Рыжие кудри

- Хватит трепаться! - в висках начинает пульсировать и я сажусь на стуле поудобней. - Просто сделай это, жирная ты задница.       Слова мои источают яд, но Эрик будто пропускает это мимо ушей. Улыбаясь своей привычной издевательской ухмылкой, он смотрит на меня через отражение в зеркале, кладёт свои сильные руки на мои плечи и от чего-то ситуация эта кажется едва смущающей. - Меньше негатива, еврейчик. - Картман тянет каждое слово, словно жвачку с огромным количеством сахара в составе. - Сейчас сделаем тебя в сто раз краше твоей истеричной мамаши.       Кулаки чешутся от желания разбить жиртресту нос, но я стойко сдерживаюсь, ведь опускать до уровня своего собеседника собственное самоуважение мне не позволит. Пока что...       Пока комната наполняется едким запахом краски для волос, отмечаю для себя одну важную вещь: С Эриком Теодором Картманом я больше не спорю. Никогда. Вообще никогда. Даже если чёртов Сатана вылезет из своего ада и прикажет мне, угражая варкой в котле.       Будучи наивным и, кажется, слега выпившим в тот день, я свято верил в то, Баттерс, жертва вечных наказаний, не притащит в школу сворованный чуть ранее комплект нижнего белья его, буду честен, странной матери. Не знаю, что сказал ему Эрик, может что-то о важности данной авантюры или о спасении нашего жалкого мира при помощи женских трусов, но Стотч действительно притащил бельё в рюкзаке, а после пропал на неделю. Наказали. Кто бы мог подумать.        - Пожалуйста, Картман, скажи мне, что это не розовый... - Смотрю на кисть в его руках и не могу понять оттенок, который купил победитель нашего идиотского спора. - много чести. - он мерзко и ехидно ухмыляется - Расслабься, Ка-а-айл, что угодно будет лучше твоего пакастного рыжего - Эрик смотрит на меня хищником, ещё немного и кинется, разрывкя на кусочки, а меня пробивает дрожь. Дрожь сильная, будто от холода.       Я никогда не проявлял страсть к цвету своих волос, но с готовностью признавал, что это не самый худший вариант. Зная Картмана, он не купил бы что-то адекватное. Быть может зелёный или голубой, чтобы после сморозить наитупейшую шутку о моей ориентации или происхождении.       Задерживаю дыхание, когда мой недо-мучитель чуть оттягивает кудрявую прядь и старательно расчёсывает её в ладони. Коэффициент полезного действия равен нулю, но наблюдать за через чур серьёзным Эриком в этот момент до ужаса забавно. Он, на удивление, не старается вырвать клок волос, не тянет их сильно и не заполняет повисшую тишину комментариями. Эрик подозрительно затихает и я не знаю какие чувства должен испытывать в этот момент.       Кисть касается объекта своеобразной пытки и я уверен,что краска попадает и на руки Картмана. Он еле слышно ругается себе под нос, продолжая то, что начал.       Оказывается, сидеть с этим начинающим нацистом в тишине ещё хуже, чем слушать его хохот. Он красит молча, сосредоточенно, лишь изредка опускает взгляд, будто разглядывая что-то. От этой жирной задницы ожидаешь чего угодно, но не банальной игры в парикмахерскую. Наверное, стоит сказать ему,что за всё это я платить не собираюсь...       Лёгкое прикосновение к шее кажется совсем невесомым и первые секунды мне кажется, что воображение играет со мной самую злую шутку в мире, но касание повторяется, на этот раз ощутимей и едва уверенней. - Картман, мать твою, не пачкай мне шею! - уже представляю как на затылке останутся полосы неизвестного мне на данный момент цвета. Шапка этого точно не спрячет. - жидов не спрашивали. - заявляет Эрик без должной агрессии в голосе и продолжает красить мои волосы, будто ничего не было.       В какой-то момент пятерня Картмана зарывается в мои кудри и, поддавшись ощущениям, я чуть прикрываю глаза, позволяю себе поймать расслабление на пару секунд. Пальцы чуть сжимают несколько прядей, оттягивают их до едва ощутимой боли и я едва сдерживаю жаркий, полный странного блаженства выдох.       Переборов себя смотрю в зеркало и, как на зло, встречаюсь с Эриком взглядом. Чуть потемневшие разноцветные радужки, расширенные зрачки. Он смотрит не на меня, скорее сквозь и кажется, всё меньше и меньше отдаёт отчёт своим действиям.       Не прерывая зрительный контакт, он отпускает мои волосы и ведёт рукой вниз, от макушки к затылку, чуть царапая кожу ногтями. Дыхание перехватывает, когда пальцы его едва не смыкаются на шее.       Не знаю,что должен чувствовать. Знаю лишь, что эмоции мешаются в подобие липкого теста и я медленно топну во всей этой херне.        Меня не тошнит от касаний Эрика, а это уже опасный, чертовски опасный знак. Напротив, мне даже хочется, чтобы пальцы сжались на моей шее чуть сильнее. Лёгкий оттенок страха придаёт ситуации смущающей, волнительной неловкости, из-за чего воздух в комнате становится сжатым и душным. - Картман, что за... - едва не задыхаюсь, когда тёплные губы касаются не так давно испачканной шеи. Табун мурашек пробегает по всему телу и что-то подсказывает мне, что пора с этим кончать.       Мгновенно опускаю глаза, не желая вдруг встретиться с позади стоящим одноклассником взглядом. Действий его объяснить я не могу. Своих,к слову, тоже. Молчу как чёртова рыба, хотя голос разума бьёт в барабаны, пускает сигнальные ракеты и врубает самые громкие сирены.       Клянусь, даже будь я обдолбан в самые сопли никогда бы и не подумал о том,что подобная ситуация может произойти даже в теории. Эрик оставляет дорожку поцелуев от затылка до выступающего позвонка и его рука вновь оттягивает уже сохнущие в нанесённой краске волосы.       Чуть жмурюсь. На этот раз Картман тянет мою голову назад сильнее, при это обжигая шею горячим дыханием. Сжимаю подлокотники стула до боли в пальцах. Чувствую как щёки и кончики ушей краснеют от невероятного стыда.       Укус,который оставляет Эрик, становится точкой невозврата. С губ наконец срывает выдох. Рваный, полный невысказанного наслаждения от происходящего. Содрагаюсь всем телом и последние крупицы моей адекватности подсказывают, что всё это тянет на фильм сомнительного содержания, где я, с какого-то перепуга,играю поддатливую сучку. - Терпеть не могу евреев... - Эрик говорить будто с самим собой и я даже отчёта смыслу его слов не отдаю. Осознаю лишь то, с каким наслаждением этот придурок проводит языком по следу от укуса, пока вторая его рука скользит от моего плеча к груди.       Теряюсь во времени и пространстве после укуса так третьего. Кажется, будто сижу тут целый день, голова начинает кружиться то ли от ядрёного аромата краски, то ли от духоты.       Одна рука Картмана уже под моей домашней футболкой. Через чур ласково гладит живот, едва поднимается к груди и снова опускается ниже. Шея красная, следы от чужих зубов становятся заметней и думаю,что оправданий этому, если мать или Стэн заметят, я не найду. На пухлых щеках, подбородке, руках и губах Эрика остаётся краска, которую он нанёс на мой затылок и шею до всего этого пиздеца.       Минут через пять смело ловлю себя на мысли о том,что ещё один такой поцелуй и я буду молить о том, чтобы чёртов Эрик Картман зашёл чуть дальше всех этих лиричных прилюдий, но стоит лишь подумать о подобном, как сильные руки отпускают волосы и я перестаю чувствовать тяжёлое дыхание у уха, не чувствую спиной тепла объёмного тела.       Картман отходит на пару сантиметров, но ощущается это как нечто огромное, что-то, что заставляет сжаться от странной пустоты и прохлады после волны жара. Наконец поднимаю на зеркало взгляд. Эрик стоит отвернувшись, смотрит в пол, а после, неожиданно даже для меня,ударяет себя по щекам,будто приводя в чувства. - Вот же пакость жидовская... - голос его возвращается к уже привычному мне недовольству и брезгливости, но глаза всё ещё тёмные, взгляд то и дело возвращается к искусанной шее.       Случившееся, будто Трип, прошло неожиданно и оставило после себя погром. О правдивости всего напоминает лишь краска на чужой недовольной морде и шея в набирающих цвет засосах.

