А любовь цветёт и пахнет

В жизни Ксено утро редко бывало добрым, если его вообще можно было таковым назвать в два часа дня после недели бессонных ночей. Он уже с минуту глядел на наливающийся стакан кофе, прикидывая сакральный смысл того, почему его выливается так много. Наверное, нужно было нажать кнопку стопа. Наверное, нужно было взять выходной или взорвать НАСА, — по настроению. — Ксено, тебе когда-нибудь кто-то нравился? Ксено ещё пять секунд пялил на то, как кофеварочная машина наконец замерла. Капли спали на стол, растекаясь. Ксено моргнул, блаженно улыбаясь, — верно, наверняка ему всё это снится. Сенку ведь не спросил только что вслух, простите, что? Ксено пришёл в себя и обернулся. Выражение его лица такое, будто Сенку ворвался к нему лично домой и сейчас непринуждённо завтракал. И это с учётом того, что они живут вместе уже более четырёх лет. С тех пор, как Ишигами Бьякуя вместе с международным штабом МКС были затеряны в космосе, посмертно заслужив звание героев. Ксено не любил вспоминать то время четыре года назад. Как рыдали люди вокруг него и как в очередной раз лишь разводили руками работники. Бесполезно. Бесполезные ублюдки. Ксено хотелось переломать руки каждому из них, лично запустить их по частям в другую галактику, но он не сказал ничего. Молча глядел, молча ушёл домой и также молча затем прижимался к шее Стэнли. Он не плакал. На МКС у Ксено не было близких людей, пусть с этим Бьякуей они периодически и болтали. Зато там были близкие других людей. Бьякуя был отцом Сенку. В пятнадцать лет Сенку Ишигами остался сиротой. В пятнадцать лет Сенку Ишигами забрали в Америку. Так Ксено стал его опекуном. Радости в этом было мало, всё-таки со своей работой Ксено практически не был способен уследить за новым членом своего дома. Поэтому уже не удивлялся, если его в очередной раз вызывали в школу, потому что Сенку взорвал класс химии. Ксено просил Сенку всё ещё говорить другим, что он сирота. Сейчас Сенку был студентом. Забот не убавилось, но Ксено было почти тридцать. Он был готов ко всему. Ну, он думал так до этого момента. Сенку искренне не понимал, почему Ксено на него так смотрит. Может быть, не стоило начинать утро с банки энергетика, но Сенку никогда не перечил извращённым вкусам Ксено. Пусть пьёт свой кофе сколько хочет, только за закрытыми дверями и, желательно, не при его банках монстра. Сенку не сможет им это объяснить. — Так, хорошо, — Ксено устроился на другом конце стола. Сенку выглядел задумчивым. Не то чтобы он хоть иногда выглядел иначе, но сейчас того будто что-то особенно заботило. Ксено пытался повторить, что Сенку девятнадцать. Это нормальный вопрос. Когда-нибудь это бы произошло. Он больше не может сдать его в детдом. Благо, обсуждение пестиков и тычинок им не требовалось. Ксено не сомневался, что Сенку ещё в лет десять узнал, откуда берутся дети и разочаровался в мире. Ксено в своё время так разочаровался в женщинах. — С чего вдруг такой вопрос? Я уже взрослый, двадцатилетний человек… — Тебе двадцать девять. Технически, тридцатилетний. — Технически, по американским меркам я уже могу отправить тебя на улицу, побираться в поисках дома, — ответно съязвил Ксено, отпивая кофе. Даже его горечь не помогала снять