доверие.

– Куда ты едешь, позволь спросить? Этот тон. Непонимание отражается на лице Эдди, когда он заглядывает в зеркало заднего вида. Расположившиеся там гремлины уставились на него в три пары глаз, и Мансон вскидывает вверх брови, уже готовясь защищаться. – К Уиллеру, куда еще? У вас же ночь кино, перемывание моих косточек и всякие прочие делишки, в которые мне не надо совать свой нос, – пожимает он плечами, снова глядя на мальчиков, и Робин в этот момент сказала бы, что ему следовало бы почаще смотреть на дорогу, если он не хочет попасть в аварию, и «мне плевать, Мансон, что машин здесь почти нет, ты едешь не один, не отвлекайся, черт возьми!». – У нас ночь кино, но с чего ты взял, что она будет проходить у Майка? – этим тоном спрашивает Дастин, и Эдди в ответ на это громко и красноречиво фыркает. – Потому что она всегда проходит у него, Хендерсон, откуда мне вообще знать, что у вас нашелся какой-то другой подвал, чтобы строить свои конспирологические теории после очередного тупого хоррора? А даже если и так, я не умею читать мысли, твой рот был дан тебе для того, чтобы сообщать мне об изменениях в ваших планах, – говорит Эдди пока еще спокойно, решая все-таки последовать совету Робин и посмотреть на дорогу. – Нам надо быть у Стива уже через десять минут, Эдди, и… Господи! Ты нас убить захотел?! Фургон тормозит слишком резко, и дети не вылетают вперед только потому что Мансон буквально выдрессировал их пристегиваться, как только те залезают внутрь. Эдди смотрит перед собой несколько секунд, а потом поворачивается к притихшим мальчикам сзади со странным выражением лица. – У кого, говоришь, вам надо быть? – спрашивает он, и сейчас его голос даже слишком спокойный. Чересчур спокойный. До того спокойный, что Майк с Лукасом вжимаются в свои сидения, и лишь Дастин остается держать оборону. – У Стива Харрингтона, и если ты сейчас не поедешь дальше, мы опять опоздаем! – восклицает подросток на пару тонов выше, и Мансон прекрасно считывает в этом изменении его волнение. – Ответь мне на вопрос, Хендерсон. Почему, черт возьми, я должен везти вас к Стиву Харрингтону, когда у него самого есть машина, вполне способная вместить в себя трех детей? Дастин мнется на своем месте, понимая, что сейчас точно не тот момент, чтобы возмущаться по поводу «детей», поэтому он лишь всплескивает своими руками, отчаянно пытаясь найти поддержку в своих молчаливых соседях. Все еще продолжающих молчать. – Потому что… Потому что Стив занят, – выпаливает он первое, что пришло в голову. Он спиной чувствует, как Майк с Лукасом принимаются активно кивать, вероятно думая, что у Хендерсона есть какой-то план, но никакого плана у него, вообще-то, не обнаруживается. – Он очень, очень занят, делает какие-то свои Стивовские дела, и поэтому я не мог попросить никого другого, кроме тебя, потому что я могу доверить тебе свою жизнь, Эдди, и определенно точно могу доверить короткую поездку… Мансон вскидывает вверх ладонь, заставляя мальчика замолчать, но все же поворачивается обратно и сжимает руль в пальцах. Это все настолько непродуманная и невинная ложь, что даже злиться не хочется, а еще больше не хочется начинать рыться в голове у Дастина в попытках понять, зачем это понадобилось трем маленьким паршивцам. Поэтому Эдди просто едет дальше, вслушиваясь в звонкую тишину в машине, ничем не прерываемую. Хотелось бы, чтобы в собственных мыслях стояла такая же тишина, но те начинают беспорядочно мотаться и скакать туда-сюда. Эдди и сам не понимает, почему ему так боязно даже приближаться к дому Харрингтона, почему один только образ парня заставляет что-то нервно и тревожно скручиваться в животе. В любой другой ситуации эти ощущения можно было бы назвать теми самыми бабочками, но сейчас это окликается внутри только лишь одним словом – страх. Этот человек пугает Мансона, и тому, кто разберется в том, почему это происходит, Эдди готов отвалить несколько долларов. Потому что сам он ни черта не понимает. Дастин говорит о Стиве без умолку уже несколько месяцев, постоянно сопровождая это горящими глазами и широкой улыбкой, поэтому понять, что мальчишка буквально боготворит Харрингтона – проще простого. Только вот почему это происходит, Эдди искренне не понимает. Он безоговорочно доверяет Дастину, зная, что тот не станет разбрасываться такими словами о людях, этих слов не заслуживающих, но Стив Харрингтон – совсем другое дело. Потому что он знает совершенно другого Стива Харрингтона, и это знание появилось не из неоткуда. Еще в средней школе Эдди посчастливилось на собственной шкуре ощутить последствия того, что бывает, если столкнуться с золотым мальчиком и его снующими рядом друзьями. Больше, естественно, с друзьями, и на самом деле Стив никогда не начинал первым, даже не выкрикивал ему вслед ничего, но он улыбался на каждое «фрик», произнесенное одним парнем из королевской свиты. И Эдди уже давно забыл про это, Эдди не вспоминает среднюю школу и не думает ни о чем, связанным с ней, но это имя, преследующее его уже долго, каждый раз заставляет хмуриться. Мансон шутит, отмахивается от вечно говорящего Дастина, но потом к этому всему добавляется еще и Робин, вскользь упомянувшая, с кем она теперь работает, и что «он довольно неплохой парень», и это просто невыносимо. Потому что кто-кто, но Робин, черт возьми, должна знать. Они доезжают и даже умудряются опоздать всего на пять минут – сзади мальчики вываливаются одной большой кучей