накидывает ей на плечи. Затем, как он ищет её трусики и остальную одежду. А потом, как одевает её, словно маленького ребёнка.       — Так-то лучше, — удовлетворённый результатом, произносит Майклсон.       — Ты так и не ответил на вопрос, — тихо шепчет Кэролайн себе под нос, зная, что он всё равно услышит.       — Мне уже пора, — печально произносит он, глядя прямо в глаза, так, словно заглядывает в душу. — Спасибо за честность. И за… остальное. Я никогда не забуду твой прощальный подарок. Мне хочется думать, что и ты тоже. Прощай, Кэролайн.       Клаус смотрит на неё какое-то время, а затем, оставив последний страстный поцелуй на губах, исчезает на вампирской скорости.       — Прощай, Клаус.       Только спустя несколько минут после того, как она окончательно собралась уходить, Кэролайн замечает на земле под курткой его цепочку — видимо, та слетела во время секса. Пальцы аккуратно очерчивают букву «М», выгравированную на серебряном медальоне.       В этот день Кэролайн и Клаус оставили друг другу прощальные подарки, напоминающие об их связи. Он получил то, о чём так долго мечтал, а ей достался старый медальон и кожаная куртка в напоминание о великом и ужасном Клаусе Майклсоне, образ которого через время забылся бы как страшный сон, если бы не эти две вещи.       Теперь Кэролайн действительно не сможет его забыть и оставить позади. Потому что его вещи будут напоминать о том, как в один прекрасный день она, наконец, была честна. О том, как была самой собой. О том, как смогла выговориться и высвободить всё, что долгие месяцы таилось внутри. Они не дадут забыть, как в этот холодный осенний день зародилось чудо, которое раньше считалось невозможным.