стресс. Сенку, поняв, что старших вообще-то надо уважать, поднял примирительно руки. И судя по ухмылке, ничерта он не раскаивался, но Ксено решил проглотить это с очередным глотком кофе. — Я испытывал сексуальное влечение. Пару раз было мимолётно-романтическое, но скорее влюблённость, — продолжил Ксено, предаваясь ностальгии. Хотя подобные воспоминания скорей удручали. Сенку охнул, понимающе кивая. По впечатлённому лицу было ясно, что он искренне был поражен тому факту, что Ксено может испытывать какие-либо настоящие чувства, кроме желания придушить его пару раз за день и уничтожить или захватить мир, смотря, насколько сильно его бесят коллеги сегодня. — Я больше удивлён, что ты спрашиваешь это, — Ксено поморщился с пренебрежением. Сколько он помнил, Сенку даже в пятнадцать, когда мальчики уже свои сексуальные предпочтения должны формировать и решать, на кого тянет больше, не особо-то интересовался не то, что женским полом, а людьми в принципе, если это не было бесплатной рабочей силой или друзьями. Сенку заводил тех удивительно быстро и также удивительно быстро собирал себе компашку для запуска не совсем законных опытов, о которых полиция умалчивает. Ксено пришлось хорошо за это заплатить. Не то чтобы он сам не занимался чем-то подобным в свои прекрасные пятнадцать. Не то чтобы его давно должны уволить из НАСА, если узнают о увлечениях. — Ты за кого меня принимаешь? — Сенку взглянул на Ксено, как на идиота. Тот правда чувствовал себя не очень далёким сейчас, несмотря на всю гениальность. — Конечно, мне нравятся люди. Неожиданное признание. А люди-то в курсе, что они тебе нравятся или ты просто в голове так отмечаешь? Вслух Ксено это решил не спрашивать. Он вообще не знал, что сказать, поэтому продолжал отпивать кофе в неловкой тишине. Сенку заканчивал энергетик и также молчал, пиля его взглядом. Ксено начал пить кофе активнее. Ему хотелось поскорее уйти с кухни и не возвращаться, желательно, пару месяцев, пока Сенку не отпустит от того, ну, что он там употребляет. Хорошо. Ксено не был последним мудаком на планете, — возможно. Он даже не был уверен, кем являлся для Сенку, но точно не последним человеком в его жизни. Наверное? Пожалуйста, пусть это будет так. И из всех людей Сенку пришёл именно к Ксено. Конечно, скорее всего обсудив всё это со своими японскими друзьями, но ожидал он совета именно от Ксено. Ксено бы сейчас сам не отказался от совета. Сенку всегда казался прямолинейным и уверенным человеком, у которого нет времени на подобное. Ксено думал, что Сенку поженится, максимум, только по выгоде с обеих сторон. Никак не по любви. Но Сенку мог любить. Этот день становился всё феноменальнее. И Ксено пришлось понюхать кофе, чтобы убедиться, что он случайно не пролил туда химикаты после опытов. Нет, всё-таки он находился в рассудке, а рассудок почему-то не хотел этого принимать и сейчас свалил гулять куда-то в окно. А ведь погода за окном сегодня хорошая, замечательная даже… — Ксено. На этот раз тон Сенку звучал строже. Ксено не был уверен, кто из них сейчас взрослый, но в конце концов должен был взять себя в руки, пальцами которых скрёб стол уже с полминуты. Терпеливо выдохнув, он всё-таки задал этот вопрос: — Кто это? — Асагири Ген. Ну, и что за клоун?

