Безответно

Влага скапливается в уголках глаз, застилая обзор и обжигая кожу, уже порядком раскрасневшуюся от слез. Пальцы тянутся к голове, отчаянно хватаясь за мелкие пряди чёрных волос, так и норовя вырвать их вместе с ноющей болью, напрочь засевшей где-то внутри. Му Цин пытается выровнять дыхание. Снова. Он снова все испортил. Не смог совладать с собственными чувствами, которые грызли изнутри уже на протяжении долгих и мучительных месяцев. Не сдержался от возмущённого вздоха, заметив, как друзья, держась за руки под столом, открыто ворковали перед ним. Под рёбрами начинает мучительно ныть. Не нужно было Му Цину приходить. Минутная слабость сдавило горло, обомотавшись вокруг шеи тугим узлом, заставившим его молча встать из-за стола и проследовать к коридору, где он наспех накинул своё пальто и натянул кроссовки под обеспокоенные возгласы Се Ляня, теперь уже едва слышимые из гостевой. Му Цин все ещё четко помнит, как на затвердевших ногах пулей вылетел из чужой квартиры, запрыгнув в своё авто. Помнит, как дрожали руки, пытаясь провернуть ключ в замке от входной двери. Внутри вновь что-то неприятно разливается, порождая липкий, тягучий «бульк», раздавшийся гулким эхом в порядко треснувшем подсознании Му Цина. Оледеневшими пальцами он тушит окурок очередной сигареты, в мыслях горько усмехаясь, что мама вероятнее всего, отругала бы его, завидев в столь пугающем состоянии. Но мамы здесь нет. Как и Се Ляня, который, как казалось, был единственным человеком, помимо неё, который мог бы утешить, стиснуть в объятиях, даровав тепло. Любовь. Однако всегда есть чёртово «но», нагло ударяющее под дых, без возможности вздохнуть полной грудью. Пепельница была забита уже наполовину, когда Му Цин резко поёжился то ли от холода, то ли от череды ударов по входной двери, оглушающих даже на закрытом балконе. Му Цин, не хотя выполз из своего « пепельного убежища», проходя в темную прихожую. Легонько привстал на цыпочках, вглядываясь в дверной глазок. - Проваливай, Фэн Синь. - хрипит он, отходя от двери на несколько спасительных шагов. - Я хочу поговорить. - человек за дверью мнётся на пороге, снова стуча в дверь, но уже значительно тише. - Му Цин, пожалуйста. Я..Мы. Беспокоимся за тебя. - Со мной все в порядке. Не нужно делать вид, что тебе есть дело до меня. А ведь и правда. С каких пор Фэн Синь, всегда стоящий первым в ряду людей, обвиняющих Му Цина во всех смертных грехах, сейчас стоял перед его домом, умоляя открыть дверь, чтобы...Поговорить? Немыслимо. В их отношениях не принято делать ничего из того, что хоть как-то могло охарактеризовать его с Фэн Синем, как хороших друзей или знакомых. Они не здороваются, не прощаются, не извиняются и не помогают друг другу, если того не требует Се Лянь. - Я, блять, выломаю эту дверь, если ты сейчас же не поднимешь свою трусливую задницу, чтобы открыть ее и поговорить со мной. Му Цин, превознемогая раздражение, наспех скинул соленые дорожки из слез с лица, наконец поворачивая ключ в замке. - Я сдам твою тушу своему арендодателю, если ты здесь что-нибудь сломаешь. - Всенепременно. - фыркает Фэн Синь, поровнявшись с мужчиной, который по его честной и независимой оценке, выглядел сейчас донельзя ужасно. - Выглядишь дерьмово. - о чем он и говорит, легко опуская руку Му Цину на плечо. - Ты об этом хотел со мной поговорить? - недовольно пыхтит брюнет, со звонким шлепком отмахнувшись от чужой руки. - Вовсе нет. Пригласишь для начала, может? - наигранно обиженно произносит Фэн Синь, про себя радуясь тому, что Му Цин, вместо очередного сброса ехидства и ругани, устремляется в сторону гостиной, подзывая взглядом идти за собой. Они усаживаются на разных концах дивана: Му Цин, поджав колени и обняв плюшевого кота, Фэн Синь, облокотившись о кожаный подлокотник. - Что происходит? - Ничего. - Му Цин. - Фэн Синь? - Саркастично бурчит Му Цин, сильнее сжимаясь в игрушку. Под испытующем взглядом Фэн Синя вновь становится неспокойно, заставляя тихо шмыгнуть носом, отворачиваясь к окну. - Тебя же явно что-то беспокоит. И я хотел бы знать, что именно. - Ну вот, опять. Откуда такое желание распотрошить душу вдоль и поперёк, думает Му Цин, испустив тяжёлый вздох. Он отрывается от защитной подушки, повернувшись к Фэн Синю в пол оборота. - Безответная любовь. - выдыхает он, стараясь игнорировать внезапно переменившееся лицо шатена. - Ты и ?... - Да. - Но почему ты не ничего не говорил? - Нет смысла объясняться с тем, кому ты неинтересен. - Мне очень жаль. - шепчет Фэн Синь, придвигаясь ближе. Он осторожно проводит пятерней по волосам Му Цина, спускаясь ниже, к плечам, которые заметно подрагивали под чужой рукой. - Забудь. Тебе все равно не понять. - хрипит мужчина, вновь шмыгая носом. Фэн Синь только усмехается, легонько укладывая Му Цина к себе на грудь, смыкая руки на пояснице. Он нежно поглаживает ее, чувствуя как собственная толстовка пропитывается слезами. - Тут ты не прав. Я прекрасно знаю, какого это. Поэтому и пытаюсь помочь. Му Цин невольно вздрагивает всем телом, чувствуя как под тяжелым слоем одежды, слева, гулко бьется чужое сердце. Он резко вскидывает голову, чуть не ударив Фэн Синя по носу. И теперь чувствует уже своё бешенное сердцебиение, всматриваясь в медовые глаза напротив, источающие самую настоящую и необъятную нежность. Брови выстраиваются домиком в немом вопросе, на что Фэн Синь лишь слабо улыбается, вновь прижимая Му Цина к себе, утыкаясь тому в тёмную макушку. - Ты идиот. - выдавливает он, с силой стискивая кулаки. - Мы идиоты. - соглашается Фэн Синь, чувствуя холодные руки на своей шее и тихие всхлипывания над ухом.