из махающих конечностей, и Эдди честно хочет завести машину и как можно скорее уехать отсюда, но вот только у детей уходит неприлично много времени на то, чтобы достать все свои рюкзаки и рассыпавшееся из них барахло, настолько много, что Мансон будто в замедленной съемке видит, как открывается входная дверь, и улицу освещает своим присутствием Харрингтон. У Эдди такие глаза, будто он внезапно решил сыграть в школьной постановке оленя, на которого несется грузовик, но благо, у Стива выражение лица не лучше – тот застывает, глядя на Мансона так же удивленно и испуганно. И они смотрят так друг на друга долго, кажется, очень долго, пока Эдди вдруг не вскидывает руку вверх и не машет Стиву с нахальной, но такой натянутой улыбкой на лице. Харрингтон кивает в ответ, неловко машет своей ладонью, и тут же его отвлекают голоса сразу трех мальчишек разом. Тяжело вздохнув, Стив говорит им про то, что Джонатан уже привез девочек и Уилла, и что они уже давно внутри, и им троим лучше бы поторопиться, если они не хотят, чтобы Оди съела весь сырный попкорн. Прокляни, Господи, слишком уж хороший слух Эдди. Ураган из детей врывается в дом, и ситуация ухудшается с каждой следующей секундой, потому что Стив какого-то хрена не спешит пойти за ними следом. Стоит и все тут, внезапно решив, видимо, притвориться уличным фонарем. – Покурим, Мансон? – вдруг произносит Стив, и Эдди готов поклясться, что видел, как тот метнулся взглядом к нему, и тут же ткнулся обратно в землю. И сразу в голове всплывает миллион отговорок – нужно поехать на репетицию, нужно вернуться домой до прихода дяди, нужно написать эссе к завтрашнему дню, нужно придумать еще пару нужно, в конце концов, может ли он внезапно бросить курить? Выдумать из воздуха причину для того, чтобы сбежать отсюда Эдди может с легкостью, но вопреки этому он вылезает из фургона и неспешна подходит к Харрингтону. Точно с ума сошел, точно стоило сходить к врачу после того сильного удара головой пару лет назад. Стив шумно, будто бы облегченно выдыхает, доставая из кармана домашних штанов чуть помятую пачку. И Эдди усмехается, потому что конечно, что же это может быть, как не Мальборо. Он выхватывает из протянутой ему пачки сигарету и как можно скорее достает свою зажигалку, пока внезапно щедрому Харрингтону не пришло в голову ему еще и подкурить. Себе Стив, однако, ничего не достает – прячет сигареты обратно в карман, нагло игнорируя удивленный и совершенно ничего не понимающий взгляд Эдди. – Как собираешься разгребать весь пиздец, который устроят гремлины? – спрашивает Мансон, потому что эта тишина слишком напряженная и давящая. Дети – нейтральная территория, и про них можно говорить спокойно. – Как обычно, – пожимает плечами Стив, и уголки его губ дергаются в подобии улыбки. Эдди на этой детали застревает дольше, чем следовало бы. – Они, вообще, стараются держать себя в руках. Мелкий Байерс выступает у них чем-то типа… Остатка совести. Мансон усмехается, согласно кивая, но ответить ничего не успевает. Голос Стива, на этот раз немного более нервный, снова разрывает тишину. – Слушай, Мансон… Эдди. Не хочешь присоединиться? – выпаливает Харрингтон, а пальцы, держащие сигарету, останавливаются на пол пути к раскрытым от удивления губам. – То есть, ну, я уверен, они были бы рады провести с тобой время, Хендерсон не затыкается, говоря о том, какой ты крутой, а Макс, кажется, вообще от тебя без ума, хоть и не признается в этом никогда, и я… Я тоже хотел бы. Провести с тобой время. Окажись Эдди в другой ситуации, он бы подумал о том, что Стив учил эту скороговорку несколько дней, но он видит, как мешаются мысли в темных глазах напротив, видит, как нервно сжимаются чужие пальцы в кулаки и разжимаются обратно. И Мансон вспоминает про несуществующую репетицию, про то, что должен вернуться до прихода дяди, работающего сегодня в ночную смену, про эссе к завтрашнему дню, и плевать на то, что завтра воскресенье, и вспоминает про улыбку на губах Харрингтона, когда Эдди в спину прилетает очередное «фрик». И все это проносится в его голове кругом так стремительно, что уцепиться за что-то одно просто невозможно, но одна мысль все же ярко выделяется на фоне других. Эдди безоговорочно доверяет Дастину. Они заходят в гостиную вдвоем – довольный, но все же взволнованный Стив и непривычно тихий и такой же взволнованный Мансон. Тишина в комнате длится всего пару секунд. Дети тут же начинают преувеличенно громко переговариваться, решая, какой фильм посмотреть, и очень неумело делая вид, что старших здесь вообще нет. Харрингтон предлагает Эдди сесть на диван, в то время как все остальные устраиваются на полу в гнезде из кучи пледов и подушек. И Мансон переминается с ноги на ногу, прежде чем выдохнуть и неловко снять с себя куртку. И все же сесть рядом со Стивом. К концу второго фильма Дастин позволяет себе чуть повернуть голову назад, сильно прикусывая губу, чтобы не фыркнуть самодовольно. Эдди всем корпусом повернут к Стиву и очень уж активно пытается ему доказать, что прошлая часть была лучше этой – Харрингтон в ответ смеется и лишь иногда пытается что-то возразить, порождая очередную тираду. У Стива в пальцах – банка пива, и хоть рядом с Эдди стоит такая же, тот все равно тянется к чужой. Майк тыкает его локтем в бок, и Хендерсон возвращает свое внимание к фильму. На губах его все же загорается победная улыбка. Как хорошо, что оба его лучших друга ему безоговорочно доверяют.