***

Позже Ксено узнал, что этот Асагири Ген был не клоун, а целый блядский цирк с фанфарами. Ему искренне хотелось знать, как зародилась эта прекрасная, романтичная история любви двух Ромео, учитывая, что Асагири Ген был известной телезвездой, фокусником и на три года старше Сенку. На три года. — Ты понимаешь, Стэнли? Стэнли не понимал. Он вообще не знал, зачем его сюда втянули. Он просто хотел перекурить, сходить в магазин за продуктами, приготовить пасту с креветками под пиво и тихо отдохнуть в окружении плюшевых игрушек. Он не хотел выслушивать семейную Санта Барбару с канала Fox наяву. Выдохнув дым, Стэнли лишь поведал, что история знакомства Сенку и Гена была куда более прозаичней. И этот Асагири был не только хорошим болтологом с телевидения, но и на деле, поэтому выступал помощником в дипломатических беседах. Ксено не хотел знать, как и зачем, но не мог поверить, что Сенку влюбился в него так легко. Всего увидев пару раз на переговорах в НАСА. — Влюбился — не слишком ли сильное слово? — поинтересовался заботливо Стэнли. — Твой Сенку вроде как такими чувствами не обладает. Может, влечение просто? Или спутал чего. Перетрудился. Верно, верно. Его Сенку не влюблялся, пусть и имел толпы девушек, что теряли от него головы с первого взгляда. Его Сенку отдал своё сердце госпоже науке и больше никаким женщинам и мужчинам. Тем более, ну, таким. — Да он же наполовину седой! — Ты тоже, — заметил Стэнли, быстро осознав, что его мнение всё больше теряет значение сейчас. Ксено смотрел на него задумчиво и долго. Так смотрят, когда прикидывают, как вскрыть тушку лягушки или лабораторной крысы. Вслед за Асагири Геном Стэнли не очень-то и хотелось. — Бьякуя, знаешь ли, не одобрил бы, — заключил пренебрежительно Ксено. Стэнли не сдержал едкого смешка: — По-моему, не одобряешь тут только ты. И быстро понял, что лучше бы молчал.

***

Неделя проходила спокойно, словно мирный отсчёт цифр перед грозящимся взрывом. Ксено впервые был настолько на иголках, что даже на работе слал коллег чаще обычного, ибо заебали. Но в конце концов, стоило Ксено управиться с очередным проектом, а Сенку продолжать вести себя тихо-мирно, как Ксено постепенно уверовал в то, что произошедшее было плохим сном. А затем Ксено позвонили. Из полиции. Стэнли рядом с ним внушал страх. Почти под два метра ростом, с оружием на поясе; военный в форме, которая оголяла спортивные мышцы. Он закуривал сигарету, наплевав на любые знаки о запрете. Ксено на его фоне выглядел тонким, длинным и скорее изящным котом. Но именно сейчас он пугал всех своим видом, создав такую ауру напряжения, словно вот-вот этот изящный кот растерзает кому-то глазки когтями. Желательно, Гену Асагири. В жизни этот Ген был красивее, чем по телевизору, хотя и напоминал нескладный, длинный столб идиотизма. И языком плясал неплохо, что Ксено должен был отдать должное. Но даже в своих прекрасных одеждах и умениях — крыса есть крыса. Правда тут их было две — одна лабораторная, вторая по факту. И в клетке, как иронично. История была банальна, как мир, но впечатляла не меньше. Бог знает как, но эти двое пробрались на яхту конгломерата Нанами. Ксено слышал об этих богачах, и тем более пару раз пересекался со старшим сыном — известным на весь мир программистом, который в своё время даже консультировал его в НАСА. Только на пятый раз объяснений Ксено понял, что это всё было недоразумением и сам Рюсуй Нанами должен будет прибыть для их освобождения, а пока Ксено предложили посидеть и подождать его. Ксено сидеть и ждать не хотелось. Ему хотелось понять, когда в этой жизни он свернул не туда. — Что будет, если соединить монооксид углерода и гидроксид натрия? — Формиат натрия, — мгновенно ответил Сенку по ту сторону решётки. — Молярная масса нитрита натрия? — Шестьдесят восемь грамм. — Температура