***

      Не знаю как, но Эрику удаётся закончить начатое. Нет, жаль ,не бесстыдное домогательство. Он наконец заканчивает исправление моей рыжины и уже через час после этого я, по его приказу, иду в ванную комнату, лишь бы смыть краску. - Теперь ты похож на человека,еврей - гордо заявляет мне Жиртрест, когда, высушив волосы, я возвращаюсь в комнату где оставил своего личного парикмахера. - Хоть внешне не будешь нормальных людей пугать.       Хочу съезвить что-то обидное в ответ,но замираю, когда вижу, что цвет волос совершенно адекватный. Не Ярко-красный, не ядрёно жёлтый или фиолетовый. Простой и удивительно подходящий мне цвет меди, тёмный рыжий, из-за чего я кажусь старше своих лет. - В чём подвох? - не могу не спросить, бросая взгляд полный подозрения в сторону Картмана, который уже разлёгся на моей кровати - В том,что твою еврейскую натуру даже так не удушить - Фыркнув,он отворачивается к окну и я лишь на доли секунды замечаю, что последствия случившегося инцидента всё ещё на его лице. От чего-то щёки снова алеют и мне жизненно необходимо приложить ко лбу что-то холодное. Возможно, не стоит быть столь категоричным и заканчивать споры с Эриком Теодором Картманом...