плавления морфина? Сенку замолк. Его прежде спокойное выражение лица переменилось, — он свёл брови, нахмурившись. И Ксено фыркнул. — Все выходные проведёшь без компьютера, — заключил он тоном, не терпящим возражений. Сенку мгновенно распахнул в шоке глаза. — Мне девятнадцать! — Выходные. Без. Компьютера. — отчеканил Ксено по словам, перейдя на японский. Это значило лишь одно: споры бессмысленны. Сенку пришлось принять поражение. Час ожидания прошёл в тишине. По крайней мере, Ксено не говорил. Ксено угрожающе нависал над душами Сенку и Гена, которые общались в камере, иногда посмеиваясь. На чистом японском, чтоб их. Отчего Ксено сложнее было разобрать некоторые слова. Они выглядели так гармонично, что Ксено хотелось ослепнуть или уйти. И, возможно, не возвращаться. С другого края Америки домой сами как-то доберутся. — Никакого стыда, — ворчливо прокомментировал Ксено. Ожидаемо, его демонстративно проигнорировали. — Ведёшь себя, как папочка, — хихикнул Стэнли. Домой они ехали тоже молча. Ксено на пассажирском сиденье, Стэнли за рулём, а Сенку и Ген на задних. И у каждого по шишке на голове, а то дохрена что-то настроение шутливое. В такие моменты Ксено почти скучал по тем годам, когда Стэнли и Сенку терпеть друг друга не могли и каждая поездка втроём походила на очень неловкий семейный вечер. Прямо как сейчас, только этот Асагири Ген всё портил, мозоля глаза. Ксено хотелось выбросить его на улицу. Всё равно с такой причёской за зебру на дороге сойдёт. — Мне жаль. Ксено вздрогнул, посмотрев на зеркало заднего вида. Ген и Сенку сидели по разные края машины. Один сложил ладони вместе и, как надеялся Ксено, замаливал грехи напоследок, а Сенку опирался головой на стекло. Его лицо было спокойным, пока их взгляды не встретились. И Ксено пришлось отвести собственный. Наверное, он и правда погорячился. Какой-то слишком нервный последнюю неделю. Даже на Стэнли вспылил, который сейчас молча пятую сигарету докуривал бедным побитым псом. Он потёр лицо, взглянув на вывески в окне, что мелькали то тут, то там. Ну, за что ему это наказание. — Вы голодны? Через минут десять Ксено поправлял шарф на шее Сенку, на краю которого была вышита формула. Тот выглядел устало, морщился, но не отбивался от рук, зная, что бесполезно. А Ген стоял рядом, держа две банки — энергетик и колу. Стэнли скоро подошёл с похожими, только холодный кофе и зелёный чай. Протянув кофе Ксено, он наконец достал то, зачем был отправлен в магазин изначально, и большая пачка пиццы легла на стол уличного общепита. Внутри было два разных вкуса — Стэнли и Сенку взяли по обычному, а Ксено неохотно разделил с Геном свои странные вкусы и пиццу. — Большое спасибо, — кивнул Ген, пытаясь удержать горячий кусок, пока Сенку не пришёл к нему на помощь. От этой картины Ксено на мгновение лишился аппетита, скривившись. Но Ген был неплохим. Ксено не верил, что признавал это, но сейчас тот его бесил меньше, чем всю прошлую неделю. Разговор завязался довольно быстро, хотя Ксено и Сенку принялись обсуждать в основном последние научные успехи НАСА и Сенку. Ген то время молчал, явно чувствуя себя неловко от того, что дальше простейших слов не понимал. Стэнли в отличие от него давно к такому привык, поэтому даже не отвлекался от еды. — Так, Асагири Ген, верно? — Ксено пришлось перейти на японский. И простят его японцы, но Ксено прекрасно знал, как ломано-криво звучал. Гена это, кажется, даже не тронуло. Его японский был не менее странным. — Можно просто Ген, — нервно рассмеялся он уже на английском, показывая, что ему вполне комфортно общаться и так. Ксено кивнул. — Расскажи о себе. Ген был таким, каким Ксено его представлял. Но стелил он хорошо, подбирая каждое слово, как ход в партии шахмат. И даже несмотря на то, что изначально Ксено хотел проверить его, начав задавать больше каверзных вопросов, Ген всегда находил, что ответить. Сенку не вмешивался, и Ксено с удивлением признал, что тот полностью доверяет другому. Ксено ничего не стоило закончить эту беседу и просто выдать своё лаконичное, точное «нет». Но кофе уже было выпито, а пицца доедена, и он почему-то продолжал слушать Гена. Стэнли стёр остатки сыра с губ Ксено салфеткой и отошёл, чтобы завести машину и перекурить. Они собирались снова тронуться, как Сенку расплатится за пиццу и выкинет коробку. Ген и Ксено остались одни. Ночь была поистине интригующа. — Ты ведь знаешь, что Сенку человек науки? — Ксено не собирался ходить вокруг да около. Ген был одновременно рад этому и одновременно растерялся, склонив голову в бок. — Что? — Однажды он может бросить тебя, — продолжил Ксено, и в его голосе не было ни намёка на шутку и издевательство. — Но он хороший мальчик, поэтому никогда не сделает так, чтобы тебе было больно. Хотя больно будет всё равно. Наука всегда будет для Сенку важна. Ты должен понимать это. Ген замолк, будто размышляя над тем, что услышал. Он не казался опечаленным, что удивило Ксено. Но затем Ген заговорил, и голос его звучал всё также безмятежно. Ксено заинтригованно слушал. — Я знаю это. Даже после смерти своего отца, Сенку не отчаялся. Он продолжал идти вперёд. И как бы тяжело ему не было, Сенку не отступит, даже если снова окажется совсем один. Но ведь вы не позволите ему этого? — Ген поднял глаза на Ксено, застав вдруг врасплох. Он ухмылялся, — настоящий чертёнок. — Однажды вы уже не позволили Сенку остаться одному. Однажды это сделали его друзья. И я тоже буду рядом. Пока я нужен Сенку, я никогда не уйду. И если однажды он просто забудет меня, я приму это. Это будет больно, но любить великих людей всегда нелегко. Ветер сгущался. Ксено почти не моргал, пока холод доносил до него слова Гена. — Но вы изначально лишь хотели проверить меня, господин Унгфилд, верно? Ведь мы оба знаем, что Сенку никогда не поступит так. Я люблю его. Я знаю его. Когда Сенку вернулся, Ксено смеялся.

***

Ксено редко возвращался домой раньше. Иногда он мог ночевать буквально в своём кабинете. Иногда — это периодически, когда уже кучи расположенных стаканчиков из-под кофе не отличались от домашних, а научные теоремы Ксено повторял как мантры, пугая даже Сенку, что однажды спутал истощённого Ксено с призраком. Визжали оба — Ксено со шваброй на голове, а Сенку — упав на пол. Сегодня Ксено жалел, что вернулся домой раньше обычного. Открыв дверь в комнату Сенку, чтобы проверить, как дела у того, Ксено застал картину, как Ген нависал над другим. Полураздетый. И целовал Сенку, расположив одну из рук на обнажённой груди. Под сиплый стон, Ксено тихо прикрыл дверь обратно. И также неспешно снова обулся, покидая собственный дом. Уже сидя в машине Стэнли, Ксено попивал ореховый латте. И, расположив голову на плечо друга, глядел куда-то далеко и бесмысленно, ища этот смысл бытия. — Ему девятнадцать, — напомнил Стэнли, закуривая очередную сигарету. На этот раз с кнопкой. Виноградный аромат почти, как вино. Ксено хотелось чего-нибудь покрепче сейчас, но и кофе сойдёт. — У него там засосы на всю шею, Стэн. Я даже издалека видел… огромные, — Ксено моргнул, но картина увиденного не сходила с глаз. Возможно, ему всё-таки понадобится терапия, о которой постоянно болтали коллеги. Стэнли понимающе гладил Ксено по голове, сбрасывая стресс с того и пепел с сигареты в окно. Ксено сделал глоток кофе, прикрывая глаза. — Надо познакомиться с его родителями, — заключил твёрдо он. — Асагири? Тебе-то зачем? — удивился Стэнли, возвращая сигарету меж зубов. Не понимал он нихрена уже месяц, но, видимо, скоро и ему придётся несладко. — У нас с ним одинаковые размеры пальца. Это Сенку подметил, если что. Больше вопросов Стэнли не задавал. Счастья молодожёнам, что уж.